Начать блог на снобе
Все новости

Литература

Редакционный материал

Мать-Ежиха

В новой книге Дмитрия Быкова «Палоло, или как я путешествовал», которая вышла в «Редакции Елены Шубиной», собраны юмористические рассказы из поездок автора — от экзотического Перу до не столь далекой Благодати. «Сноб» публикует один из них

21 февраля 2020 8:25

Фото: Artem Maltsev/Unsplash
 

Когда она чихнёт во сне — у всей Европы волосы дыбом.

Крошечная станция Ежиха притаилась на границе Кировской области с Горьковской; подъезжаешь к ней — один в вагоне, все сошли — кто ближе к Кирову, кто ближе к Котельничу. За окном ёлки да лужи весенние. Едешь, а названия-то, Господи, какие: тотчас следом за станцией Тужа — Советск, да рядом — Буреполом, да рядом — Разбойный Бор… Прямо перед нею, за 13 километров, — Ежуры. Откуда тут ежиное это раздолье, в самой Ежихе ни один старожил не помнит:

— Был нарком Ежов — может, от него?

— А то, может, ежи одни тут жили — вот и Ежиха? 

Или тут, рядом с Вяткой, в самой что ни на есть средней самой что ни на есть России, среди вятичей и кривичей, жило некогда малорослое, добродушное, бородатое племя ёжичей — этакие русские хоббиты-язычники, лесные жители? Жили себе, поклонялись доброму лесному божеству — Ежихе, устраивали раз в год, весной, с пробуждением ежей от спячки, праздник Ежихи, подобный празднику Ярила. Наряжали самую красивую девушку в игольчатый хвойный костюм, жгли костёр на большой поляне, пели: «Ежиха, покажись, Ежиха, объявись!» И выходила Ежиха — в левой лапе деревянные грибы, в правой — раскрашенные ягоды, знаки изобилия, а левой задней ногой посылала она им верховную власть, которая до поры их не трогала. А потом прогневалась, отвернулась от нас Ежиха — вот и настала такая власть, что остались на станции три-четыре сотни дворов по обе стороны полотна, некрашеные чёрные дома да четыре каменных здания — два жилых, клуб, контора… В Ежихе четыре категории жителей — железнодорожники, «химики», работники леспромхоза и лесничества. Есть ещё школа — длинное деревянное строение, к которому слово «барак» не вполне подходит из-за весёленького его салатового цвета. Учителей не хватает, детей тоже. 

— А вы к нам не учительствовать ли приехали?

— Нет, я посмотреть…

— Да что же у нас смотреть? Леспромхоз ежихинский валит и пилит лес. В основном лиственный.

Фото: Evgeny Nelmin/Unsplash

Этого добра в Ежихе много, а валить и пилить некому. Живут тут всё больше старики, а молодёжь не хочет валить лес. Всё правильно. Я тоже молодёжь и тоже не хочу. Ко всему прочему платят за это под триста, много — под четыреста рублей. На железной дороге тоже работают старики. Греться они заходят в станционный домик — голубой, деревянный, с неизменною железной печкой. Рядом с Ежихой работают «химики» — добывают живицу. Хлеб в магазине бывает редко, а когда бывает, то чаще всего в виде почти сухарном. Есть зато водка и зелёные банки «Завтрак туриста». Ещё стоят пыльные стеклянные баллоны с напитком виноградно-яблочным неосветлённым — неосветлённым до такой степени, что цвет его не оставляет никаких надежд. Когда проходит через Ежиху скорый поезд и останавливается на четыре минуты, население сбегается к вагону-ресторану — оттуда нет-нет и продадут колбасу или сигареты. Кормятся ежихинцы за счёт подсобных хозяйств, но картошка в этом году уродилась плохо — ездили копать на ближнюю станцию со славным названием Пижама. Кто может — держит свиней. В каждом почти дворе сидит угрюмоватая, но незлобивая псина, лающая на приезжего больше для порядку. 

Главное в Ежихе событие — открытие промтоварного магазина. К магазину за час до конца двухчасового обеденного перерыва стягивается мало-помалу толпа, гадающая, что привезут нынче. Старики — отдельно, старухи — отдельно. Говорят в толпе все о Ельцине. Ельцина в Ежихе любят и всемерно поддерживают. Старики очень уважают Афанасьева — «круто режет». Все стоят и говорят о политике. Потом открывается магазин. Обычно в нём висят три неизменные нижние юбки нежных цветов с кружевами. Иной раз по распределению продают платья — тогда продавщица предупреждает: смотрите сколько хотите, а покупают сегодня только железнодорожники. Или лесничество. Есть ещё отдельная полка для ветеранов войны. На ветеранской полке лежат красные детские шортики, ползунки, спортивные костюмчики. Ветераны спорят и боятся, что всем не достанется.

Девочка лет десяти учит брата кататься на велосипеде, велосипед скользит по грязи и при общем хохоте въезжает в не успевший растаять грязный сугроб. Лапки у девочки красные, с облезшим лаком на ноготках.

— А ты что посмотреть приехал? 

— Да так, думаю, дай взгляну, что за Ежиха…

— Ничего тут нету, кроме трухлявых домов.

Танцы в клубе по пятницам, вот киномеханик приехал новый, а так ничего у нас нет интересного.

— А есть кому танцевать-то?

— Да ну… Одно слово — болото, блин. — И она в некотором испуге рукой зажимает рот. 

— Да, блин… — соглашаюсь я машинально и в некотором испуге рукой зажимаю рот. 

Издательство: Редакция Елены Шубиной

Ночью по улицам разъезжает чуть не единственный мотороллер. На нём, видимо, ездят те, кто танцует в клубе по пятницам. Ежихинцы подросткового возраста развлекаются тем, что вспрыгивают на медленно ползущую грузовую платформу. Она тащится, и они тащатся. Мимо станции, мимо чёрных домов, мимо надписи «Стальным магистралям — чёткий ритм». Словом, как везде, как на тысяче полустанков, жизнь как жизнь, Ежиха как Ежиха — Ежизнь. Идеально точная модель.

«Не так ли и ты, Русь, что бойкая, необгонимая тройка несёшься?» Господи, чему только не уподобляли её, родимую, — и Россия-тройка, и Россия-мать, но никто так и не понял, что Россия — ежиха.

Да, милые вы мои, Россия — ежиха! Я оттого сюда и приехал, что ёж — любимый мой зверь, его изображения наводняют мою квартиру, и знаю я о ежах все, что может знать дилетант. А знаете ли вы, что ежиха охотно пьёт? Налейте ей тёплого сладкого вина — она воплотит собою дружелюбие и ткнётся в вас мокрым чёрным носом своим. Знаете ли вы, что когти ежа слабы, зубы малы, зато нюх и слух абсолютен — ежиха слышит, как улитка в траве выпускает рожки… Чем вам не Россия с бесполезным, но абсолютным её чутьём, со слабым зрением? А знаете ли вы, что ежиха легко побеждает змею, как национальный наш герой — Георгий Победоносец? Знаете, что не боится она никаких ядов — ни мышьяка, ни цианида, ни сока яблочного неосветлённого? То-то…

Так и лежит она от моря и до моря, раскинувшись на тысячи вёрст, огромная ежиха, утыканная колючками лесов, вечно в снегу, вечно в зимней спячке, зато, когда фыркнет или чихнёт во сне, у всей Европы волосы встают дыбом. А когда выйдет она из спячки — или, как написал один школьник, из спрячки своей, — то с непривычки к весенней оттепельной свободе шатается по лесу не пойми куда, с мутным со сна взглядом, с подведённым с голодухи животом, со свалявшейся шерстью на брюхе…

А то свернётся шаром, ощетинится штыками и сопит угрожающе — войны мы не хотим, но в бой готовы, — бедная, бедная ежиха, сама себе единственная защита, ком игл. Разворачивается опасливо, годами, с боязливым пофыркиваньем и оглядкой, и опять бредёт непредсказуемым своим путём, колючая, загадочная, трудно поддающаяся дрессировке, и на каждой колючке у неё — а их десятки тысяч — суверенный висит флажок… Я так думаю, что хватит нам при слове «Родина» воображать себе нечто могучее, полнотелое, при мече. Пора нам при этом слове воображать себе триста избёнок в грязи по крышу, ветеранские ползунки и серо-пёструю, посапывающую лесную Ежиху, которая если ощетинилась и спрятала нос, то и думает, что все её боятся.

…С детства снится не страшный, неимоверно грустный сон: стою на затерянном лесном полустанке, жду поезда. Стоянка у него одна минута. Он подходит. Окна его тепло светятся, а кругом зима, ели. Я стою и знаю, что мне пора в вагон, но не могу пошевелиться. Растворяюсь, сливаюсь с этим снегом, небом, тишиной, безлюдьем — не двинуть ни рукой, ни ногой, луна глядит понимающе, и такая бесконечная тоска овладевает мной, потому что знаю, что сейчас на этом полустанке нет уже никого, включая меня.

Поезд мой уходит. 

16.iv.1991

«Собеседник»

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

У Дмитрия Быкова выходит книга «Сны и страхи». Истории, созданные автором, напоминают некоторые произведения Стивена Кинга. Мы публикуем первую главу
В «Редакции Елены Шубиной» вышла вторая совместная книга лектория «Прямая речь» и Дмитрия Быкова — «Советская литература: мифы и соблазны». В ее основу легли стенограммы лекций писателя. «Сноб» публикует главу, посвященную братьям Стругацким и их фантастической повести «Пикник на обочине»
В конце сентября в «Редакции Елены Шубиной» выйдет книга писателя и публициста Дмитрия Быкова «Русская литература: страсть и власть». В ее основу легли стенограммы лекций, прочитанные автором в лектории «Прямая речь». Сборник станет первым совместным продуктом редакции и лектория