Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube
Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube
Все новости
Редакционный материал

Как тебе такое, Илон Маск, или Назад в будущее

В Петербурге открылась лучшая выставка о времени, которое так и не наступило
21 февраля 2020 20:13
Наталия Прокуратова. Линеарное пространство. 1969 Фото: Пресс-служба ЦВЗ Манеж

Перед Манежем я перебирал в памяти все, что приходит на ум на тему «кинетического искусства». Башня Татлина? Рановато, наверное. «Человек с киноаппаратом» Дзиги Вертова? Кажется, это вообще немного не туда. Точно! «Мобили» Колдера. Полистав телефон, даже нашел пару собственных сторис с вращающимися скульптурами из проволоки и цветных капель, благо они как-то доезжали даже до залов Пушкинского.

Кинетизм. Это пространство между физикой и искусством в российской арт-моде на концептуалистов оказалось вне фокуса. Слишком уж радостны и оптимистичны были покорители будущего, рисовавшие новый мир на бумаге и лепившие его из проволоки на электромоторчике. Запроса на радость не поступало. 

Вот и выставка в питерском Манеже встречает зрителей слишком уж мажорными мелодиями будто бы из серии «Покорители космоса — детям». Впрочем, довольно быстро этот аудиоряд пропадает где-то за спиной. И хорошо. 

На двух этажах Манежа, превратившегося после ремонта в одно из главных арт-пространств Петербурга, разместилось больше четырехсот произведений от восьмидесяти ключевых художников-кинетистов. Это и работы из собрания Третьяковской галереи, и объекты из десятка других российских музеев и частных коллекций. Есть и экспонаты, созданные современными авторами специально для выставки.

Константин Юон. «Люди будущего». 1929 Фото: Тверская картинная галерея

Стоявший у истоков советского кинетического искусства Вячеслав Колейчук, чьи работы — важная составляющая проекта в Манеже, в основе кинетизма видел движение формы. Причем не только физическое перемещение объектов — но и преломление света, и волны звука, и мерцание цветомузыки. В общем, все то, что сегодня определили бы как трансмедийное, междисциплинарное искусство.

Вот и в Манеже ощущение движения не покидает все время, пока перемещаешься по выставке. Каждый метр пространства куда-то идет и уводит за собой.

Движение. Не так часто в истории России это слово было в ходу. Все как-то больше застой и возврат к истокам. Вот и сам кинетизм возник в тот короткий период, когда будущее было популярнее прошлого. В шестидесятые группа с предсказуемым названием «Движение» объединила художников-мечтателей, вместе с полетом Юрия Гагарина в космос ненадолго поверивших в покорение Вселенной и превосходство разума над чувствами. 

Как тебе такое, Илон Маск? Оказывается, мобили не хуже упомянутого мной Колдера полвека назад делали и советские художники, чей верх знаний об арт-мире в то время, по словам кураторов выставки, ограничивался единственной командировкой по обмену кинетическим опытом с чехословацкими коллегами.

Но шумящие, звенящие, сияющие и все куда-то перемещающиеся залы Манежа пронизаны не только именами восторженной оттепели, быстро закончившейся как в политике, так и в искусстве. 

От Дзиги Вертова и Казимира Малевича, вдохновителей и прародителей кинетизма, сквозь проигравших соцреалистам шестидесятников, и до современных художников вроде арт-звезд из группы Recycle или Инфанте-младшего, Платона. Работы последнего в Манеже продолжают серию отца — Франциско Инфанте-Арана, соединившего в свое время в персональной художественной утопии Малевича, Татлина и Гагарина. Инфанте-сын наследует скорее семейной традиции, впрочем, делая ее более диджитальной, скрещивая интеллект живой и искусственный, деревянную балку и видео-экран. 

Август Ланин. Проект оформления магазина-салона «Электроника» в Воронеже, 1973 Фото: Пресс-служба ЦВЗ Манеж

Собственно, это соединение достигнет пика на втором этаже выставки, превращенной скорее в парк арт-аттракционов. Дирижировать оркестром звуковых вибраций? Пожалуйста. Стрелять из лазерной указки по звездам, издающим то визги, то социалистические марши — легко.

Точка джи этого кинетического Диснейлэнда — черная комната, в которой зритель оказывается наедине с мерцающим красным лазером в конце стеклянного коридора. Один шаг — и вокруг оживет сцена из «Обители зла», а испуганный посетитель превратится не иначе как в Милу Йовович, которой предстоит передвигаться между разрезающими пространство лучами, и играть на них, будто на космических струнах, своим телом.

Уходя, я подслушал разговор девушки-волонтера и редкого утреннего посетителя, деда лет семидесяти. «Знаете, не совру — я честно все попробовал и все потрогал». Может быть, погружения в футуристические тексты, в обвязанные буквоплетениями Хлебникова «мобили», в кричащие лозунгами и рифмами манифесты кинетистов он и избежал. Не страшно. За него зашифрованные кураторским кодом послания прочитали задумчивые подростки в черном.

Но какую еще выставку, если не ту, что про движение мысли и жеста, про науку и ее покорение человеком, заветами Нины Саймон делать, как модно сейчас говорить, «партиципаторной» в самом максимуме этого эпитета? Выставкой, частью которой, а не наблюдателем, человек становится, едва пересекая пограничную линию арт-институции.

Ведь даже блокадникам это соприкосновение с искусством вместо одышки приносит едва скрываемый юношеский восторг от возможности побыть сверхчеловеком и увидеть будущее ровно таким, каким они его себе и представляли. Пусть и наступить оно смогло только в пространстве музея.

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
С 14 по 29 февраля в ЦСИ «Винзавод» проходят интерактивные перформансы Pillow Talk и Voicing Pieces режиссера и художницы Бегюм Эрджияс и продюсерской компании «Импресарио». Постановки объединены в иммерсивный проект «Между нами», который исследует отношение человека к собственному голосу и искусственному интеллекту. «Сноб» поговорил с Бегюм Эрджияс о том, как она придумала перформансы, чем ее вдохновило караоке в Японии и как иммерсивный театр помогает справляться с информационным потоком в интернете
Дмитрий Быков
В новой книге Дмитрия Быкова «Палоло, или как я путешествовал» собраны юмористические рассказы из поездок автора — от экзотического Перу до не столь далекой Благодати. «Сноб» публикует один из них
Иван Давыдов
Главное в проекте «Двадцать вопросов Владимиру Путину» — не содержание, а форма. И форма эта президенту явно не по росту