Все новости

Колонка

Завербованная страна.

О трудностях переходного периода в осажденной крепости

25 Февраля 2020 11:25

Как заканчивать холодную войну, если уходить из Донбасса, тем более из Крыма, законно избранный после Путина президент вряд ли сможет? Что делать с неподъемными долгами по ЮКОСу и по «Боингу»? Быть может, Борис Немцов выведет нас из нынешнего застоя

О том, какая она будет, Россия без Путина, гадать сегодня вроде бы бессмысленно по целому ряду причин. Во-первых, непонятно, когда это чудо случится, то есть Владимир Владимирович совсем уйдет, а страна останется. Во-вторых, важно, при каких обстоятельствах он совсем уйдет. В-третьих, имеет большое значение, кто придет ему на смену. 

Если же попытаться облегчить себе задачу, не без оснований предположив, что авторитарного правителя сменит реформатор и демократ, что не раз бывало в российской истории, картина все равно не складывается. Неясно, как новый президент станет разгребать наследие ушедшего, обнаруживая там громадное количество волчьих ям, мин-ловушек и целых минных полей, которые предшественник заботливо ему расставил.

Все-таки Никита Сергеевич сталкивался с иными проблемами. Ничуть не умаляя значения совершенного им на ХХ съезде, следует сказать, что замордованный при Сталине народ в целом устал бояться и радовался как массовому освобождению невиновных, так и смягчению режима на «большой зоне». Элиты тем более не возражали против того, чтобы их кадровая ротация более не производилась в тюремных подвалах и лагерях, как при покойном вожде. Равно и Михаил Сергеевич, затевая перестройку, догадывался, что из себя представляет экономика зрелого социализма и что нас ждет, когда настанет светлое коммунистическое завтра. Новая историческая общность — советский народ, включая тружеников партийного аппарата, офицеров армии, флота и КГБ, рабочих и колхозников, трудовую интеллигенцию среднего звена и выдающихся мастеров культуры, тоже об этом догадывалась. Вообще о том, что «так жить нельзя», знали все, не считая совсем уж слепых и блаженных.

Фото: Андрей Никеричев/Агентство «Москва»

Путинская Россия представляется в этом смысле абсолютно другой страной. Авторитарной, да, но с открытыми границами и свободой слова в рамках навязанных приличий и для тех изданий и граждан, которые ее каждодневно отстаивают. Погруженной в холодную войну с Западом, как при Сталине или Андропове, но ведущую постоянные азартные дискуссии с врагами — и на исторические темы, и на современные. Это страна со своей убедительной для многих мифологией, заключающей в себе и счастливые сытые нулевые при раннем Владимире Владимировиче, и вставание с колен в осажденной крепости при позднем. Это страна завербованная по итогам бесконечных «прямых линий», во время которых любимый руководитель неоднократно творил чудеса, спасая соотечественников и раздавая им гостинцы. Это страна и замороченная, и одинокая, и гордая, и несгибаемая, ибо сидеть под санкциями, живя в капиталистическую эпоху, гораздо легче, чем в застойные советские времена.

Отсюда страхи, которые возникают в социуме при мысли о грядущей РФ без Путина. От ужасных видений спикера Володина, прозревающего гибель государства сразу после ухода национального лидера, до тревожных всенародных предчувствий сползания страны в период внутренних волнений, борьбы за власть и экономического упадка, зафиксированных в недавнем опросе Центра политической конъюнктуры. И хотя выводы, которые публикует лоялистское учреждение, надо воспринимать с осторожностью, почему бы и не поверить, что гражданам не по себе, когда они думают о хаосе, который может наступить в постпутинской России. О жестоких политических разборках в борьбе за власть, о новой чеченской войне, о внутренних бунтах и внешних угрозах. О том, что будущий вождь не справится с проблемами, которые великолепно, хорошо, худо-бедно, ну хоть как-то (ненужное зачеркнуть) решал удалившийся с вершины власти президент.

А есть ведь еще проблемы, которые не проговариваются ни кремлевскими социологами, ни их респондентами — с ними как справляться?

Например, как заканчивать холодную войну, если уходить из Донбасса, тем более из Крыма законно избранный после Путина руководитель вряд ли сможет, захочет, посмеет. Даже вне зависимости от того, будет еще жив Владимир Владимирович, зорко отслеживающий действия преемника, или уйдет в бессмертие. Что делать с неподъемными долгами по ЮКОСу, которые оставят после себя и Путин, и Сечин? Мы же договорились, что нынешнему правителю-охранителю, в соответствии с цикличностью российской истории, будет наследовать демократ — вот откуда он деньги возьмет, чтобы выплатить их акционерам ограбленной компании? А в марте в Гааге еще начнется суд по делу малайзийского «Боинга», сбитого над «Донецкой народной республикой» — и мало есть сомнений в том, кто его сбил и какой приговор будет оглашен в суде, и какое государство с его генералами и заблудившейся обслугой «Бука» будет названо виновным в гибели 298 человек и обязанным расплатиться как минимум деньгами за это массовое убийство. При Путине, разумеется, все эти приговоры официальная Россия и специально подобранные гости в телестудии с гневом и презрением отвергают и будут отвергать, а после Путина?

Так называемые реформы у нас, если вспомнить, всегда начинаются медленно. Медленным будет и освобождение от нынешних страхов

Впрочем, есть некоторый ряд поступков, которые завтрашний реформатор может совершить, не слишком рискуя обидеть тоскующих по ушедшему президенту россиян. Например, вчера Городской совет Праги проголосовал за переименование площади, где находится здание посольства РФ в Чехии, в честь убитого пять лет назад в Москве политика Бориса Немцова. Прага стала четвертым городом, вслед за Вашингтоном, Вильнюсом и Киевом, в котором увековечено имя погибшего, и всякий раз российские политики и дипломаты откликались на эти события с предсказуемым остервенением — а почему, собственно? А потому, что в столице нашей Родины до сих пор нет ни площади, ни улицы, названной в честь Бориса Ефимовича. Хотя мост, на котором его застрелили, давно уже зовется его именем, начальству остается лишь признать этот факт и при большом скоплении благодарной публики табличку повесить. И если с этого неожиданного события начнется когда-нибудь процесс постепенной распутинизации страны, то люди его, полагаю, одобрят. Ну да, убитый довольно критически относился к любимому в народе вождю, но что ж тут поделать. Сам Владимир Владимирович, по слухам, негодовал, когда ему доложили об убийстве, хотя был человеком внешне хладнокровным. Значит, можно мост назвать именем Немцова, не правда ли?

А заодно тогда уж надо будет и преступление это нормально расследовать, не ограничиваясь кругом исполнителей, у которых в принципе не имелось мотивов его убивать. Сегодня путинская Россия делать этого не желает, и сотрудничать в установлении организаторов и заказчика убийства ни с кем не хочет, и глумится над вопрошающими, и лжет, — но Россия постпутинская, вероятно, поведет себя иначе. Допросит тех, кого пока не осмеливалась потревожить, пороется в секретных архивах ФСБ и СК, привлечет к ответу подозреваемых. Они что-нибудь расскажут. И медленно, с трудом, с усилием, как открывается заржавевшая дверь, начнет открываться правда о минувшей прекрасной эпохе.

Вообще так называемые реформы у нас, если вспомнить, всегда начинаются медленно. Будь то возвращение к ленинским, вообразите себе, нормам или гласность, оборачивающаяся свободой говорить что душе угодно и читать все, за что еще вчера карали. Тут и выясняется, кем оказался наш отец и отчего лучшие люди страны сидели по горьковским ссылкам, пермским зонам и казанским спецпсихбольницам, и зачем их гнобили, иных и убивали. Медленным будет и освобождение от нынешних страхов, иллюзий, обманов, выученной беспомощности, тотальной злобы. Медленным, но все-таки неизбежным.

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
3 комментария
Лариса Бабкина

Лариса Бабкина

Конечно так! Даже более того - уверена, что всё это липкое и гадкое освобождение от "страхов, иллюзий, обманов, выученной беспомощности, тотальной злобы" смоется гораздо быстрее.

Илья Мильштейн

Илья Мильштейн

Лариса БабкинаВот насчет обозримых сроков, уважаемая Лариса, я скорее пессимист. 
Сергей Мурашов

Сергей Мурашов

Илья Мильштейнох, не отнимайте надежду... :)
Хотя, конечно, оптимизму тут взяться неоткуда...
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

Россияне боятся ухода Путина в отставку. И не напрасно
К словам генерал-полковника стоит прислушаться, и не из одного лишь уважения к чинам, сединам и орденам. К ним стоит прислушаться потому, что он, выдавая желаемое за действительное, тоже немножко бунтует. Вслед за некоторыми другими представителями отечественного истеблишмента
Главное в проекте «Двадцать вопросов Владимиру Путину» — не содержание, а форма. И форма эта президенту явно не по росту