Все новости

Политика

Редакционный материал

Дело к войне? Эксперты о том, чем кончится обострение ситуации в Идлибе

27 февраля в результате авиаудара в сирийской провинции Идлиб погибло не менее 33 турецких военнослужащих. В ответ турецкое руководство сделало воинственные заявления и начало наносить удары по войскам Башара Асада. Идлибский кризис привел к резкому обострению российско-турецких отношений. «Сноб» поговорил с экспертами о том, чем грозит развитие конфликта, и о возможных выходах из ситуации

28 февраля 2020 17:07

Боевики сирийской вооруженной оппозиции в провинции Идлиб Фото: Izzeddin Idilbi/Anadolu Agency via Getty Images

Кирилл Семенов, колумнист издания Al-Monitor, эксперт Российского совета по международным делам:

Резкое обострение ситуации в Идлибе и развивающийся кризис в российско-турецких отношениях были если не неизбежны, то, во всяком случае, просчитываемы. В турецких войсках, поддерживающих сирийскую оппозицию в Идлибе, понимали, что по ним могут наносить авиаудары. Последнее время они активно применяли ПЗРК, чтобы обезопасить себя от угрозы с воздуха от сирийской или, возможно, российской авиации. Более того, и до вчерашнего инцидента приходили сообщения, что несколько турецких солдат, возможно, стали жертвами авиаудара. Так что вполне можно было ожидать новых инцидентов при нынешнем уровне поддержки сирийской оппозиции турецкими войсками и решимости Асада продолжать наступление. 

Никто не ожидал лишь масштаба жертв, когда в результате налета погибли десятки турецких солдат. Это действительно вызвало шок в турецком обществе. И реакцией на это является не требование немедленно вывести войска, а наоборот, призыв к решительным действиям. Эрдоган вынужден жестко реагировать на эти жертвы, так как иные действия будут для него граничить с политическим самоубийством. Если Россия и Асад действительно собирались провести красную линию перед Эрдоганом, то, боюсь, они просчитались — Эрдоган теперь неизбежно ее переступит.

Не думаю при этом, что опасное обострение ситуации послужит поводом для российских военных в Сирии как-то изменить свой нынешний модус поведения. Они руководствуются принятым в верхах решением поддерживать операцию Асада «Рассвет Идлиба» и будут это делать, пока решение не будет изменено.

Почему Россия решила столь серьезно поддержать наступление режима на Идлиб, мне сказать сложно. Судя по заявлениям некоторых прокремлевских экспертов, главный смысл здесь — показать, что Россия на этом направлении сильнее Турции и поддерживает законное правительство, а потому может действовать как считает нужным, не обращая внимания на те многочисленные сигналы, которые посылает Анкара. Россия вроде бы (во всяком случае документальные подтверждения этого мне не попадались) предлагала Турции то, что считает компромиссом: оставить под контролем турецких войск приграничную полосу глубиной от 15 до 18 километров, да и то контролировать эту зону Турция могла бы совместно с российской военной полицией. Разумеется, в Турции такое предложение, если оно действительно было, расценивают как унизительную подачку и едва ли на него согласятся.

Самая большая проблема заключается в расплывчатости заключенных в Сочи соглашений по Идлибу, к которым сейчас апеллируют и турецкая, и российская сторона. Начнем с того, что это соглашение секретное, никто не видел, как именно оно сформулировано. И, судя по комментариям и заявлениям обеих сторон, там не были обозначены четкие разграничительные линии, которые вообще в подобных договорах необходимы. В результате, как можно понять, Анкара исходила из убеждения, что Асад не будет продвигаться дальше трассы M4 и М5. Возможно, об этом были некие устные договоренности или расплывчатые заявления, которые Эрдоган расценил как твердую позицию. Когда асадовские войска только начали наступление на Идлиб, оппозиция отступала практически без боя. По-видимому, боевики получали соответствующие сигналы из Анкары, которая считала, что Асад не пойдет дальше автотрасс. Однако, когда асадиты уже вышли на М5 и Анкара начала недоуменно спрашивать Москву, почему договоренности не соблюдаются, то получила ответ, что никаких твердых обещаний никто не давал и Дамаск будет вести борьбу с террористами до победного конца. И Эрдогану пришлось реагировать оперативно и закрепить то, что они считали оговоренной зоной влияния, силами своих войск. Россия же вместе с Асадом продолжали действовать напролом.

Я не думаю, что Турция хочет конфликтовать с Россией — неслучайно турецкая сторона обвиняет в обострении исключительно Дамаск. Ей действительно не нужна ссора с Россией. Однако она хочет получить гарантию, что ее интересы будут учтены. 

До последнего момента Россия занимала жесткую позицию в этом вопросе, а российский президент уклонялся от встречи с Эрдоганом, на которой можно было бы обсудить выход из ситуации. Надеюсь, однако, что происходит это не из-за признания накопившихся противоречий неразрешимыми и курса на конфликт, а из-за определенной растерянности и отсутствия готовых предложений, ради которых можно было бы проводить встречу на высшем уровне. Надеюсь, что спустя какое-то время этот компромисс будет сформулирован.

Геворг Мирзаян, доцент департамента политологии Финансового университета:

Москва и Дамаск решили, по всей видимости, преподать Турции урок и наказать ее как за открытую артиллерийскую поддержку наступлений террористов, так и за попытки сбить из турецких ПЗРК российские самолеты. Наказать демонстративно: самолеты (скорее всего, российские, но официально все-таки сирийские) разбомбили позиции турецких войск и отправили на тот свет как минимум три десятка солдат Эрдогана. В ответ Реджеп Эрдоган срочно созвал Совет национальной безопасности, а затем спикер его партии Омер Челик обозначил все военные объекты «нелегитимного режима Асада» в качестве вражеских целей для турецкой армии. В переводе с дипломатического языка на русский это означает, что Турция готова в любой момент начать открытые боевые действия против сирийской армии. 

Как бы это странно ни звучало, благодаря этому кризису Анкара и Москва получили шанс на развитие, укрепление и «взросление» двусторонних связей.

Реджеп Эрдоган сам лишил себя свободы маневра, когда считаные недели назад не смог оценить слабость собственных карт и пойти на предложенный Москвой компромисс по Идлибу. Понять его, конечно, можно: турецкий президент боялся гнева своих избирателей (которых мог расстроить де-факто отказ Турции от экспансии в Сирии) и надеялся переблефовать Путина. Однако Асад наступление не остановил, а турецкая армия стала оказывать артиллерийскую поддержку боевикам, пытаясь спасти их от неминуемого поражения. Не стоит забывать, что подходит 29 февраля — дедлайн, который турки ставили Асаду, дабы тот к этому сроку убрался за линию сочинского разграничения в Идлибе (то есть добровольно отдал боевикам и террористам более полутора тысяч квадратных километров, освобожденных за последние три месяца). А авторитарные лидеры обязаны добиваться того, чтобы поставленные ими дедлайны выполнялись, иначе у населения могут закрасться подозрения в том, что султан не настоящий.

Вопрос в том, как в этой ситуации вести себя Москве. Турция для нас — нужный партнер, важный элемент баланса сил на Ближнем Востоке и часть выстраиваемого нами многополярного мира. Однако, по иронии судьбы, эти отношения мы не спасем через «понять и простить». Такой подход приведет к тому, что турки почувствуют нашу слабость и продолжат заниматься своей геополитической экспансией даже там, где эта экспансия мешает российским интересам. То есть не только на Ближнем Востоке, но и в Средней Азии, а также в российском Крыму и в Поволжье.

Единственный шанс спасти отношения — это научить Эрдогана уважать Москву. Уважать через вежливо-жесткую позицию, которую Кремль и занимает сейчас. Россия показывает, что никуда уходить не будет и что, если Турция решится на полномасштабную войну, это будет война одной Турции (НАТО на помощь не придет) против России, Сирии и, возможно, Ирана. С понятными для Эрдогана последствиями. Поэтому у турецкого президента остается лишь два возможных варианта действий. Тактически-смиренный (побряцать оружием и провести какую-то акцию возмездия против Асада) либо стратегически-мудрый, то есть повзрослеть, осознать границы своих возможностей и наконец-то пойти с Москвой и Тегераном на компромисс по Идлибу.

Подготовил Станислав Кувалдин

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме Мы отобрали для вас самое интересное. Присоединяйтесь!
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

Многочасовые переговоры в Москве между лидерами двух враждующих лагерей в Ливии не принесли ожидаемого результата. Хафтар отказался ставить подпись под договоренностью о прекращении огня и покинул Москву. «Сноб» поговорил с начальником Центра исламского развития Института инновационных исследований Кириллом Семеновым о том, что означает провал переговоров и как теперь следует действовать Москве
«Исламское государство» рухнуло, но оставило за собой след тяжелых историй человеческих судеб. Не все из них описываются черно-белыми категориями фанатиков террора
В конце марта в Турции в очередной раз заговорили о возможности возвращения мечети в собор Святой Софии. Этот вопрос остается для страны такой же «вечной» темой, как для России — дальнейшая судьба Мавзолея. О том, что происходит в здании, где в настоящее время располагается музей, рассказывает историк Роман Ягупов