Начать блог на снобе
Все новости

Фото: Didenko.Katerina/Instagram

Без-имени-2.jpg

Фото: Didenko.Katerina/Instagram

Карен Газарян

Смерть на топе. Почему Екатерина Диденко пошла на «Пусть говорят», еще не похоронив мужа

Редакционный материал

Участие Екатерины Диденко в ток-шоу после смерти ее мужа и гостей в бане из-за того, что в воду высыпали сухой лед, нельзя оправдать привычными мантрами о цинизме телевидения. Это — личный выбор популярного блогера, который заставляет говорить о новых мерцающих границах допустимого в новом мире персональных видеоблогов

4 марта 2020 15:54

Инстаграм-блогера Екатерину Диденко постигла тяжелая, невосполнимая утрата: ее муж и друзья погибли на ее же дне рождения. Они прыгнули в бассейн, в который сами же вывалили 25 килограммов сухого льда, после чего умерли от удушья. Прямой репортаж с места событий вела все та же Екатерина Диденко. Затем он прервался. Но после возобновился — Диденко освещала ход событий в стиле ведущего новостного эфира. 

Это вызвало всеобщий интерес, но не всем понравилось. Диденко обсуждают пользователи соцсетей, — мнения, как водится, разделились: сочувствующие жалуются на травлю, непонимающие корят за хайп на трагедии. Тонко чувствующие не могут понять, к чему Диденко понадобилось участие в ее прямых трансляциях свекрови — пожилой женщины, которой было физически плохо из-за переживаний по поводу смерти сына.

Проблемы публичной интимности стали обсуждаться в России еще двадцать лет назад, когда возник и обрел популярность русскоязычный сегмент Livejournal.com. На тех немногих пользователей ЖЖ, чьи посты сводились к описанию их будней и праздников, смотрели как на эксгибиционистов, а популярность приобретали аккаунты, заполненные совсем другим, общественно значимым контентом. В результате русский ЖЖ страшно политизировался и оставался таковым до своей естественной смерти. 

Но уже по ЖЖ было ясно, чего на самом деле хотят знать друг о друге и о самих себе пользователи интернета. Они увлеченно тестировали границы дозволенного и очень быстро осознали, что эти границы можно раздвигать до бесконечности. Например, выяснилось, что можно совершенно безнаказанно оскорблять и унижать друг друга в сети. Первые несколько лет пользователи обещали по старинке разобраться друг с другом в оффлайне, но в реальности, несмотря на исчисляемые сотнями обещания, количество таких встреч сводилось к единицам. Оффлайн чудодейственным образом возвращал границы на место. Механизм этого возврата был довольно правдиво описан одним пользователем, страстно желавшим физической расправы над другим, осыпавшим его оскорблениями в онлайне: «Почему нельзя набить морду О.? Идешь разбираться с зарвавшимся дворовым быдлом, а встречаешь худенького очкастого задрота». Каждый чувствовал эти «ножницы» между своим виртуальным, глубоко потаенным «я» и «я» публичным и поэтому заранее прощал другим онлайн-выходки. Эмпатия рулила. 

Популярный блогер стал чем-то вроде героя любимого сериала или кино: зритель отождествлял себя с ним и всецело ему доверял

За минувшие годы изменились не столько границы, сколько стандарты. Взгляды, мысли, убеждения и вкусы перестали быть контентом, привлекающим сколько-нибудь обширное внимание — в отличие от выворачивания нутра в любом формате. Фотоотчеты из отпуска стали фотоотчетами из ресторанов, гостиничных номеров и сортиров. Все стали показывать всем, как они живут, делиться советами и рекомендациями. Стрим стал образом жизни. Популярный блогер стал чем-то вроде героя любимого сериала или кино: зритель отождествлял себя с ним и всецело ему доверял. 

Это — в числе тысяч других — прекрасно осознала Екатерина Диденко, родившая в прямом эфире инстаграма и сделавшаяся самым близким человеком для миллиона молодых мам, которые посчитали ее смелой, отважной, бесстрашной, ответственной и компетентной. Диденко поняла, что здоровье мам и малышей — тема, которая обеспечит ей популярность, и принялась эту тему осваивать. Фармацевтическое образование и полное пренебрежение к правилам правописания и знакам препинания сделали свое дело: широкая читающая (а также пишущая, что немаловажно) публика приняла Диденко как родную, ее советы «аптечного Ревизорро» принимались на веру естественнее рекомендаций любого врача. Диденко вела себя смело, раздвигая границы дозволенного: тайно снимала на видео разговор с не понравившимся ей врачом в поликлинике, выкладывая его потом в блог, невзирая не только на этические, но, кажется, и на законодательные нормы. Она хорошо знала, что возможные претензии врача только усилят хайп и ее собственное паблисити, а гарантированной победы врачу не принесут. 

Еще лучше она знала, что ее аудитория не станет обращать внимания на такую мелочь, как этика. В оставшееся время Диденко смело разоблачала производителей лекарств по завышенным ценам, составляла аптечки для первого года жизни младенца и для мамы — работала удаленным педиатром и семейным врачом, наращивая мимимишность контента. Этот полезный контент блогер иногда разбавляла трогательными историями из жизни — к примеру, историей о том, как она поперхнулась яйцом, которое застряло у нее «в Горле» (орфография сохранена) и которое она безуспешно пыталась вытолкнуть какое-то время, полностью уверенная в том, что это последние минуты ее жизни, и думая лишь о том, как бы открыть дверь, чтобы кто-то заметил в квартире ребенка и посидел с ним, пока «Папа ехал а работы, что она была с кем то, кто проходил мимо из соседей». После этой истории Диденко, по ее словам, сходила на курсы первой медицинской помощи, чтобы иметь возможность оказать помощь, если кто-то из ее окружения окажется в сложной ситуации. В том же посте — наставления читателям: первую помощь надо уметь оказывать всем, и людям без медицинского образования. И горечь по поводу смерти какой-то девушки, которая ела «пироженки на скорость» и которой никто не смог оказать помощь. И упрек ТВ, которому нужны лишь сенсации, а лучше бы показывали видеоуроки первой помощи и т. д. 

Смертельный кейс Диденко стал настоящей сенсацией. Число подписчиков ее блога выросло на 600 тысяч

После смерти мужа и друзей, которым первая помощь не помогла и у которых, увидев их посиневшие лица, Диденко, по ее собственному признанию, спрашивала, не шутка ли это, она не стала вспоминать о том, что публике нужен контент, посвященный правилам первой помощи или хотя бы правилам обращения с сухим льдом, прямое и грубое нарушение которых привело к смерти трех человек. Диденко повела себя иначе. Сначала она сообщила своему миллиону подписчиков: «Я жива. Валя в реанимации. Кто умер не знаю» (пунктуация сохранена). На Диденко был отличный макияж, ногти ее были, как обычно, безупречно накрашены — это видно по селфи, сопровождающему процитированный пост. Потом, когда супруг скончался, Диденко разрыдалась — все в том же макияже — в прямом эфире, спросив у подписчиков, какие есть службы экстренной психологической помощи и как сказать детям о том, что их отца больше нет. Ее широкий медицинский кругозор вдруг куда-то вмиг улетучился, а спрашивать у «Гугла» и «Яндекса» ей в голову не пришло — вероятно, последствия тяжелейшего стресса, вызванного безвременной кончиной супруга и друзей: «Вали больше нет с нами. Наташи. И Юры», — гласил пост из сториз Диденко, с фотографией героини в прекрасно держащемся на лице макияже, с которым по стойкости мог поспорить разве что лак на ногтях. Искривленное гримасой отчаяния очаровательное личико транслировало немыслимую глубину экзистенциальных переживаний. Однако катарсис длился недолго: спустя пару дней Екатерина Диденко отправилась на эфир «Пусть говорят» на Первом канале, а в ток-шоу Малахова успела принять участие заочно – по телефону. В студии  присутствовали ее друзья – оставшиеся в живых очевидцы. Смертельный кейс Диденко стал настоящей сенсацией. Число подписчиков блога Диденко выросло на 600 тысяч.

Скорее всего, большой неожиданностью не только для самой Диденко, но и для большинства ее поклонников и подписчиков будет узнать, что она ничем не отличается в лучшую сторону от укоряемого ею ТВ — только в худшую. Ибо попытка монетизировать личную трагедию, конвертировав ее в рост популярности, в данном случае не может быть оправдана безнравственностью журналистской профессии, стандартами телевещания или законами желтой прессы. Этот набор замшелых инвектив известен, по меньшей мере, с тех пор, как 12 июня 1990 года Верховным Советом СССР был принят «Закон СССР о печати и других средствах массовой информации», в котором было черным по белому написано: «Цензура массовой информации не допускается».

Диденко не связана ничем и ни с кем — никакими кодексами и обязательствами, договорами и устными или письменными соглашениями — ее действия ограничены лишь этикой, а именно с этим, на что уже указывали видосики из-под полы в поликлинике, проблемы имеются, как выяснилось после купания в сухом льду, вполне колоссальные.

Публичность, как выясняется, не умаляет их искренности, а лишь добавляет ее, делает слезы солонее, а звуки сдавленных рыданий — громче

Впрочем, осознание здесь гораздо полезнее и результативнее осуждения. А осознать придется примерно вот что. Кейс Диденко — это победное наступление смешанной реальности, в которой интимные границы отринуты, все нутро вывернуто в открытый космос и любой упрек в этических нарушениях может быть отбит контраргументом о запросе на сочувствие и понимание. В которой между популярным блогером и его аудиторией больше нет никакой дистанции, кроме физической, все живут одной семьей и в любой момент готовы это продемонстрировать. В которой нет личных переживаний, нет экзистенции, и все переживания могут стать публичными в любой момент, причем эта публичность, как выясняется, не умаляет их искренности, а лишь добавляет ее, делает слезы солонее, а звуки сдавленных рыданий — громче. В которой полное отсутствие эмпатии может считаться ее избытком: демонстрировать рыдающую, не имеющую возможности остаться наедине со своим горем свекровь полутора миллионам человек — что может быть более терапевтично, ведь они все ей так сочувствуют! «Ты не один, мы с тобой!», и вот это вот все. И если семнадцать лет назад умиравший от лейкемии мальчик больше всего на свете хотел, чтобы ему сделала минет Кэмерон Диас, отказ которой стал причиной шока и скандала, то сегодня Кэмерон Диас, вдохновившись трансляцией умирания в сториз, сама захотела бы прислониться к звезде. Хайпануть. 

Второе, что осознать придется, скорее всего, если не сегодня, то уже завтра, — это неуклонное отмирание массового абстрактного и образного мышления, привычка воспринимать увиденное буквально и отказ от анализа. В диких криках озлобленья и сладком ропоте хвалы, которые довелось за эти несколько дней услышать Диденко, было одно крайне симптоматичное высказывание. Один из друзей «аптечного(ой) Ревизорро» заступился за него(ее) так: «Блогер — это призвание. Это как поэт или писатель 200-300 лет назад. Мы живем ради подписчиков. Без них жизнь теряет для нас смысл. Раньше поэты писали стихи о своих переживаниях. Сейчас, в реалиях XXI века, выходят в прямой эфир. Неужели это так сложно понять?» 

Нет, совсем не сложно. Нынешняя читающая публика ставит знак равенства между прямой трансляцией слез и жизненным опытом, переработанным творческим переживанием, надписью на асфальте и клипом на экране телефона. Я уж молчу про формы выражения «200-300 лет назад», да и сколько угодно лет назад. И дело совсем не в «многабукав», увеличившейся скорости бытия и экспоненциально растущих объемах информации. В стихах — что Петрарки, что Рильке — малобукав.

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

Понятие репутации за последние десятилетия в России оказалось полностью размыто, но, как ни парадоксально, в этом есть и хорошая новость для тех, кто каждый день работает на свое доброе имя. PR-консультант Карен Газарян — о том, что и почему случилось с институтом репутации и почему же, в конечном итоге, это не так плохо
Каждое шоу низкого жанра несет в себе какое-то послание об обществе. Андрей Малахов, ставящий живой спектакль о Гогене Солнцеве и Екатерине Терешкович, кажется, приучает зрителей к тому, что аморальность — удел избранных, которые никак не связаны с публикой
Четверть века без Листьева, пять — без Немцова. Сегодня обе смерти, безотносительно того, что их разделяют два десятка лет, рядом — на расстоянии считанных дней. И сегодня это история про двойное убийство. Впечатление обостряется, когда листаешь эфирные программы и видеоканалы в интернете

«Мнения» на «Снобе»

Ежемесячно «Сноб» читают три миллиона человек. Мы убеждены: многие из наших читателей обладают уникальными знаниями и готовы поделиться необычным взглядом на мир. Поэтому мы открыли раздел «Мнения». В нем мы публикуем не только материалы наших постоянных авторов и участников проекта, но и тексты наших читателей.
Присылайте их на opinion@snob.ru.