Все новости
Колонка
Обманчивая стабильность.

Чем чревата расслабленность правительства и ЦБ

5 Марта 2020 10:30
Если уж сравнивать кризисы, то не лишним было бы напомнить, что после 1998 года российская экономика за 10 лет мало что не удвоилась, и реальные располагаемые доходы населения в эти годы росли опережающими темпами. После 2008 года мы получили «потерянное десятилетие», а после 2014-го — пятилетку «затянутых поясов»

Маховик мирового финансового кризиса продолжает раскручиваться. Недельный обвал мировых фондовых рынков стоил инвесторам 5 триллионов долларов. Часть этих денег потеряна безвозвратно. Многие инвесторы зафиксировали убытки. Кто-то, кто инвестировал с использованием заемных средств, — вынужденно. Кто-то, кто не слишком увлекался «кредитными плечами» и деривативами, — добровольно, спасая то, что еще можно спасти. Мир стал на 5 триллионов долларов беднее. И речь не столько о пяти сотнях миллиардеров из списка Forbes, — они, по подсчетам Bloomberg, потеряли 444 миллиарда долларов. Остальных 4,5 триллионов лишились преимущественно люди со средними доходами, которые инвестировали самостоятельно или через всевозможные биржевые и инвестиционные фонды, покупали акции на свои пенсионные счета, искали хоть какой-то доходности в суровом мире все более скупых, а кое-где и вовсе отрицательных депозитных банковских ставок. Проще говоря, безжалостный каток биржевого краха проехался по тем самым людям, которые обеспечивают мировой экономике платежеспособный спрос (в том числе и на новейшие технологии) и от которых зависит, продолжится ли рост или мир свалится в очередную рецессию.

В развитых странах это прекрасно понимают. Поэтому уже 3 марта министры финансов и главы Центробанков «Большой семерки» после телефонной конференции выступили с совместным заявлением о готовности к скоординированным действиям в борьбе с экономическими последствиями эпидемии коронавируса. Сами действия не заставили себя ждать. Через несколько часов в США состоялось экстренное заседание Комиссии по открытым рынкам (FOMC), и ключевая американская ставка была снижена, причем сразу  на 0,5 процентного пункта. Желаемого эффекта это, правда, не принесло. Американские индексы, конечно, отскочили, но уже через пару часов распродажи возобновились. И только в среду удалось продемонстрировать хоть какой-то внятный отскок и компенсировать часть потерь. При этом все прекрасно понимают, что «черный февраль» — это только начало и до кульминации еще нужно дожить.

На этом фоне демонстративно-благостный настрой российских властей, козыряющих пресловутой финансовой стабильностью, нисколько не успокаивает. Скорее наоборот, вызывает сомнения в адекватности. Взять интервью Владимира Путина, которое ТАСС по частям скармливает широкой публике. Вот Владимир Владимирович вспоминает 2008 год:

«Я тогда стал председателем правительства и вынужден был сказать публично — это был большой риск, честно говоря. <...> Я сказал, что не допущу, чтобы повторилась ситуация 1998 года, когда грохнулись все накопления граждан. И мы этого не допустили. Но, честно говоря, не мы в этом были виноваты. Это мировой финансовый, а потом и экономический кризис, который пришел извне».

Борис Кустодиев. Гостиный двор (В торговых рядах). 1916 Иллюстрация: Wikimedia Commons

Вот зря президент вспомнил про 2008 год и уж тем более про 1998-й. Во-первых, к середине 2008 года Россия скопила даже больше резервов, чем сейчас. И они не сильно помогли ЦБ и правительству в борьбе с кризисом. Менее чем за полгода Банк России «сжег» более 200 миллиардов долларов — треть резервов, — пытаясь обеспечить «плавную девальвацию» рубля. Задача эта была решена, но легче от этого не стало: потери российской экономики в 2009 году значительно превосходили и среднемировые, и даже американские, хотя именно США стали эпицентром кризиса. Во-вторых, события 1998 года с четырехкратной девальвацией рубля выглядят, конечно, драматичнее. Но дело в том, что в 1998 году ни одному вменяемому россиянину и в голову бы не пришло держать накопления на рублевом счете в банке. На фондовом рынке в том момент и вовсе игрались в лучшем случае десятки тысяч. Остальные, получив прививку МММ и прочих «дока-пицц», в эти игры предпочитали не играть. Самым распространенным средством сбережений был доллар, и как раз сбережения-то в основной своей массе тогда не пострадали. Зато в 2008 году вовлеченность населения в инвестиции на фондовом рынке (преимущественно через паевые фонды) была на порядок выше. А сейчас, кстати, она значительно выросла даже по сравнению с 2008 годом. Проблема в том, что российские власти всегда недооценивали и продолжают недооценивать влияние российского фондового рынка на экономику. 

Наконец, в-третьих, президент видимо запамятовал, что после кризиса 2008 года в России был еще и кризис 2014-2015 годов. Не мировой, а свой, локальный. Во время которого ЦБ решил не повторять ошибок 2008-2009 годов и попросту отпустил курс в свободное плавание. В результате чего россияне получили сначала двух- а потом и трехкратную девальвацию рубля, которая как раз таки и привела к тому, что накопления граждан «грохнулись», как говорит Путин. Поскольку к тому времени рублевые депозиты были основным средством накопления граждан. Остановить же распродажу российской валюты удалось только беспрецедентным ужесточением денежно-кредитной политики, в результате которого экономика впала в пятилетнюю кому.

И если уж сравнивать кризисы, то не лишним было бы напомнить, что после 1998 года российская экономика за 10 лет мало что не удвоилась, и реальные располагаемые доходы населения в эти годы росли опережающими темпами. После 2008 года мы получили «потерянное десятилетие», а после 2014-го — пятилетку «затянутых поясов», падения реальных располагаемых доходов.

Возвращаясь к кризису 2020 года, можно сказать, что пока ни обвал фондового рынка (индекс РТС за последнюю неделю февраля потерял около 15%, а по сравнению с годовым максимумом конца января и вовсе рухнул на 22%), ни ослабление рубля на российских чиновников никакого впечатления не произвели. И эта ситуация повторяет то, что происходило в России весной-летом 2008 года. Что будет, если распродажи с рынка акций перекинутся на рынок рублевого госдолга и иностранные инвесторы побегут из России, которая держалась исключительно на стабильной и даже растущей национальной валюте, а при слабеющем рубле приносит иностранцам сплошные убытки, пока предсказать сложно. Будет ли ЦБ «держать» рубль и «палить» резервы, как в 2008-м, или пустит все на самотек, как в 2014-м? Как отреагирует регулятор, если вернется двузначная инфляция? А предпосылки для этого создают не только масштабные бюджетные стимулы, но и, например, тотальный утилизационный сбор, в результате которого цены вырастут на все. Ответы на эти вопросы гораздо важнее самолюбования на экране и рассказа о событиях, гордиться которыми не пришло бы в голову никому, за исключением российского президента.

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Максим Блант
Максимум, на что может надеяться Россия, — упасть чуть менее больно, чем остальные. Но на планах ускорения экономики уже сейчас можно поставить крест
Константин Эггерт
Лувр закрыли. Женевский автосалон тоже. По всему миру переносятся или вовсе отменяются тысячи публичных мероприятий. Крупнейшие биржи обваливаются на глазах, производства останавливаются. Мир буквально парализован коронавирусом. Но никто пока всерьез не задается вопросом — а к каким последствиям для всего человечества приведет этот недуг?
Владислав Иноземцев
Меняя конституцию ради сиюминутных политических задач, власть ликвидирует последнюю иллюзию незыблемых правил, которым она якобы подчинялась. Теперь система вступает на путь прямых и примитивных ответов на любые вызовы