Начать блог на снобе
Все новости
Колонка
Вирус для демократии.

Как пандемия меняет правила политической игры

15 Апреля 2020 14:40

Коронавирус оказался «черным лебедем» не только для экономики, но и для многих политических институтов. Совершенно неясно, как проводить привычные политические процедуры, если всем велено сидеть дома

Пандемия коронавируса, замедляющая мировую экономику и заставляющая власти в различных странах вводить строгие ограничения на передвижение жителей, напрямую влияет и на политику — во всяком случае там, где политика предполагает выяснение мнения граждан и некоторую состязательную борьбу разных сил. Если первообразом демократии является античная агора, на которой в разное время ведется как торговля, так и собрания граждан полиса, то ситуация, когда подобный обмен товарами и идеями в физическом мире запрещен, встает вопрос о том, как можно сохранить привычные демократические процедуры, в том числе и порядок смены или переутверждения власти.

В большинстве случаев ответом на новую реальность становится перенос выборов на более отдаленный срок. Так было решено поступить во Франции, где отложили второй тур местных выборов, в Сербии, где до окончания чрезвычайного положения перенесли выборы в парламент, или в Румынии, где отложили муниципальные выборы. И в обычных случаях в таком переносе вряд ли можно увидеть что-то угрожающее демократическим основам. В конце концов, правило «суббота для человека» популярно в современном мире по отношению ко многим основополагающим принципам. И если проводить выборы опасно, лучше отложить их до лучших времен, которые, если говорить об окончании пандемии, все же наступят в обозримый срок.

Правда, для этого нужен определенный уровень доверия между действующими политическими силами, а также — хотя это следует из первого условия — относительно бесконфликтная политическая ситуация, когда вопрос победы или проигрыша не воспринимается как последняя ставка той или другой силы. Разумеется, есть примеры, подобные переносам плебисцита по поправкам к Конституции, решение о которых принято в России. Однако в этом одна из сторон — то есть государственная власть, навязавшая как сами поправки, так и плебисцит по ним, — настолько сильнее любых других участников политического процесса, что принятое решение мало что меняет.

Если же ставки на выборах высоки, то ситуация, когда жизнь в стране идет далеко не по привычному порядку, а многие гласные и негласные правила и нормы только формируются, может приводить к довольно странным импровизированным решениям. Такое, в частности, было принято в Польше, где на 10 мая были назначены президентские выборы. Результат этих выборов фактически должен был определить, сохранит ли нынешняя правоконсервативная партия «Право и справедливость» (ПиС) практически полный контроль над политической властью в стране. Сейчас ПиС вместе с небольшими партиями-сателлитами (которые, впрочем, шли на выборы по общему избирательному списку) имеет большинство в Сейме, президент Польши Анджей Дуда также представляет партию ПиС. Впрочем, сейчас в Польше сложилась ситуация, когда, помимо президентской, правительственной и парламентской власти, в государстве существует еще и партийная. Глава партии ПиС Ярослав Качиньский, формально не занимая никаких иных постов, фактически довольно жестко контролирует многие политические процессы в стране, просто сохраняя контроль над превращенной в эффективную машину партией. Политическая власть для него всегда была поводом для проведения достаточно фундаментальных преобразований всего государственного механизма, приспособления его к традиционно-консервативным идеалам и очищения от влияний потерявших свои корни леваков и либералов. То, что такие преобразования всегда означают усиление авторитарного контроля над государством и подавление неподконтрольных структур, оказывается приятным «бонусом» от всего предприятия.

Оборотной стороной такого подхода оказываются неизбежные конфликты, все-таки оппозиция в Польше не низведена до российского состояния и  может давать бой (правда, как и в России на определенном этапе, нежелание властей идти на диалог приводило к усилению уличной политики и акциям протеста разной степени массовости). А очевидное желание переделать государство под себя также приводит к сопротивлению и общества, и тех государственных институтов, которые подвергаются переделке. Последние несколько лет острый кризис связан, в частности, с настойчивым стремлением поставить судебную систему под политический контроль и провести чистку в высших судебных эшелонах.

Так или иначе для осуществления этих замыслов необходим контроль над государственными рычагами, при этом не менее понятно, что разрушение доминирования нынешней партии власти и остановка ее прожектов будет одним из лозунгов, под которым оппозиция будет собирать свой электорат.

Правила игры долгое время были понятны и ясны, при этом, как казалось, не представляли большой сложности в нынешней президентской кампании. Представитель крупнейшей оппозиционной силы — Гражданской коалиции (созданной вокруг главной либеральной партии «Гражданская платформа» (ГП), находившейся у власти с 2007 по 2015 год) Малгожата Кидава-Блоньска провела крайне слабую кампанию, никак не делавшую ее фаворитом гонки. Усталость от постоянного выбора между ПиС и ГП и ожесточенной борьбы между ними привели к тому, что оппозиционный электорат распался между разными политиками и, как показывали опросы, Дуда явно оказывался фаворитом, без особых сложностей побеждавшим во втором туре и, возможно, имеющим шансы на победу в первом.

И тут вмешался коронавирус. Рост заболеваемости в Польше поставил, как и в других странах, вопрос, как же быть с выборами. Поскольку очевидно, что за ситуацию в стране отвечает власть, оппозиция по мера разрастания эпидемии начала ставить вопрос о переносе голосования. Хотя сам президент Анджей Дуда теоретически допускал подобный исход, председатель партии Ярослав Качиньский твердо обозначил свою позицию, что переносить выборы нельзя.

Ярослав Качиньский (в центре) на заседании парламента в Варшаве во время пандемии коронавируса Фото: AP Photo/Czarek Sokolowski

При этом глава ПиС, как человек, несомненно, обладающий развитыми политическими инстинктами, довольно откровенно объяснил мотивы своего решения: перенос выборов сдвинет их на тот период, когда Польша, как и другие страны, неизбежно столкнется с последствиями рецессии, если же будут объявлены новые выборы, то главные оппоненты ПиС — партия ГП — могут сменить неубедительную Кидаву-Блоньску на более эффективного претендента. При всей расчетливости мотивов, оставался вопрос, как быть с эпидемией. Большинство оппозиционеров, понимая это, приостановили свою кампанию и стали утверждать, что ПиС хочет сохранить свою власть ценой жизни своих граждан. Опросы показывали, что тезис доходит до избирателя. И тогда Качиньский предложил свежий ход: ценой волевого подавления всех сомнений в своем лагере он настоял на принятии Сеймом специального закона. Теперь, если он пройдет все необходимые стадии, президента в Польше будут избирать почтой.

Фактически ПиС ликвидирует всенародное голосование в привычном представлении. Гражданам пришлют два конверта и несколько листов бумаги — избирательный бюллетень, бланк, куда надо вписать свои личные данные, и необходимые инструкции. После этого надо запечатать конверт с бюллетенем и вложить его в другой конверт, куда поместить бланк со своими данными, а конверт, соответственно, опустить в ближайший почтовый ящик, которые будут регулярно опустошаться почтальонами и доставляться в ближайшую избирательную комиссию.

Фактически правящая партия предложила невиданную химеру вместо понятной процедуры. Никто не знает, куда будут доставляться конверты с бюллетенями, поскольку в Польше, как и в России, адрес регистрации и фактического проживания совпадает далеко не всегда и может быть условным. Кроме того, не все имеющиеся почтовые адреса, особенно в деревнях, снабжены нормальными почтовыми ящиками, и как доставить туда государственные бумаги, требующие тайны, совершенно непонятно. Довольно сложна и процедура подсчета такого общенационального почтового голосования: члены комиссии должны будут сначала вскрыть конверт с личными данными, записать их в списки учета, но при этом не открывать вложенный конверт с бюллетенем, поскольку иначе будет нарушена тайна голосования — эти конверты, не распечатывая, нужно будет отложить в новую кучу — и уже потом начать вскрывать и подсчитывать. Как это будет проконтролировано, тоже неизвестно, поскольку комиссии не сформированы в полном составе — частично из-за бойкота оппозиционеров, а частично из-за страха граждан перед коронавирусом. Неясно, как на легитимность таких выборов посмотрят в Брюсселе. ОБСЕ уже выразило свой однозначный скепсис по поводу новой процедуры. Тем более что во время пандемии невозможно проводить полноценную избирательную кампанию.

Судьба выборов в Польше еще не решена. Этот пример, впрочем, показывает, что пандемия свободно рушит все привычные нормы. Попытки же сделать вид, что ничего не изменилось и матч должен состояться в любую погоду, скорее, способны придать ситуации оттенок политического абсурда.

Что это означает для судеб того, что мы привыкли называть демократией и публичной политикой, будет видно как по мере развития или утихания пандемии, так и при простом перелистывании мирового политического календаря. В конце концов, скоро нас ждут президентские выборы в США, где у каждого политического лагеря на карту также поставлено все.

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться
Читайте также
Многим хочется думать, что, оставаясь на карантине, мы помогаем оздоровлению окружающей среды. Вряд ли стоит возлагать на это большие надежды. Как ни парадоксально, чтобы улучшить экологию, необходимо работать, пусть и не так, как мы привыкли
Власть для борьбы с распространением коронавируса ввела дополнительные меры, ограничивающие права и свободы жителей Москвы. И введет новые — в том случае, если до населения наконец-то не дойдет, что права и свободы невозможны без ответственности
Мы наслушались столько военной риторики за последние годы, что ее переключение с нацистов XX века на былинных кочевников вызвало лишь массовый взрыв насмешек — все слишком явно почувствовали, что президент не понимает, о чем ему говорить