Начать блог на снобе
Все новости

Общество

Редакционный материал

Кому сейчас больнее.

Определены уязвимые группы российского общества в условиях эпидемии

Исследование Центра перспективных управленческих решений пытается ответить на вопрос, какие риски для разных общественных групп не учло государство, принимая меры борьбы с распространением эпидемии. Как можно понять, задумалось оно прежде всего о среднестатистическом законопослушном гражданине, хотя общество, хотим мы или нет, устроено несколько сложнее

6 мая 2020 12:20

Фото: Кирилл Зыков/Агентство «Москва»

С конца марта Россия живет по новым порядкам, которые определяются режимом борьбы с распространением коронавирусной инфекции. В большинстве городов страны сейчас ограничена возможность перемещения жителей. Им предлагается проводить время дома и не покидать жилище без особой необходимости. Обучение переведено в дистанционную форму, так же как и часть рабочего процесса. При этом другие рабочие места временно заморожены, и многие люди оказались в состоянии фактической безработицы. В этой ситуации необычно и, скорее, хуже, чем обычно, чувствуют себя практически все, поскольку в нашей жизни появились новые и достаточно заметные ограничения, затрагивающие и экономическую, и социальную повседневность. И все же очевидно, что, как и любое масштабное изменение среды, нынешние карантинные меры по кому-то ударяют гораздо сильнее, чем это ощущается в среднем.

Выявлению таких уязвимых групп и определению путей смягчения испытываемых ими трудностей посвящено исследование Центра перспективных управленческих решений (ЦПУР) и Общероссийского гражданского форума. Результатом этого исследования стало описание сложностей, с которым столкнулось 24 различных группы российского общества. Группы эти очень разные, по-видимому, разным окажется и отношение усредненного жителя России к возникшим у них трудностям. И тем не менее есть то, что их объединяет: они составляют общество, и возникающие у них проблемы в связи с установленными для всех правилами невозможно не заметить.
«Государство избрало меры поддержки, направленные на условного среднего россиянина. Затруднения таких крупных групп, как пенсионеры или бизнесмены, чей бизнес оказался под ударом, власти в целом осознают, но мы хотим обратить внимание на тех, кто не оказался в этих больших группах», — говорит директор по исследованиям ЦПУР Михаил Комин.

По-видимому, о некоторых из описанных специалистами ЦПУР групп можно было заранее сказать, что в условиях нынешнего режима борьбы с коронавирусом им будет непросто. В частности, в исследовании отмечены отбывающие наказание осужденные и заключенные СИЗО. Однако социологи обращают внимание на то, что именно значит для заключенных режим карантина: отсутствие свиданий, запрет допуска в СИЗО адвокатов, нарушение привычных связей между заключенными и их родными, запрет на получение посылок с едой и лекарствами. Эти детали помогают понять, что именно значит для человека в местах заключения длительный карантин, что он добавляет к обычным стрессам и трудностям. Фактически те, кто находится в сильной зависимости от власти местной администрации, попали под еще большую власть и лишились немногих действовавших прежде каналов помощи и поддержки.

Фактически те же проблемы испытывают пациенты психоневрологических интернатов, подопечные домов престарелых и детских домов. Они оказываются в еще большей изоляции от общества и зависимости от администрации учреждений, в которых проживают.

Наверное, так же понятно, что непросто переносить нынешний период и бездомным. Исследование, впрочем, позволяет осознать и те новые риски, с которыми теперь сталкиваются бездомные и которые не кажутся очевидными тем, кто не занят изучением этой проблематики. Например, то, что люди стали меньше выходить на улицы, а кафе и рестораны закрылись, для бездомных означает лишение пищи или денег, которые они могли получить от прохожих. Теперь бездомным приходится значительно удлинять свои дневные маршруты, чтобы найти еду, а это влечет за собой и расход сил, и риски заражения.

О проблемах некоторых групп власти, по-видимому, просто не задумались — возможно, потому, что сами эти группы из-за своей малочисленности не замечаются государственным оком. Например, для лиц с некоторыми психическими заболеваниями очень важно придерживаться определенных привычек, в том числе, возможно, ходить на прогулки в парк в определенное время. Это также бывает важно для детей с особенностями развития, поскольку привычный ритм занятий, куда ходят по привычным маршрутам, влияет не только на их текущее состояние, но и на процесс обучения. Теперь такой возможности у них нет. Государство вспомнило о том, что владельцы собак, по-видимому, не могут обойтись без выгула, но о детях (и взрослых) предпочло судить «в целом», посчитав, что лишение прогулок и занятий с педагогом в классах вполне переносимо. О том, что под эту формулу попадают не все, причем по некоторым новые правила бьют очень больно, предпочли не думать.

Жизнь в условиях изоляции и повышенных рисков заразиться ударяет и по особым категориям работников, которые во многом трудятся в неформальном секторе, но при этом могут быть критически важны для тех, кто прибегает к их услугам — это касается, например, частных сиделок, далеко не всегда трудоустроенных официально, но связанных со своими подопечными, которые не смогут обойтись без их помощи. Как именно они будут оказывать помощь в условиях карантина, как могут защитить себя и других от рисков заражения — вопрос, ответа на который пока нет.

Из описания таких случаев — примеров уязвимых групп, их рисков и предложений по их смягчению и состоит исследование. Пандемия и предпринимаемые сейчас меры борьбы с нею оказываются фильтром, позволяющим высветить состояние общества и положение, которое занимают в нем те, кто не вписывается в какие-то средние параметры и сталкивается со специфическими проблемами.

«Коронавирусу все равно, кого атаковать, — поясняет социолог Дарья Вахрушева, возглавлявшая исследовательскую группу. — Им болеют и топ-менеджеры, и бездомные. И раз он атакует всех, получается, что невозможно игнорировать потребности тех групп, чьи нужды игнорировались десятилетиями, в том числе потому, что решение их проблем одновременно снижает и их риски попасть в непростую ситуацию, предпринимать рискованные шаги, а значит, в итоге подвергнуться заражению и повысить нагрузки на систему здравоохранения».

В некоторых случаях риски подвергнуться заражению или не получить помощь связаны с общим уязвимым положением группы, отсутствием у нее закрепленных прав — так, например, происходит с людьми, работающими по временному контракту на предприятиях, где не соблюдаются многие санитарные нормы (это касается ряда пищевых предприятий, которые не закрывались на карантин). Такие работники далеко не всегда могут сохранить свое рабочее место и тем более доход, если организация прекращает свою деятельность на период действия мер самоизоляции. Фактически жизнь в условиях эпидемии лишь подтверждает, что эти группы были уязвимы и прежде. Борьба с вирусом и ее экономические и социальные последствия просто наглядно показывают их и без того ненадежное положение.

Ненадежность и риски, впрочем, не всегда связаны напрямую с экономическим статусом или физическими ограничениями. В группу риска в связи карантинными мероприятиями исследование ЦПУР включает и представителей ЛГБТ-сообщества. Главный риск при этом связан именно с карантином — необходимостью постоянно находиться в одном помещении с родственниками, которые могут случайно узнать об их ориентации и резко на это отреагировать, либо уже знают о ней и неприязненно относятся к этому факту. С учетом общей проблемы роста семейного насилия в условиях домашней изоляции те, кто принадлежит к ЛГБТ-сообществу, оказываются одной из возможных мишеней.

Исследование содержит в себе рекомендации, как именно можно помочь уязвимым группам, его адресат — представители исполнительной и законодательной власти. Фактически читающие его должны признать, что перед созданными эпидемией реалиями уязвимы очень разные группы. И с дополнительными и важными для себя проблемами столкнулись как временные рабочие на пищевых фабриках или в сельском хозяйстве, так и геи и лесбиянки, замкнутые в недружественной среде (для удобства изложения будем считать, что эти множества не пересекаются). «У нас не было идеи, что мы должны выключить какую-то социальную группу для того, чтобы наши исследования были востребованы депутатами. Это просто было бы неправильно с точки зрения научной этики», — говорит Михаил Комин.

Возможно, эпидемия — еще один повод увидеть, что российское общество устроено сложно, и что часть нынешних проблем связана именно с игнорированием этих сложностей. «Если бы о некоторых группах людей правильно и эффективно заботились еще до начала эпидемии, то риски для них исчезли бы или существенно уменьшились. Например, для трансгендеров сейчас сложно представить дополнительные проблемы, если бы к ним не было большой ненависти в обществе и была бы нормально “поставлена” гормональная терапия», — говорит Дарья Вахрушева.

Очевидно, часть вопросов о рисках для заключенных (если не говорить лишь об опасности массового заражения в переполненных камерах) не была бы острой, если бы уровень доверия к ФСИН, введшей изоляцию в своих учреждения и запретившей свидания и передачи, был несколько выше. Впрочем, возможно, в этом случае и сами меры этой изоляции были бы реализованы с пониманием нужд родственников арестантов.

О том, почему государство может не замечать те или другие небольшие группы, попавшие в беду с введением новых порядков, можно долго спорить. Вопрос здесь в том, на что настроен его глаз и насколько оно готово прислушиваться к голосу и доводам тех организаций, которые занимаются проблемами групп со специфическими нуждами. «Существует понятие политической подотчетности, — говорит Дарья Вахрушева. — В странах, где она на более-менее высоком уровне, у людей, возглавляющих министерства, есть больше резона изучать конкретные потребности тех или иных групп, так как от этого зависят результаты выборов, а значит, они больше прислушиваются и к голосу НКО». В нашем случае, как можно понять, действуют несколько иные механизмы.

Вряд ли Россия отличается от других стран в социальных эффектах борьбы с эпидемией. Почти везде она привела к физическому замедлению жизни, закрытию одних и изоляции других структур. Особенность лишь в том, что «забытых» в процессе этой повсеместной остановки оказалось чуть больше, чем хотелось бы думать, а изоляция и без того замкнутых государственных структур, которым вверена часть наших граждан в тюрьмах, интернатах или армии, в российском случае — повод для тревоги.

И это именно те особенности нашего общества и государства, с которыми нам предстоит жить даже после полного прекращения эпидемии.

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться