Начать блог на снобе
Все новости

Колонка

Дамоклов меч короны. Размышления о стратегии несогласных в ситуации пандемии

8 Мая 2020 16:43

 Нынешняя ситуация по сути «обнулила» всю работу несогласных с политическим режимом за предыдущие несколько лет. Если раньше в ее основе была мобилизация сторонников путем их участия в массовых, чаще всего несанкционированных, акциях протеста, с сопротивлением властям, громкими задержаниями и их использованием в пропаганде своих целей и требований, то в условиях карантина такая стратегия становится бессмысленной. Сами недовольные властью, судя по публикации в «Снобе», находятся в полной растерянности, не зная, как изменить формы и методы политической борьбы. Тем не менее выход есть из любого, даже на первый взгляд безвыходного положения

Совершенно новая ситуация, сложившаяся в этом году, — а она, как мне кажется, не имеет шансов достаточно быстро измениться — поставила новые вызовы перед теми, кто имеет эстетические или идеологические разногласия с властью. Несмотря на то что в обществе возникли новые основания для недовольства, возможности политической мобилизации в условиях распространяющейся эпидемии оказались практически сведены на нет. Это породило довольно странные, на мой взгляд, практики типа «онлайн-митингов», которые вряд ли доносят до адресатов что-либо, кроме персональных данных их участников, и при этом совершенно незаметны по своим результатам. Уход протеста в виртуальное пространство чреват окончательным превращением протестной активности в нечто, совершенно не интересующее ни власть, ни общество — в своего рода подтверждение бессмертных слов о том, что «здесь можно делать и отсутствие дела».

В то же время нельзя не видеть, что сегодня зримо формируются как минимум три важных проблемных точки, вокруг которых общество довольно легко могло бы консолидироваться — разумеется, в случае, если бы сторонники перемен были способны отложить разногласия между собой и представить довольно простые и понятные всем и каждому предложения: как смысловые, так и тактические. 

Во-первых, нынешняя эпидемия коронавируса является и будет еще долго оставаться самой обсуждаемой темой — и потому следует оттолкнуться от нее в наиболее радикальной критике власти: критике, которая требует как раз не митингов и пикетов, а последовательной разъяснительной работы с теми, кто способен понять довольно незамысловатые аргументы (а они уже донесут тезисы до остальных, если сами с ними согласятся). Первым требованием является, разумеется, требование поделиться: сегодня власть и общество разделены по этой линии самым явным образом. Все министры, банкиры, мэры и депутаты говорят «нет» раздаче денег населению; все экономисты, от либералов до левых, и почти все политические активисты считают правильным ответом «да». Собственно, нужно занять четкую позицию: либо вы с властью и без денег, либо с ее оппонентами и стремлением к справедливости. Еще со времен Джорджа Буша-младшего все хорошо запомнили, как завораживающе действует противопоставление either you are with us, or you are with the … (нужное вставить). Объяснять, почему власть неправа со всех точек зрения — и этической, и финансовой, — тут можно бесконечно долго. Вторым требованием может стать тезис о необходимости превращения медицины из государственной в общественную: всем понятно, какой вред был нанесен здравоохранению «оптимизацией» и «майскими указами» — и мало кто поверит, что нынешние власти способны изменить ситуацию. Сейчас прекрасно видно, что из одной и той же «государственной» кассы тратятся миллионы на самые современные клиники в крупных городах, куда почему-то попадают в основном привилегированные пациенты, — и копейки на провинциальные больницы, где нет многих лекарств и оборудования. Требования увеличения финансирования медицины; передачи ФОМСа под управление медиков, а не «эффективных менеджеров»; создания прозрачного механизма распределения средств и в дополнение к этому системы привлечения в медицину денег благотворителей через разного рода налоговые льготы найдут понимание у всех. В общем, два простых тезиса: власть должна делиться и ей нельзя всецело доверять медицину — чем не простые месседжи для людей, озабоченных пандемией?

Нужно прямо и открыто сказать: интересы российского народа и интересы крышуемой властями энергетической олигархии несочетаемы

Во-вторых, на протяжении ближайшего времени с нами останется не только уханьский вирус, но и экономический кризис, порожденный дешевой нефтью. Эти проблемы связаны — но задачей оппозиции является не давать власти представить их как полностью идентичные. Нефть подешевела из-за падения спроса, это действительно так, но только в тех же США, крупнейшем в мире производителе нефти и газа, в отрасли занято менее 1% работников, а бюджет практически независим от поступлений от энергетической отрасли (нет даже акциза на бензин). В России же власть как минимум трижды провозглашала «слезание с нефтяной иглы», но сделано для этого так ничего и не было. Сегодня крупнейшие государственные энергетические компании — это неэффективные и закредитованные гиганты, которые будут теперь решать свои проблемы, исходя из двух путинских максим: «если цена на нефть упала, то какая тут может быть персональная ответственность» и «люди — это новая нефть». Так как спрашивать ни с кого нельзя, списывать будут со всех нас через повышение тарифов на ЖКХ, цен на бензин на внутреннем рынке и использование Фонда национального благосостояния на поддержку «крупного бизнеса». Нужно прямо и открыто сказать: интересы российского народа и интересы крышуемой властями энергетической олигархии несочетаемы. Из этого кризиса — в отличие от 1998-го или 2009 годов — Россия должна выйти несырьевой страной. Ведь будет смешно, если мы снова останемся экономически закрытой страной, народу которой собственные власти втридорога продают сырье, чтобы окупить закопанные в Балтийском и Черном морях газовые трубы и многомиллиардные неустойки, которые «Газпром» платит Украине. «Россия без нефти и газа» — это лозунг, который сегодня даже важнее, чем «Россия без Путина», так как он призывает не к смене марионеток у руля государства, а к реальному переосмыслению будущего страны и народа. Мне кажется, что трансформация нелюбви наших сограждан к олигархам в требования модернизации экономики ради отказа от «энергетической сверхдержавности» — это важнейший инструмент перехватывания повестки дня у сегодняшней власти. 

Фото: Анатолий Жданов/Коммерсантъ

В-третьих, и тут мы переходим к вопросу, в котором сочетаются стратегия и тактика, у оппонентов нынешнего режима неожиданно появляется очень сильный козырь в чисто политической борьбе. Судя по всему, Кремль намерен в самое ближайшее время окончательно устранить демократические процедуры из жизни страны. Думаю, скоро мы снова увидим келейные «наделения полномочиями» губернаторов заксобраниями, инкорпорирование местного самоуправления в «вертикаль» и окончательную деструкцию правового пространства, после того как власть войдет во вкус управления не через законы, а посредством издания указов и правил, которые будут навязываться силой, как это делается сейчас с пресловутой «самоизоляцией». Я бы при этом не рассчитывал ни на усталость населения от Владимира Путина, которая якобы обеспечит конкурентные президентские выборы в 2024 году, ни на гротескные партии, создаваемые сейчас для отвлечения внимания от провальной политики «Единой России» на случай думской кампании 2021 года. Зато основной акцент нужно сделать на обещанное Путиным голосование по Конституции, именем которой собственно и будет в перспективе оправдываться весь намечающийся произвол. Для меня остается совершенно странным спор между теми, кто собирается идти на голосование, и адептами стратегии бойкота. Согласно последним опросам, число сомневающихся и готовых отвергнуть пресловутое «обнуление» уже приближается к 40% — и это говорит только об одном: перед нами идеальный момент для выражения своей гражданской позиции. Да, я понимаю, что новая редакция Конституции уже вступила в силу; что все равно считать будут так, как захотят; что наблюдателей на участки не допустят, так как это вообще даже не участки, ведь голосование — это вам и не выборы, и не референдум. Однако я бы предложил иную логику давления на власть: в складывающейся ситуации голосование Кремлю не нужно, он всегда может объяснить, что процедуру отменили из-за заботы о здоровье населения, или вообще о ней «забыть», а ближе к 2024 году запросить разъяснение Конституционного суда, который придет к выводу, что поправки к Основному закону давно вступили в силу. Он не может себе позволить только одного — проиграть. И это открывает возможность сделать задачей несогласных не выигрыш конституционного референдума (тут я соглашусь с теми, кто считает, что это технически невозможно: Путин — не Пиночет, разницу поведения шпиона и военного не стоит недооценивать), а принуждение власти отказаться от него. Если все опросы будут показывать, что за готовы высказаться, например, лишь 30%, последствия массовых фальсификаций окажутся более тяжелыми, чем последствия отмены голосования или «переноса его на неопределенный срок». В таком случае противники нынешней власти одержали бы колоссальную победу, радикально делегитимизировав режим и поставив перед ним проблему прохождения через два плебисцита — конституционный и президентский, — прежде чем Путин получит вожделенный шестой срок и станет пожизненным правителем.

Несогласные, раздираемые внутренними противоречиями, по определению не могут справиться с задачей консолидации населения

Подводя промежуточный итог, повторю: главная задача сейчас состоит в выдвижении четких экономических требований к властям и формированию в обществе максимально более широкого консенсуса относительно того, что именно политика нынешнего режима, а не «внешние обстоятельства», является причиной существующих проблем не столько «страны», сколько каждого конкретного россиянина. Эта стратегическая цель коррелируется с тактической: убрать с повестки дня голосование по Конституции, сплотив широкие круги населения вокруг лозунга о невозможности (или по меньшей мере несвоевременности) пролонгации полномочий власти, к которой народ не испытывает доверия.

С точки зрения тактики стоит отметить, что несогласные, раздираемые внутренними противоречиями, по определению не могут справиться с задачей консолидации населения. Я ни разу не употребил выше слова «оппозиция», так как убежден: оппозиции в России сегодня нет — есть лишь довольно большое число диссидентов (в прямом значении слова dissenters, несогласные). Скорее всего, создать из этих несогласных оппозицию не получится: подтверждением тому является опыт последних двадцати лет — разного рода связи с властью, меркантильные интересы и личные амбиции практически исключают такой вариант. Однако уникальность момента состоит в том, что текущая стратегическая задача даже не требует организационной сплоченности. Недовольным достаточно достичь согласия не между собой, а в отношении списка своих претензий к власти. Если оно будет найдено, в глазах населения все активисты, выступающие со схожих позиций, начнут превращаться в нечто единое безотносительно их отношений друг с другом и отдельных пунктов партийных программ. Это обстоятельство представляется мне куда более важным, чем любые организационные соглашения и пакты: власть сегодня вполне сплочена, объединенная стремлением не поступиться богатством и полномочиями, в то время как тем, кто с ней не согласен, терять по большому счету нечего. Поэтому деление на левых и правых, националистов и космополитов, либералов и консерваторов должно полностью утратить значение на фоне основного вопроса: отношения к системе, не готовой расстаться с деньгами, реформировать экономику и поступиться контролем над жизненно важными для общества сферами. Задача на ближайшие годы для всех несогласных состоит в том, чтобы превратиться из диссидентов в оппозицию. Это очень важная цель — и надо признать, что за последние несколько месяцев случилось очень многое из того, что способствует ее достижению. Пандемия и экономический кризис обострили отношения населения и власти, а затеянная Кремлем конституционная реформа предоставила редкий шанс проведения плебисцита в самый неподходящий для «элит» момент. Если недовольные нынешней политикой не смогут всем этим воспользоваться, вряд ли им скоро предстоит стать не то что властью, но даже оппозицией.

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

Глава Роспотребнадзора Анна Попова обозначила три этапа снятия ограничительных мер, введенных в России из-за коронавируса. По ее словам, запрет на массовые мероприятия отменят в последнюю очередь. Это значит, что российская оппозиция на долгий срок лишилась самого мощного инструмента давления на власть — митингов. «Сноб» спросил у оппозиционеров, как они собираются работать со своими сторонниками, может ли интернет заменить «улицу» и выльется ли недовольство граждан действиями государства в массовые протестные акции
Скудные и явно запоздалые меры стимулирования частного бизнеса и отказ от финансовой помощи гражданам ведут к драматическому сокращению спроса в экономике, которое не сможет компенсировать бюджетный сектор — главный приоритет правительства
Спустя 75 лет после капитуляции Германии и прекращения Второй мировой войны на Европейском континенте мир оказался в странной точке и, кажется, еще не до конца понимает ее координаты. В такой ситуации обычно не вспоминают минувшие дни, а готовятся к новым неведомым испытаниям