Начать блог на снобе
Все новости
Редакционный материал

Майк Науменко. Бегство из зоопарка

Писатель и продюсер Александр Кушнир написал книгу «Майк Науменко. Бегство из зоопарка» — первую биографию основателя и солиста советской рок-группы «Зоопарк». Основываясь на воспоминаниях очевидцев, архивных материалах, личных воспоминаниях родственников и друзей певца, автор рассказывает о взлете и падении ленинградской рок-звезды. «Сноб» публикует первую главу
1 июня 2020 14:57
Майк на фестивале в Подольске, названном впоследствии «советским Вудстоком», 1987 Фото: Личный архив Александра Кушнира

Сначала все было просто и понятно. Как только удалось разобраться с обязательствами по книге об Илье Кормильцеве, у меня появилась возможность зарыться в свою коллекцию пластинок шестидесятых годов. События разворачивались стремительно — с зимы 2018 года я сидел по уши в новой книге «Поколение Вудстока: герои, маргиналы, аутсайдеры». Надо признаться, что название было немного фейковым. Настоящая идея находилась не на обложке, а на первом развороте будущего фолианта: «100 маргинальных альбомов золотой эпохи рока».

Всему виной, конечно, было мое любопытство. Мне было дико интересно копаться в виниловых завалах и общаться с пластиночными дилерами и коллекционерами со всей страны. Речь шла о той безбашенной эпохе, когда музыканты тоннами жрали амфетамин и не сильно рефлексировали на тему собственного творчества. Находившиеся на пике формы Моррисон, Джоплин и Хендрикс вовсю «жгли» на концертах, а «Ангелы Ада» еще не убили дух шестидесятых на рок-фестивале в Альтамонте.

За полгода мною была отобрана сотня редчайших пластинок кислотного фолка, шикарной психоделии, гаражной музыки и раннего панка. Параллельно был написан ряд эссе про незамутненных певиц вроде Карен Далтон или безумную группу The Holy Modal Rounders. Я конструировал необычную книгу и четко видел свет в конце тоннеля — ни критика, ни комплименты не имели в тот момент никакого значения. В лесу, где-то под Киевом, были подготовлены новые главы о гениальном барде-наркомане Тиме Бакли, поющем стоматологе Линде Перхакс и недооцененном современниками рок-составе Liverpool Scene.

Майк и Юра Гаранин. Гжель, 1987

Тексты писались от руки — в тетрадку с неровными полями — и не были оформлены в электронном виде. В тот момент казалось, что торопиться некуда, и ничто не предвещало каких-либо катаклизмов и метаморфоз. Мы с друзьями сходили на фильм «Лето», который понравился своей теплотой. Не без привкуса ностальгии, конечно... А вскоре гастрольные тропы занесли меня в заповедную Гжель, где на выставке художника и рок-активиста Юры Гаранина я увидел несколько экспонатов, которые взорвали мне мозг. Дело в том, что в середине восьмидесятых Гаранин организовывал квартирники Гребенщикова, Макаревича и Науменко, лишая гжельскую молодежь затянувшейся невинности. Следствием этих экспериментов оказались подаренные культуртрегеру магнитоальбомы «Зоопарка», наивная живопись Гребенщикова, а также знаменитые черные очки, которые Наташа Науменко передала Юре в день похорон Майка.

Венцом коллекции оказалось письмо лидера «Зоопарка» Андрею Макаревичу, которое было отдано Гаранину с указанием «передать лично в руки» идеологу «Машины времени». Но… не случилось. Честно говоря, я слегка ошалел от таких нежданных богатств. Особенно мне приглянулась изготовленная Юрой фарфоровая статуэтка Майка, игравшего на гитаре. Я не смог удержаться от соблазна и попросил художника сделать мне копию. Без спеха, когда будет время.

Фотосессия к альбому «LV», 1980 Фото: Андрей «Вилли» Усов

Обещанного, как известно, три года ждут. Вскоре я оказался на знаменитой киевской барахолке, где мне попался виниловый диск «LV». Сольный альбом Майка был в идеальном состоянии, но стоил нереально дорого. Похоже, хозяева понимали, что охотник до подобных красот когда-нибудь обязательно найдется. Как назло, на соседней полке красовался «концертник» психоделической группы Pearls Before Swine — еще одних героев будущей энциклопедии про «поколение Вудстока».

Сказать, что альбом команды Тома Раппа представлял собой «значительную ценность» — значит, не сказать ничего. Как назло, денег в тот момент хватало только на один из дисков. О чем я и сообщил продавцу — в принципе, без особой надежды.

Но тут случилось «чудо №1». Ушлый торгаш с пропитым лицом улыбнулся и значимо сообщил, что «вырос на моих книгах». И готов отдать диск Науменко в обмен на биографию Курехина, которую в Киеве невозможно раздобыть ни за рубли, ни за гривны, ни за доллары. Вечером того же дня, цинично конфисковав «Безумную механику русского рока» у родственников, я стал счастливым обладателем обеих пластинок. И — важный момент — дело было 26 августа 2018 года. На следующий день я вернулся в Москву, где друзья невзначай поинтересовались, не собираюсь ли я делать в соцсетях какой-нибудь пост про Майка. О приобретенном накануне альбоме «LV» они знать, естественно, не могли, поэтому совпадение выглядело просто мистическим.

«А почему именно Майк?», — недоуменно спросил я. «Ну как же? — удивленные моей дремучестью, ответили боевые товарищи. — Сегодня же день его памяти!».

Борис Гребенщиков и Майк поют «Пригородный блюз» на презентации фильма «АССА», 1988 Фото: Андрей Кузнецов

С некоторым опозданием я опубликовал в интернете видео «Пригородного блюза», сыгранного Науменко вместе с Гребенщиковым и музыкантами «Аквариума» на юбилейном фестивале Ленинградского рок-клуба. Не без удивления осознав, что все это происходило в марте 1991 года, за пять месяцев до смерти музыканта. Глубокой ночью, держа в руках пахнущую сыростью и потусторонней жизнью пластинку «LV», я задумался: а видел ли Майк при жизни этот альбом?

Виниловый диск был издан в 1991 году на фирме «ЭРИО» — одном из первых независимых лейблов, разрушивших монополию «Мелодии». «ЭРИО» создавали мои старые приятели: бизнесмен Василий Лавров, художник Кирилл Кувырдин и журналистка Оля Немцова. Затем жизнь разбросала их по всему свету. Лавров затерялся где-то между Парижем и Крымом, Немцова уехала из Москвы, а Кувырдин живет в Сан-Франциско, но легко вычисляется в интернете. В ответ на мой вопрос о дате выпуска пластинки Кирилл, сославшись на легкую амнезию, перебросил меня на Немцову.

Блестящий журналист и один из промоутеров фестиваля «Рок-акустика’90», Оля Немцова уже давно обитает в Питере под фамилией Мартисова. Я написал ей письмо с вопросом, помнит ли она дату выпуска диска, и держал ли Майк его в руках? В конце была смешная приписка, что мне это надо не «корысти ради», а исключительно для собственного понимания «непреходящих ценностей» современной культуры. 

Оля оперативно ответила, что альбом «LV» был выпущен еще при жизни Науменко.

Николай Васин и Майк с диском «LV», лето 1991 Фото: Сергей Погорков

«Я подписывала с Майком договор, — вспоминала она. — Он меня еще борщом кормил… Смешно — когда первый раз встречались — спросил: «Как я вас узнаю?». Я ответила, что я-то его узнаю точно. Встречались на «сквозняке» — станции метро «Маяковская». Он был ласков, скромен и очень удивлен тому, что нашлась фонограмма… А нашлась-то она случайно, где-то в архивах у звукорежиссера Леши Вишни».

Не без волнения прочитав эти короткие мемуары, я внезапно понял, что передо мной находится огромное количество белых пятен. Начиная с подаренного Сашей Липницким документального фильма про Науменко, который я даже не удосужился посмотреть. Блин, и что же мне с этим богатством теперь делать, если в самом разгаре работа над другой книгой?

Затем по ночам мне начал сниться Майк. Всевозможные сцены из жизни и стоп-кадры, по которым я его реально помню. И это было уже не смешно.

Как феерично он выступал на «советском Вудстоке» в Подольске осенью 1987 года. Степень его алкогольного помутнения была почти незаметна, а сам концерт в «Зеленом театре» напоминал выход в открытый космос с электрогитарами. Неудивительно, что все карманные деньги я спустил тогда на фотки «Зоопарка», продававшиеся за кулисами. А примерно через год вырезал из молодежного журнала «Парус» концертный снимок Майка, который затем долго возил по разным странам — как один из экспонатов выставки подпольной рок-прессы 80-х годов.

Или другой сон. О том, как Науменко появляется в гримерке буквально за несколько минут до выхода на сцену переполненных Лужников — в рамках концерта памяти Саши Башлачева. Помню, что лидера «Зоопарка» пошатывало, и он не без труда держался за дверь. Затем, глядя на притихших музыкантов, медленно произнес: «Мастерство артиста заключается не в том, чтобы не забывать слова! А в том, чтобы не опаздывать на собственный концерт… и не наблюдать выступление своей группы из зала!».

Сны стали повторяться, и жить так оказалось невозможно. Вспомнив о том, что лучшая защита — это нападение, я придумал, как изгнать духов. На следующий день перешел в атаку — отключил телефон и обложился книжками про Майка. Просто так, из любопытства. Повторное чтение мемуаров дало неожиданные результаты. Если избегать резких оценок, скажу, что московские критики были не всегда в теме и часто барахтались на мелководье, жалуясь, что «в головах у свидетелей остались только самые отрывочные воспоминания». Ох, забудем скорее…

Барабанщик «Зоопарка» Валера Кирилов, Юра Гаранин и Майк. Ленинград, 1986

Питерские авторы создавали глубокие и эмоционально безупречные тексты. Все строчки о Майке читались органично и драйвово. Наш герой словно мчался на коне — from herе to eternity. Эти воспоминания, написанные земляками Науменко, выглядели пронзительными и искренними. Но в них совершенно отсутствовал географический объем, и порой они казались наглухо местечковыми. Все выглядело так, словно и не было у Майка ни сенсационного дебюта в Москве, ни подпольной акустики в Свердловске, ни сюрреалистического турне по Дальнему Востоку. Не говоря уже о ментовском «винте» в Киеве или о трагическом последнем концерте в Белоруссии. Как будто все тридцать шесть лет лидер «Зоопарка» просидел безвылазно в Питере «на жопе ровно». Никуда не ездил, нигде не играл и ни с кем за пределами Ленинграда не общался. 

Я смутно догадывался, что это не идеологическая позиция. Скорее всего, причинами были обычная бытовая лень и герметичный образ жизни, когда ничего за пределами Санкт-Петербурга для авторов не существует. Наверное, я бы все это делал по-другому…

Затем произошло «чудо №2». Откуда-то из сумрака джаз-клуба Козлова материализовался Юра Гаранин с фарфоровой статуэткой Майка в руках, от которой невозможно было отвести взгляд. В некоторой панике от такого стечения обстоятельств я еще раз попытался побороть судьбу и спрятал завернутую в газету фигурку в ящик антикварного шкафа. Но небеса оказались сильнее.

 

Издательство: Выргород

Через несколько дней я встретился с Олегом Ковригой, который за четверть века выпустил множество альбомов Науменко. Он принес мне несколько редких дисков «Зоопарка», а заодно рассказал о подпольном сейшене Майка и Цоя, который организовывал у себя на квартире зимой 1985 года. Затем мы позвонили боевому товарищу Олега по «Отделению Выход» — коллекционеру архивных записей и аудиореставратору Евгению Гапееву. Женька с ходу начал сетовать на то, что ему до сих пор не удается найти множество незаписанных Майком композиций, которые исполнялись на поздних концертах: «Час Быка», «120 минут», «Блюз Вооруженных сил стран Варшавского договора» и что-то еще.

«К примеру, гитарист Наиль Кадыров помнит несколько куплетов из песни со словами «здесь нас никто не любит, а только обижает», — рассказывал Гапеев. — Некоторое время барабанщик «Зоопарка» Валера Кирилов ходил в футболке с такой надписью. Они исполняли этот рок-н-ролл в каких-то сибирских или уральских городах, но записей я так и не нашел».

Белых пятен становилось все больше и больше. Как, честно говоря, и степени моего интереса. Я никак не мог признаться, что книгу про Вудсток придется отложить до лучших времен. Но было очевидно, что моими мыслями целиком и полностью завладел Михаил Васильевич Науменко со своими «Старыми ранами». Отпираться и обманывать себя больше не имело никакого смысла. Я залез в шкаф, сорвал газетную бумагу и поставил фарфоровую статуэтку Майка на рабочий стол.

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти чтобы оставить комментарий
Читайте также
Далеко не все знают или помнят, что музыкальные группы, считающиеся сейчас классикой отечественной рок-музыки, — «Машина времени», «Аквариум», «Кино», «Наутилус Помпилиус» — во времена СССР фактически не имели возможности легально записывать свои песни. Чтобы это сделать, рок-музыкантам приходилось идти на всевозможные ухищрения — по сути, обманывать бюрократические структуры тех лет. О том, как это происходило, — книга журналиста и промоутера Александра Кушнира «100 магнитоальбомов советского рока», впервые изданная еще 20 лет назад. В связи с переизданием автор «библии магнитофонной культуры», как писал об этой книге журнал Newsweek, назвал «Снобу» десять причин, почему ее стоит прочитать
10 лет назад умер главный рок-поэт СССР, автор «Черных птиц» и «Прогулок по воде», переводчик Толкиена, Стоппарда, Бротигана и Паланика
40 лет назад Борис Гребенщиков и Майк Науменко записали альбом «Все братья — сестры», приквел ко всему русскому року восьмидесятых. Музыкальный критик Александр Морсин вспоминает, о чем пели БГ и Майк задолго до «Рок-н-ролл мертв» и «Сладкой N»