Начать блог на снобе
Все новости
Редакционный материал

Беспорядки в Америке. Когда можно грабить

Массовые уличные протесты и не менее массовые беспорядки, вызванные убийством афроамериканца Джорджа Флойда в Миннеаполисе, позволяют говорить о масштабном политическом и общественном кризисе, с подобным какому Америка не сталкивалась больше полувека. Форма, которую приняли выступления против полицейского насилия, может вызывать противоречивые чувства. Аргументы тех, кто осуждает грабежи и уличные бесчинства, понятны без дополнительных объяснений. Однако и у сочувствующих происходящему есть свои доводы и понимание причин уличных бунтов. О том, что вывело Америку на улицы, «Сноб» поговорил с жительницей Нью-Йорка, главным редактором сайта supamodu.com Катей Казбек

4 июня 2020 15:55
Фото: AP/TASS

Рабочие — расходный материал


Ɔ. Когда происходят события подобного масштаба, всегда хочется поспекулировать: «Почему это случилось именно сейчас?» Ведь случаев, когда афроамериканцы оказываются жертвами полиции, действительно немало. Почему именно убийство Джорджа Флойда вызвало столь жесткий ответ со стороны части американского общества?

Мне кажется, что ситуация достигла точки кипения по нескольким причинам. Важнейшая из них — локдаун, то есть карантинный режим и различные ограничения социальной и экономической жизни, введенные в рамках борьбы с распространением коронавируса. Обеспеченные классы наиболее тяжелые последствия этих ограничений по большому счету почти не затронули, а рабочие пострадали довольно сильно. Кто-то потерял работу, кому-то пришлось рисковать, работая на предприятиях, которые были признаны жизненно необходимыми. В дни пандемии стало слишком заметно, что рабочие воспринимаются как расходный материал. Например, когда выяснилось, что одним из очагов распространения инфекции стали мясокомбинаты, в стране началась паника из-за того, что потребители могут остаться без говядины, занимающей заметное место в привычном американцам меню. И тогда Трамп, невзирая на риски для рабочих, приказал мясным заводам работать, чтобы у американцев было меньше поводов для беспокойства. Так что безработица, безденежье и фрустрация, с одной стороны, и риск заражения, болезни и смерти — с другой, стали повседневной реальностью в жизни рабочего класса. И это могло усилить реакцию на полицейский произвол. 

Кроме того, из-за карантина изменилась новостная повестка. В СМИ практически нет новостей, не связанных с пандемией. На этом фоне сообщения об убийствах афроамериканцев полицейскими стали гораздо заметнее и при этом воспринимаются острее. Ведь считается, что люди сидят дома, отказываются от привычных занятий и теряют доходы для того, чтобы сберечь чужие жизни — а тут полицейские просто убивают человека на улице, без суда и следствия. При этом я не задумываясь могу назвать как минимум еще пять человек, которых полиция убила в 2020 году помимо Джорджа Флойда: Тони Макдейд, Бреона Тейлор, Майкл  Джонсон, Шон Рид, Донни Сандерс. Большой резонанс получило дело Амода Арбери, без всякой видимой причины застреленного в феврале во время спортивной пробежки двумя белыми, отцом и сыном Грегори и Тревисом Макмайклами. Дело пытались замять, поскольку убийцы имеют определенные связи в местной полиции. Видео с места убийства стало распространяться в СМИ и соцсетях в начале мая, и, кажется, это стало дополнительным катализатором взрывной реакции на убийство Джорджа Флойда. 


Ɔ. Приближающиеся президентские выборы оказывают влияние на остроту общественной реакции?

Думаю, что да, хотя и в меньшей степени. Политизация протестующих сейчас уже не столь сильно связана с электоральными циклами. Разумеется, афроамериканцы — самый надежный электорат Демократической партии США. Но при этом из богатого ассортимента кандидатов в президенты от Демократической партии остался один Джо Байден — «умеренный» белый политик, бывший вице-президент, главный лозунг которого: «Мой друг Барак Обама». И ладно бы только это, но ведь Байден известен как один из создателей законопроекта о борьбе с преступностью, который приняли в 1994 году во время президентства Билла Клинтона. Именно после принятия этого закона в США резко возросло число заключенных, причем во многом за счет черных и латино, а афроамериканцы стали специальной мишенью для задержаний, обысков и неоправданного полицейского насилия. 

Афроамериканцы в глубинке и более старшее поколение продолжают держаться за Байдена как за реликвию времен правления Обамы. Но те, кто помоложе и живет в больших городах, на своем опыте знают, что Обама мало что изменил в расистском укладе общества. Они не особенно доверяют Байдену, хотя он считает, что афроамериканцы ему должны. Как раз незадолго до начала массовых протестов он сказал известному афроамериканцу-радиодиджею, что, раз тот не хочет за него голосовать, он «не черный». Поскольку президент Трамп известен своими расистскими замечаниями и заигрыванием с националистами, то для электората других рас предстоящая перспектива выбирать, кто из кандидатов меньший расист, кажется совсем печальной. Все это сводится к тому, что если ты, например, молодой афроамериканец в сегодняшней Америке, то картина мира для тебя такая: замечают тебя только копы, когда им нужно кого-то обыскать, придушить или застрелить, а когда дело доходит до того, чтобы представлять тебя во власти и бороться за твои интересы, ты становишься невидимым. И если репрезентации нельзя добиться на выборах, то что остается?

И вот люди, понимая, что ими пренебрегают, но при этом система не может без них работать, вышли на улицы.

Фото: AP/TASS

Когда можно грабить


Ɔ. Насколько собственно бунты и грабежи можно считать непременной составляющей нынешних протестов? Где граница между мирными протестующими и участниками бунтов? Насколько эти множества пересекаются?

Простого ответа на этот вопрос нет. Все зависит от политической ангажированности оценивающего ситуацию. Но давайте вспомним, что как бунты, так и грабежи сопровождали в Америке многие предыдущие эпизоды восстаний за гражданские права. Например, когда в 1969 году клиенты гей-клуба «Стоунволл-Инн», геи, лесбиянки и трансгендеры, устав от постоянных мелких преследований и полицейских облав, решили ответить им с кирпичами и бутылками в руках. Когда в 1992 году публике стала доступна видеозапись того, как полиция Лос-Анджелеса до полусмерти избивает афроамериканца Родни Кинга, и в городе начались бунты, где также грабили магазины и учреждения. Споры о том, как лучше протестовать, не иссякают. Но суть в том, что мирных протестов за последнюю декаду было предостаточно, а толку, как мы видим, мало.

В риторике о гранях допустимого любят противопоставлять Мартина Лютера Кинга, как приверженца «ненасилия», и Малкольма Икса, который выступал за более жесткие меры. Однако фактически Кинг никогда не был против самозащиты, у него также было оружие, а судьба этих двоих в итоге сложилась одинаково — их застрелили. При этом не стоит забывать, что если убрать за рамки грабежи, то физического насилия во время нынешних бунтов не так уж много и, как правило, оно мотивировано.


Ɔ. Большой резонанс вызвали кадры коллективного избиения участниками беспорядков владельца магазина в Далласе.

Да, этот эпизод получил большую известность, но ставший знаменитым ролик не показывает предшествующие события. Более полная запись показывает, что непосредственно перед избиением человек с мачете в руках атаковал парня на скейтборде, что спровоцировало жесткую реакцию, при этом позже избитому была оказана первая помощь медиками-добровольцами, сопровождавшими протестующих. Известно, что избитый человек жив и не является владельцем магазина (предположительно он живет недалеко от района, где происходили беспорядки). Тем не менее в СМИ долго фигурировала запись лишь самого инцидента избиения, без кадров, поясняющих, что спровоцировало насилие.

Как бы то ни было, довольно много протестующих выступают лишь за мирные акции — они выходят на улицы днем и расходятся до захода солнца, когда обычно начинаются беспорядки. Кто-то оправдывает насильственные действия тем, что полиция нарушает «социальный контракт», когда совершает незаконные убийства, а власть, в свою очередь, нарушает его, покрывая полицию, поэтому отвечать на их действия собственным нарушением «социального контракта» — актами вандализма — справедливо и необходимо. Кто-то выступает с другой аргументацией, полагая оправданным разграбление крупных сетевых магазинов, которые демонстрировали пренебрежение интересами своих сотрудников в период локдауна. Еще таким магазинам обычно предъявляют «счет» за крайне жесткую реакцию на мелкие кражи: пойманные за этим занятием затем отправляются в тюрьмы, увеличивая контингент заключенных и жизненные трудности и так уязвимых семей, к которым, как правило, принадлежат эти не слишком опасные нарушители. Кстати, экспроприированные во время налетов на эти магазины товары иногда собирают в специальные палаточные «рынки», где все желающие могут бесплатно взять себе то, что им необходимо.

Мародерство и грабежи во время протестов в Лос-Анджелесе, 2 июня 2020 года Фото: Karzen Kit/ABACA


Ɔ. В этой картине участники беспорядков предстают благородными и тактичными альтруистами. Сомневаюсь, что так можно описать всех вовлеченных в эти события.

Разумеется, в беспорядках участвуют и обычные грабители, использующие ситуацию, чтобы нажиться. На улицы также могут выходить политические или полицейские провокаторы, специально разжигающие насилие. Поводов говорить об этом уже немало. Например, подозревают, что человек, поджегший в Миннеаполисе магазин крупной сети автозапчастей, — действовавший под прикрытием полицейский. В Филадельфии журналист снял подозрительную компанию белых парней, которые братались с полицейскими и собирались драться с участниками протестов. После того как кто-то из них заметил съемку, журналиста избили.

В Бруклине протестующие также подозревают, что одетые в гражданское полицейские пытались спровоцировать ограбление супермаркета, однако активисты остановили эти попытки.

Когда полицейские убивают невиновного человека, неизвестно почему показавшегося им подозрительным, немедленно можно услышать рассуждения о том, что нельзя винить весь институт полиции за то, что совершили несколько негодяев. Но если общество видит в толпе мирных протестующих пару отщепенцев, которые избивают кого-то палками, эта формула почему-то не работает. И у всех оказывается гораздо меньше желания копаться в контексте видеосвидетельства какого-либо эпизода беспорядков, чем в случае с видеозаписью убийства человека полицейскими, которое защитники полиции обычно разбирают по кадру.


Ɔ. А есть ли разница в оценке грабежей в зависимости от того, что является целью погромщиков?

Да, разница есть. В США общество традиционно симпатизирует небольшим семейным предприятиям. Часто жителям предлагают покупать товары именно там, а не в гигантах типа «Амазона», «Таргета» или «Волмарта», так как вместе с супермаркетами приходит и джентрификация, когда в недорогие районы приезжает средний класс, часто белый, и вытесняет оттуда местных жителей, часто небелых, и местные бизнесы. Многие говорят о том, что грабить во время протестов сетевые магазины, фастфуды и бутики — правильно, а местные маленькие магазинчики, рестораны и прочее трогать не надо, поскольку они — часть местного сообщества. Но есть также мнение, что у малого бизнеса есть страховка, поэтому ничего страшного не будет. Некоторые представители малого бизнеса сами выражают поддержку протестующим, кормят их. В Миннеаполисе индийский ресторан сгорел дотла, владельцы непоколебимы: пускай, если так надо ради общего блага. Но также известны видео, где приходящие грабить жестоко обращались с предпринимателями.

Примечательно, что именно в Нью-Йорке с введением комендантского часа грабежи почти полностью прекратились. Возможно, потому, что всё возможное успели разграбить, а магазины и рестораны забили фанерой. Но есть ощущение, что грабители как раз не хотят чересчур нарываться, и после комендантского часа на улицах остались лишь активисты, которых полиция загнала на Бруклинский мост и долго там держала.

Фото: AP/TASS

«Черные жизни важны». Или все?


Ɔ. Насколько заметно участие в акциях, вызванных убийством афроамериканца, представителей других расовых групп? И насколько заинтересованы в этом афроамериканские активисты?

В акциях протеста участвует абсолютно смешанный по расовому признаку контингент. То же самое можно сказать и о тех, кто поддерживает протест через соцсети. По сути, расизм — это проблема не только афроамериканцев, но и других комьюнити, например латиноамериканцев. Полицейские убивают и людей других рас. Ну и в целом тут, пожалуй, важную роль играет тот факт, что классовая общность людей разных рас объединяет их против системного неравенства американского общества, как социального, так и экономического, и расизм — лишь одна его грань.

Тем не менее вопрос о полицейском произволе в отношении афроамериканцев — центральная тема протестов. Поэтому их главный лозунг — Black lives matter («Черные жизни важны»). Некоторые не соглашаются, считая, что надо говорить all lives matter («все жизни важны»). И этот спор, пожалуй, разделил общество надвое. Одни считают, что все люди равны, но в существующем климате надо акцентировать внимание на сохранности жизней именно афроамериканцев. Другие настаивают, что какую-то одну группу выделять нельзя.


Ɔ. В выступлениях системных демократических политиков обычно проводится грань между поддержкой протестов и осуждением эксцессов, связанных с уличными беспорядками. Однако готовы ли проводить эту разделительную линию обычные граждане? Считают ли они, что и мирные демонстранты, и те, кто грабит магазины, — одного поля ягоды?

Здесь, как я уже говорила, все зависит от мировоззрения конкретного человека. Кто-то напирает на необходимость проведения разделительных линий, кто-то считает, что любые подобные разграничения обесценивают протест. Естественно, люди публичные стараются выбирать позиции, которые позволят им сохранить хорошие отношения с обеими сторонами, но это не всегда получается. В соцсетях запустили движение, где люди жертвовали деньги в так называемые залоговые фонды, из которых выплачиваются залоги за задержанных полицией участников протеста. Задержать, как мы понимаем, могут без всякого повода, поэтому сделанное пожертвование не обязательно значит, что жертвователь поддерживает именно уличные бунты, тем не менее некоторых знаменитостей, внесших свои вклады, обвинили именно в этом. Что касается обычных людей, то отношение к ситуации более-менее коррелирует с политической повесткой. Либералы и умеренные призывают к «цивильности» так как считают, что радикальные меры лишают протест легитимности, и приветствуют, например, объятия с полицейскими — их за это называют сторонниками полицейских и государственных репрессий. Марксисты, социалисты и анархисты выступают за захват госсобственности и жесткий диалог с полицией и властью, и их называют сторонниками насилия. Вопреки слухам, за расхищение товаров для наживы вне политической акции не выступает никто: те, кто хочет воровать и барыжить, делают это молча. Вообще очень заметно, что на акции протеста все приходят по разным причинам. Для большинства, на мой взгляд, расовый вопрос и вопрос правосудия — основные. Но есть те, кто агитирует за необходимость голосовать и менять общество мирным избирательным путем. А кто-то просто считает, что во всем виноват лично Трамп. Впрочем, есть ощущение, что людей с более левыми взглядами на протестах все-таки больше, чем либералов, даже в самое невинное дневное время.

Фото: AP/TASS

Подавление восстаний не проходит без травм


Ɔ. Правая часть американского общества сейчас обвиняет левых и либералов в лицемерии. Они резко осуждали выступления за отмену локдауна, указывая на то, что выходящие на улицу во время пандемии создают риски для жизни других людей. Сейчас же левые вполне поддерживают массовые акции, хотя коронавирус никуда не делся. Вообще какова роль «карантинной аргументации» в оценках допустимости уличных протестов?

Либералы действительно по большей части осуждали данные акции, но многие левые признавали правомерность аргументов в пользу ослабления карантинного режима, поскольку он лишил дохода, прежде всего, рабочий класс, а представители среднего класса могли сохранить свою работу с гораздо большей вероятностью. Впрочем, главными лозунгами протестов против локдауна были запросы потребительского или предпринимательского, а не рабочего характера. Например, «мы заслуживаем возможности постричься», «не губите мой малый бизнес». В некоторых случаях их участники рассуждали о том, что COVID-19 — миф, а вакцины вредны. Как бы то ни было, эти протесты не имели такой массовой поддержки, как сегодняшние выступления.

Что касается условий пандемии, во-первых, отчасти меры предосторожности во время уличных протестов соблюдаются. При объявлении новых акций всем участникам рекомендуется надевать маски, которые раздают бесплатно наряду с едой и водой, желающим могут спрыснуть руки антисептиком. На некоторых мероприятиях соблюдается социальная дистанция, хотя на других люди обнимаются, встают цепью и довольно тесно толпятся, несмотря на риски. Единого мнения об этом нет, но тут надо отметить, что противопоставление лишь с протестами против локдаунов не совсем корректно. Разные штаты по-разному относились к локдаунам. Некоторые ими пренебрегали, несмотря на высокий процент заражения. В ряде штатов и республиканцы, и демократы отказались переносить праймериз. Сейчас уровень распространения коронавируса в США пошел на убыль, на протесты приходят в основном более-менее молодые и, полагаю, здоровые люди, но выяснить, каково их влияние на рост показателей коронавируса, мы сможем лишь спустя какое-то время. Пока что даже эпидемиологи не могут прийти к консенсусу: некоторые из них считают, что расизм является гораздо более существенной и давней угрозой публичному здоровью, поэтому бороться с ним следует безотлагательно, несмотря на угрозу заражения. Для снижения рисков предлагается, например, пореже выкрикивать лозунги, чтобы не распространять вирус, а вместо этого полагаться на звуки инструментов и сообщения на плакатах.


Ɔ. Что случится, если Трамп осуществит свою угрозу и введет войска на улицы американских городов? Беспорядки, очевидно, будут быстро подавлены, но что станет с протестом — сойдет ли он на нет или примет другие формы?

В истории США есть примеры использования армии для подавления протестов и беспорядков. Последний раз подобное случилось в Лос-Анджелесе в 1992 году. Там на четвертый день уличных бунтов 13 500 солдат оккупировали город, после чего восстание быстро прекратилось. Но тогда речь шла всего об одном городе. Сейчас акции протеста идут уже во всех 50 штатах, и в крупнейших городах они довольно масштабные. Как в этой ситуации будут задействовать армию, сказать сложно. В любом случае, солдаты могут подавить мародерство, но едва ли загасят протест. Вообще насильственное подавление восстания граждан в Америке может привести к непредсказуемым общественным реакциям. И тут правильнее проводить параллель с событиями 1993 года. Тогда во время штурма c применением артиллерии осажденной штаб-квартиры секты «Ветвь Давидова» в Техасе случился пожар, в нем погибли 76 человек, включая женщин и детей. После этого в стране стремительно набирало обороты движение ультраправых ополченцев: например, в 2016 году одна такая бригада захватила заповедник в Орегоне и удерживала его несколько недель. Чаще всего такие ополченцы находятся в оппозиции к правительству, но у Трампа хорошо получается вызывать симпатии ультраправых, например, неофашистских групп, тем более он только что заявил о планах объявить террористической организацией движение «Антифа». Так что, возможно, и сейчас реакцией на подавление протестов станет подъем ультраправых группировок. Как это все может развернуться, никто не знает.

Протесты возле Белого дома в Вашингтоне, 2 июня 2020 года Фото: AP/TASS


Ɔ. Есть ли у протестов своя расширенная повестка и готовность к организации? Может ли у такого масштабного движения быть какое-то долговременное организационное будущее или все сойдет на нет, как с «Оккупаем» и с движением «Желтых жилетов» во Франции?

Опять же предсказать что-то довольно сложно. Но суть такова: у движения, судя по всему, нет централизованных лидеров. В какой-то мере его координируют ячейки организации Black Lives Matter, в разных формах участвуют существующие партии, например, Workers World и разные ячейки «Демократических социалистов Америки», но в целом каждую отдельную акцию устраивают разные люди, часто не связанные с организаторами других акций в том же городе. Где-то это отдельные люди, где-то — конкретные небольшие объединения. Это, с одной стороны, вызывает критику, потому что получается, что целостности и единой программы нет, ну возникают разногласия, например, кто-то готов приглашать полицейских на акцию, а кому-то при таком условии проще ее отменить. Но, с другой стороны, это и есть настоящие grassroots, инициатива снизу, которая проклевывалась по всей стране из крошечных семян и теперь пустила мощные корни. Опять же, ввиду разочарования в электоральной модели политики, многие более радикальные левые в Америке считают, что путь вперед лежит через изучение политической теории, организационную работу и формирование общественных групп по интересам. Сейчас как раз те, кто организовывался, чтобы бороться за равенство, получили свою платформу на улицах. Политическая повестка протестующих имеет нюансы в зависимости от интересов отдельных групп, но в целом сводится к принятию закона об экономических и расовых правах. В него могут входить реформа криминальной юстиции, организация системы доступного государственного здравоохранения, репарации афроамериканцам, введение универсального базового дохода, законы против лоббистов, жилищная реформа, новый зеленый курс для построения экологически ориентированной экономики и отмена платного высшего государственного образования. Некоторые конгрессмены уже используют эту повестку полностью или частично, пункты этой программы достаточно популярны у представителей советов штатов, городов и округов. Все это в будущем создает возможности для актуализации этих низовых требований и их закрепления в основной политической повестке страны. Посмотрим, что будет дальше.

Беседовал Станислав Кувалдин

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться
Читайте также
Америка уже больше недели охвачена беспорядками, ставшими самыми массовыми с 1968 года, когда был убит Мартин Лютер Кинг. Уже прозвучали сравнения с «цветной революцией», которая, мол, пришла в дом тех, кто ее сеял по всему миру. Так пора ли «хоронить империю»?
Новое протестное движение Франции говорит от имени человека труда и хочет, чтобы государство задумалось о том, как выглядит жизнь за открыточными кадрами французской провинции
 Нынешняя ситуация по сути «обнулила» всю работу несогласных с политическим режимом за предыдущие несколько лет. Если раньше в ее основе была мобилизация сторонников путем их участия в массовых, чаще всего несанкционированных, акциях протеста, с сопротивлением властям, громкими задержаниями и их использованием в пропаганде своих целей и требований, то в условиях карантина такая стратегия становится бессмысленной. Сами недовольные властью, судя по публикации в «Снобе», находятся в полной растерянности, не зная, как изменить формы и методы политической борьбы. Тем не менее выход есть из любого, даже на первый взгляд безвыходного положения