Начать блог на снобе
Все новости

Колонка

«Раньше нам такая жизнь и не снилась».

Как рабочие и колхозники обсуждали Конституцию 1936 года

5 Июня 2020 10:44

В 1936 году страна тоже готовилась к конституционным преобразованиям — по всему СССР шло обсуждение проекта «сталинской» Конституции. Власти писали ее как «самую передовую в мире», но многие трудящиеся и тогда ничего хорошего от Конституции для себя не ждали

Процесс принятия поправок в Конституцию, после того как Владимир Путин назначил дату голосования на 1 июля, вышел на финишную прямую. Теперь, когда паровоз уже не остановить, дело за малым — разъяснить россиянам, за что именно им, собственно, предлагается проголосовать.

Читать текст поправок в наше время способны только особенно сдвинутые на политике люди. Обыватель в наш век клипового сознания нуждается в формулировках покороче — как команда, как выстрел. Такие требования генерал из «Особенностей национальной охоты» выдвигал к тостам. Тост, кстати, тоже вполне подходит. «Ну — за семейные ценности», например. Или «Ну — за ежегодную индексацию пенсий». 

Примерно таким языком с россиянами общались через агитационные плакаты, которые с марта так никто и не убирал с улиц. Сейчас к плакатам добавился видеоформат: Russia Today выпустил агитационный ролик с известными людьми, читающими почему-то преамбулу к Конституции, а не поправки, а скандально известное агентство ФАН — скетч о том, как ребенка усыновила гей-пара. Что хотели сказать авторы первого ролика, не очень понятно, зато посыл второго — проще некуда.

Агитация пока что, честно говоря, на детсадовском каком-то уровне, из серии «будешь плохо себя вести — бабайке отдам». Даже немного обидно, что изготовители такого низкого мнения об умственных способностях россиян. 

Фото: Slava Katamidze Collection/Getty Images

Это сейчас дизайнер Артемий Лебедев может сняться в агитационном ролике, как оказалось, не понимая даже, за что агитирует. Раньше к делу относились все-таки куда обстоятельнее. Во времена, когда сознание людей еще не было клиповым, потому что и клипов-то еще не было, в СССР принималась вторая по счету Конституция страны, «сталинская». Старт подготовки был дан в январе 1935 года решением Политбюро ЦК ВКП(б). Писали ее не какие-то наспех согнанные спортсмены и актеры — статьи, подготовленные специальной комиссией и 12 подкомиссиями, дотошно вычитывал и переписывал лично Иосиф Сталин. Но главное — проект Конституции впервые был представлен на всенародное обсуждение.

Советская власть, хотя и любила лозунги, в данном случае не ограничилась ими. Текст будущей Конституции был опубликован целиком в газетах, и его обсуждали по всей стране на протяжении полугода. В каждом колхозе, на каждом предприятии или в организации, в сельсоветах и красных уголках проходили собрания, о которых составлялись ежемесячные отчеты. К примеру, в Новгороде, как сообщал Ленинградский обком ВКП(б) (Новгород тогда входил в состав Ленинградской области), было создано 445 специальных кружков по изучению Конституции, на предприятиях и в учреждениях Череповца — 108 кружков и еще 45 — при жактах (предшественники ТСЖ) для домохозяек, и так далее. Уклониться от обсуждения практически не было возможности. Агитаторы выезжали даже в поля — так, согласно одной из сводок УНКВД Ленобласти, в Лычковском районе с колхозниками на полях провели не менее 10 читок Конституции. 

Иногда на такие собрания даже приходилось приглашать учителей географии, которые объясняли колхозникам, где вообще на карте СССР расположены республики, о которых идет речь. Все делалось для того, чтобы ни один трудящийся в итоге не мог сказать, что незнаком с предметом обсуждения.

Большинство граждан, как и следовало ожидать, пришло от Конституции в полный восторг, проявляя при обсуждении «большой рост политической сознательности, активности и преданности делу социализма, коммунистической партии и вождю народов тов. Сталину». Сводка ЛОК ВКП(б) от 10 октября 1936 года, например, цитирует слова колхозника Дежуркина: «Раньше нам и не снилась такая жизнь, — говорил Дежуркин, — а теперь мы и сами видим, как о нас и нашем быте заботится наш родной, великий Сталин. Мы многим обязаны нашему государству, поэтому должны работать еще лучше». Другой колхозник, по фамилии Лукьянов, радовался тому, что теперь люди будут сами избирать себе депутатов: «Теперь уже никто из нас не пойдет на удочку классово-враждебных людей, которые попытаются помешать социалистическому строительству». Участники собраний могли подавать предложения, и некоторые из них соответствуют духу времени до сих пор — так, колхозница Кручинина из Мяксинского района (ныне Вологодская область) предложила, чтобы «лица, ведущие контрреволюционную работу, карались по закону». 

Многие крестьяне и рабочие, услышав, как о них заботится родной Сталин, немедленно воодушевлялись и брали на себя повышенные трудовые обязательства — чего явно не хватает нынешним адептам власти. Космонавт Олег Кононенко, снявшийся в ролике RT, тоже мог бы пообещать в два раза чаще летать в космос, сыровар Олег Сирота — варить вдвое больше сыра и так далее.

Некоторым контрастом на этом фоне смотрятся часто встречающиеся предложения вписать в Конституцию оплачиваемые отпуска и твердые выходные для колхозников — очевидно, острая в то время тема. 

Но не одним колхозникам нравилась Конституция. В отчете Дзержинского райкома ВКП(б) сохранились слова крупного ленинградского архитектора Александра Гегелло, который много поездил по Европе и засвидетельствовал, что в СССР трудящиеся имеют не только право на труд и на отдых, но и пользуются санаториями и домами отдыха, в то время как на Западе всего этого нет — и все эти права записаны в Сталинскую Конституцию. Газеты, конечно, тоже не скупились на эпитеты в адрес «величайшего исторического документа нашей эпохи».

Однако звучали среди одобрительного хора и другие мнения, и их было немало. В сводках НКВД эти мнения именуются клеветническими измышлениями антисоветских элементов либо наиболее отсталых рабочих и служащих. Эти несознательные граждане утверждали: «Все эти свободы — обман» и «НКВД по-прежнему будет бесконтрольно арестовывать» и т. п. 

Не исключено, что многочисленные критические высказывания, сделанные в процессе обсуждения Конституции, укрепили Сталина в решимости начать массовые репрессии

Единоличник Харин, например, говорил, что «у большевиков на деле получается всегда наоборот... Конституция и шум вокруг нее, все это не для нас, а для заграницы, для агитации там за Советскую власть». Студент Кондитерского института Парулавой рассуждал: Свобода слова, свобода печати — попробуй сказать что-нибудь, так тебе за это попадет». «Конституция ничего не даст. Власть была и останется властью. Свободы как не было, так и не будет... Труд и за границей принадлежит людям, разница только та, что там за него платят», — это слова конструктора Шварца.

«Неприкосновенность личности и жилища — а все же представители ГПУ как прежде с личностью гражданина не очень стеснялись, так и дальше будет», — пророчил артист Крамской, который тоже был согласен с тем, что «Конституция печатается для заграницы». 

Немало советских граждан понимало, что Сталину передовая Конституция нужна была в первую очередь для создания положительного имиджа на Западе, и многие ее положения он и не собирался выполнять. Видели это не только интеллигенты вроде Крамского, но и рабочие: «Это все ерунда, только для заграницы, — полагал слесарь Оптического завода Андреев и удивлялся: — Опять стали употреблять слова родина, отечество... говорили, что у рабочих нет отечества, а теперь назад».

В том самом Лычковском районе, где колхозникам устраивали читки Конституции в полях, колхозник Андрей Зубрин, выступив в прениях, заявил, что «в СССР существует принудительный труд и эксплуатация трудящихся. СССР идет не к социализму, а к фашизму».

По всей видимости, в 1936 году на подобных собраниях еще дозволялось выступать в самом деле открыто. И не все критики обязательно подвергались репрессиям — среди негативных откликов в сводках сохранилось, к примеру, высказывание географа Михаила Семенова-Тяншанского о том, что «ни свободы слова, ни свободы печати, ни свободы собраний не будет, и выбирать депутатов коммунисты будут сами»; скончается ученый в 1941-м в блокадном Ленинграде, успев перед этим защитить докторскую.

Широким массам трудящихся о мнениях «классово-враждебных элементов», естественно, ничего не сообщили. Однако именно они в итоге оказались правы: советские граждане действительно так и не увидели свобод, обещанных в «самой передовой» Конституции мира, а сотрудники внутренних органов и дальше «не очень стеснялись с личностью гражданина».

Само принятие Конституции проходило на фоне так называемых Московских процессов — а через год в стране развернулся Большой террор и наступила такая жизнь, которая и вправду не снилась. Не исключено, что многочисленные критические высказывания, сделанные в процессе обсуждения Конституции, укрепили Сталина в решимости начать массовые репрессии. А современную российскую власть, возможно, подвели к мысли о том, что со всенародным обсуждением лучше не связываться — достаточно будет плакатов и видеороликов.

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

Верховный суд Башкирии полностью оправдал двух из трех полицейских, осужденных по делу о групповом изнасиловании дознавательницы МВД в Уфе. Рассказываем, что известно об этом деле на данный момент
Предложенный правительством план восстановления российской экономики — сочетание уже принятых антикризисных мер с ускоренной реализацией нацпроектов. Вот только эффект от этих проектов ожидается куда как более скромный, а национальные цели развития и вовсе можно забыть
Во вторник в Центризбиркоме объяснили процедуру голосования по поправкам в Конституцию. По словам Эллы Памфиловой, россияне смогут отдать свой голос не только 1 июня, но и «и в течение 6 дней до этого» — досрочно, на дому и придомовых территориях. Кроме того, глава ЦИК рассказала, что на избирательные участки будут пускать не больше 12 человек в час или — 144 в день, а членов комиссии обяжут пользоваться санитайзерами и носить защитные костюмы. Им также запретят брать в руки паспорта — избиратель должен будет показать его с расстояния минимум в два метра. Что думают политологи, политики и общественные деятели о предложениях Центральной избирательной комиссии, — в подборке мнений «Сноба»