Начать блог на снобе
Все новости

Колонка

Заберите деньги у полиции.

Почему в России поймут лозунг американских протестов

26 Июня 2020 12:40

Граждане России особенно хорошо понимают, что такое не иметь привилегий в общении с силовиками, хотя, возможно, еще не знают, как и от чьего имени заявить о проблеме

Если смотреть на американские протесты с другого берега океана, понимание многих требований и лозунгов их участников может теряться из-за недостаточной погруженности в местные реалии. Без непосредственного опыта жизни людей разных рас бок о бок друг с другом, сложившихся механизмов взаимодействия различных сообществ как между собой, так и с представителями власти, а также без многолетней рефлексии над этими вопросами в публицистике и искусстве и научных исследований проблемы вряд ли можно до конца понять как позицию протестующих, так и их критиков справа. 

Мы так или иначе смотрим на эти проблемы и на предлагаемые способы их решения, пропуская все через российский социальный опыт. На нас также, вероятно, влияют исторические травмы российского общества — например, у нас есть страх перед революцией и понимание издержек воплощения социалистических лозунгов. Однако в некоторых случаях именно опыт жизни в современной России и понимание взаимоотношений между властью и обществом могут позволить нам понять, чего же хотят участники митингов и бессрочных акций, считающих, что жизни черных важны. Во всяком случае, выдвигаемый на многих из этих акций призыв лишить финансирования полицию, кажется, относится именно к тем лозунгам, который могут понять люди, не слишком искушенные в последних достижениях расовых исследований, но зато представляющие, что такое силовики в их повседневной деятельности.

Фото: Max Herman/Reuters

Что именно значит лозунг Defunding police (урезать финансирования полиции)? Почему часть американцев вообще могла захотеть, чтобы полицейские бюджеты были сокращены? Прежде всего, следует отметить, что это предложение появилось не вчера, и роль полиции в жизни уязвимых сообществ Америки давала для этого разнообразные поводы. Не случайно, чаще всего с предложениями разной степени радикальности в отношении полиции и ее бюджетов (а иногда и самого ее существования в нынешнем виде) выступали черные активисты, в частности, Анджела Дэвис. С предложениями лишить полицию части нынешних полномочий выступали и некоторые ученые, внимательно изучавшие вопрос взаимоотношений общества с полицейскими. Отстаиванию этой позиции посвящено, в частности, нашумевшее исследование профессора социологии из Бруклинского колледжа Алекса Витале The end of Policing, в котором он подробно анализирует повседневную деятельность полиции и пытается понять, насколько служители закона, которым дана власть защищать граждан от преступников, действительно выполняют общественно полезную роль и служат обществу, а не заняты «поисками под фонарем» и целенаправленным преследованием тех, кто, с их точки зрения, заранее подозрителен и не защищен разного рода неформальными привилегиями. Выводы, которые делает Витале, не в пользу полицейской службы. 

Впрочем, понятно, что и сами такие исследования, и первичный посыл активистов, выдвигавших антиполицейские лозунги в прошлом, и теперь основываются на некотором фундаменте повседневного знания: часть американцев видит в полиции угрозу или, по крайней мере, им не кажется, что полиция делает безопаснее их жизнь. И едва ли мы в данном случае говорим исключительно о преступниках. Если 64% проживающих в США латино считают, что полиция относится пристрастно к представителям их сообщества и подозревает их в преступлениях лишь по внешнему виду, вряд ли это связано с криминальными наклонностями двух третей выходцев из этих стран. Если 69% черных не чувствуют себя в безопасности при общении с полицией, дело тоже вряд ли в том, что все они потенциальные преступники. Именно постоянное воспроизводство стандартных моделей поведения полицейских, согласно которым черный или ибероамериканец заведомо более подозрителен, чем белый, приводит к хроническому напряжению в этих отношениях. Даже если полицейские проявляют такую предвзятость вовсе не из собственной злонамеренности, а опираясь на данные статистики, это поддерживает порочный круг и способствует дополнительной криминализации сообществ. 

Один из классических примеров последствий этой предвзятости — огромная диспропорция в количестве черных и белых, привлеченных к суду за преступления, связанные с наркотиками, что отчасти объясняется тем, что черный с большей вероятностью вызовет подозрение полиции, а неблагополучные районы, где преимущественно проживают черные, патрулируются усиленней, чем безопасные пригороды.

Сторонники сокращения финансирования полиции (во всяком случае те, кто не склонен к крайним мерам) при этом не выступают за то, чтобы закрыть полицейские участки и распустить копов по домам. Речь идет, скорее, о том, чтобы направить выделяемые полиции деньги на решение проблем безопасности другими путями — например, окончательной декриминализацией легких наркотиков, которые с точки зрения протестующих не создают проблем для общества и общественного здоровья, тогда как борьба с ними отвлекает полицейские ресурсы и приводит к огромному числу ненужных арестов. Сторонники лишения полиции части выделяемых денег также полагают, что, если направить часть зарезервированных для полиции средств на образовательные программы, решение проблем психического здоровья, расширение программ доступного жилья, то это само по себе повысит уровень безопасности на улицах, сократит питательную среду преступности, а также передаст ряд вопросов в руки специалистов, которые смогут адекватнее отреагировать на проблему. Грубо говоря, если психически неуравновешенный человек с жилищными проблемами получит доступное жилье и адекватную помощь, он с меньшей вероятностью совершит опасные и необдуманные поступки.

В американских сюжетах деятельность полиции рассматривается через призму негласных привилегий, которыми, как предполагается, по умолчанию наделены в США белые, и одна из таких привилегий — быть «невидимым» для полиции, не вызывать ее подозрений. Однако на эту же ситуацию можно посмотреть из России, где привилегии определяются не цветом кожи, однако совершенно очевидно, кто, будучи лишен определенных связей и позиции в обществе, будет беззащитен перед полицией и может стать объектом ее произвольных претензий. 

Нынешняя российская власть постоянно говорит, что недопустимо экономить на безопасности государства. Общество, видимо, усвоило эту установку

Известно, что осужденные по 228-й («наркотической») статье сейчас составляют одну из главных категорий заключенных в России. Не нужно говорить о том, что часто означает попадание в полицейское отделение для некоторых подозреваемых и насколько велик у них шанс выйти оттуда без вреда для здоровья или вообще живым (для этого стоит лишь забить соответствующий запрос на русском языке в поисковых сетях).

Нынешняя российская власть постоянно говорит, что недопустимо экономить на безопасности государства. Общество, видимо, усвоило эту установку — по крайней мере, траты на вооруженные силы не вызывают на настоящий момент ощутимого недовольства. Однако готовность тратить деньги на поддержку и усиление военной мощи, предназначенной для сдерживания внешних врагов, вряд ли автоматически означает согласие с тем же энтузиазмом усиливать мощь полиции, чья деятельность по определению обращена к жителям страны. И сумма в 1 триллион рублей, предназначенная в бюджете для Министерства внутренних дел, могла бы вызвать определенные вопросы.

Впрочем, эти вопросы должен кто-то задать. Неясно, есть ли сейчас в России сообщества, способные твердо заявить о том, что не согласны с ролью полицейских в обществе, полагают, что полномочия полиции избыточны и некоторые функции полицейских лучше исполнили бы, скажем, специализированные НКО. Для этого нужен и уровень доверия к таким НКО, и большая свобода их деятельности, и, вероятно, другой уровень осознания сообществами своих интересов.

Не стоит думать при этом, что власть полностью исключает такую возможность усилить роль не занимающихся политикой некоммерческих организаций или принимать во внимание неопасные инициативы местных гражданских объединений. Например, президентское указание усилить поддержку социальных НКО, появившееся в разгар пандемии, показывает определенную заинтересованность в их деятельности. Вот только грань, после которой прежде не вызывавшие опасений инициативы и гражданская активность начинают считаться подозрительными и попахивающими политикой, у нас остается крайне зыбкой. А любые зыбкие и произвольно меняющиеся границы кто-то должен контролировать и охранять (и, разумеется, применять к санкции к тем, кто объявлен нарушителем). А значит, полиция для власти оказывается со всех точек зрения гораздо более надежным инструментом.

Так что пока мы, видимо, можем лишь прислушиваться к дискуссиям о полиции, происходящим за океаном, когда некоторые из граждан России могут буквально кожей и на бессознательном уровне понимать аргументы, приводимые активистами в пользу лишения полиции денег и полномочий, но не понимают, кто среди родных осин может поднять голос от имени «непривилегированных».

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

Массовые уличные протесты и не менее массовые беспорядки, вызванные убийством афроамериканца Джорджа Флойда в Миннеаполисе, позволяют говорить о масштабном политическом и общественном кризисе, с подобным какому Америка не сталкивалась больше полувека. О том, что вывело Америку на улицы, «Сноб» поговорил с жительницей Нью-Йорка, главным редактором сайта supamodu.com Катей Казбек
Любые памятники могут в определенное время начать мозолить глаза и оказаться снесенными под влиянием общественного порыва. Это стоит учитывать тем, кто рассчитывает на вечное поклонение тем или иным монументам
Америка уже больше недели охвачена беспорядками, ставшими самыми массовыми с 1968 года, когда был убит Мартин Лютер Кинг. Уже прозвучали сравнения с «цветной революцией», которая, мол, пришла в дом тех, кто ее сеял по всему миру. Так пора ли «хоронить империю»?