Начать блог на снобе
Все новости

Интервью

Редакционный материал

Политический обозреватель Артем Шрайбман: Майдан в Белоруссии после выборов не начнется

Александр Лукашенко может проиграть намеченные на 9 августа выборы президента Белоруссии. Судя по неофициальным опросам, находящегося у власти 26 лет политика готовы поддержать не более 6% жителей страны. Еще на этапе сбора подписей под стражу поместили двух наиболее популярных противников действующего главы государства: известного видеоблогера Сергея Тихановского задержали в мае по делу о нападении на полицейского, а на банкира Виктора Бабарико завели уголовное дело из-за «противоправной деятельности» в Белгазпромбанке, который он ранее возглавлял. О ходе выборной кампании «Снобу» рассказал белорусский политический обозреватель Артем Шрайбман

30 июня 2020 17:43

Фото: Личная страница Артема Шрайбмана/Facebook
 


Ɔ. Чем нынешняя кампания отличается от выборов 2015 года?

Сейчас в стране гораздо больше граждан, которые по тем или иным причинам недовольны властью. Кроме того, появились кандидаты нового формата — банкир Виктор Бабарико, блогер Сергей Тихановский и бывший помощник Лукашенко по науке и технологиям и глава Парка высоких технологий Валерий Цепкало. Раньше такие люди в Белоруссии в политику не шли. Власть эту политизацию видит и отвечает довольно жесткими репрессиями — задержаниями и разгоном протестных акций. Все это происходит еще до выборов, на этапе сбора подписей.


Ɔ. Почему Бабарико, Тихановский и Цепкало — это кандидаты «нового формата»?

Они не принадлежат к традиционной оппозиции и каким-либо политическим структурам. В каком-то смысле они появились на политической сцене из ниоткуда, хотя, безусловно, Виктор Бабарико и Валерий Цепкало и раньше были довольно известными в стране людьми. Их решение принять участие в выборах стало сюрпризом и для власти, и для многих избирателей. Они — выходцы из истеблишмента. Такие люди и раньше выдвигали свои кандидатуры, но это было давно. Большинство из тех, кто ранее решал переметнуться в оппозицию, в конце концов оказывались в тюрьмах. Яркий пример — Александр Козулин, бывший ректор Белорусского госуниверситета, который участвовал в выборах 2006 года, а затем получил срок по обвинению в хулиганстве. Видимо, за эти 15 лет действие карательной «прививки» ослабло, и яркие люди снова пошли в политику. Отсутствие негативного бэкграунда позволило им, по крайней мере Бабарико и Тихановскому, «выстрелить» и собрать свою аудиторию.


Ɔ. Со стороны складывается впечатление, что белорусское общество разделилось на тех, кто за президента, и тех, кто хочет видеть во главе страны новое лицо — и они готовы голосовать за кого угодно.

Люди недовольны Лукашенко по разным причинам. Избирателей можно долго дробить на разные группы, но, если упрощать, то есть «низы» — жители маленьких поселков и деревень, и, как говорят у вас в России, «креативный класс», горожане. Низы не устраивает прежде всего экономическое положение — отсутствие роста доходов и одновременное увеличение цен. Из-за такой безнадеги многие молодые люди уезжают сначала из деревень, а потом и из страны, что, конечно, не нравится их родителям. У креативного класса свои запросы. Резюмируя — белорусское оппозиционно настроенное общество сейчас разделено на группы. На первую группу работает блогер Тихановский, а на вторую — Бабарико и Цепкало.


Ɔ. Недавно вы написали, что страна сползает в «воронку насилия». Протестные акции в Белоруссии и раньше разгоняли достаточно жестко, почему сейчас вы видите предпосылки к эскалации насилия на улицах?

Я не имею в виду насилие по «украинскому» образцу 2014 года — Майдан. Я сравниваю ситуацию с той, что была в Белоруссии раньше. Репрессии здесь шли по примитивному сценарию: как только протесты начинались, силовики их сразу же подавляли. На этом все и заканчивалось. Теперь же из-за массовой политизации протестовать начинают люди, которые раньше политикой не интересовались. Это такие политические неофиты, у нас их еще называют «небитые». Они, в отличие от прожженных активистов, не знают, за какие рамки при борьбе с силовиками лучше не заходить. Поэтому уже были случаи, когда участники протестных акций отбивали «своих» у ОМОНа. Еще одно новшество — личные данные милиционеров, участвующих в задержаниях, моментально разлетаются по чатам в мессенджерах. Пока это «вегетарианские» методы борьбы, но неизвестно, как поведет себя толпа при серьезных столкновениях с силовиками. Однако я уверен, что, увидев сопротивление, правоохранители ответят еще большим насилием. События могут развиваться по-разному, возможно, будут жертвы, поэтому я и говорю о «воронке» и о том, что этот процесс надо остановить. Правда, непонятно, кто это может сделать.

Раньше до выборов допускали всех, кто смог собрать 100 тысяч подписей, потому что власть понимала — она контролирует итоговый подсчет голосов. Сейчас ситуация изменилась. Не уверен, что Бабарико и Тихановского допустят до бюллетеня. Теперь вопрос в том, кто окажется сильнее: силовой ресурс власти или потенциал общественного сопротивления. Я бы пока поставил на первое, но все может измениться.


Ɔ. Российские власти почти никогда не принимают решения под давлением, по крайней мере, не реагируют на общественные запросы сразу. Есть, конечно, исключения, как, например, дело Ивана Голунова. В Белоруссии общество сможет «отбить» Бабарико?

В Белоруссии были примеры успешного общественного давления. Три года назад после нескольких региональных протестов Лукашенко отменил «декрет о тунеядстве». В прошлом власти приходилось отпускать политзаключенных под внешним давлением и под угрозой санкций. Но не думаю, что в этот раз обществу удастся добиться освобождения того же Бабарико.


Ɔ. С Бабарико ситуация сложнее, потому что на него уже заведено несколько уголовных дел?

В том числе. Думаю, в случае с Бабарико все дойдет как минимум до суда. Но, повторюсь, многое зависит от внешнего давления, в том числе со стороны России. Не стоит забывать, что Белгазпромбанк — это российский актив. В случае с внешними игроками зависимость прямая: чем больше давление, тем выше вероятность, что Бабарико выйдет на свободу. С внутренним протестом — наоборот. Думаю, что власть, чувствуя какую-либо опасность для себя, не будет «подбадривать» протестующих — отпускать Бабарико и Тихановского. Также не стоит забывать, что в Белоруссии есть условное наказание, есть срок с отсрочкой или возможность погасить нанесенный экономический ущерб. Развилок много, и пока понять, по какому пути пойдет власть, невозможно.


Ɔ. Почему Бабарико и Тихановский за решеткой, а Цепкало нет?

Это может быть связано с тем, что его электоральная поддержка не очень высока (по неофициальным опросам, его готовы поддержать около 13% граждан. — Прим. ред.). Во время кампании он ведет себя спокойнее остальных кандидатов, но Лукашенко обращал внимание и на его персону. Уголовное дело пока не завели, но ситуация всегда может измениться (во время подготовки интервью стало известно, что ЦИК Белоруссии не допустил Цепкало до выборов. — Прим. ред.)


Ɔ. Вначале вы сказали, что у трех основных оппозиционных кандидатов разные аудитории. Возможно ли объединение вокруг Цепкало, если Бабарико и Тихановский не попадут в бюллетень?

Вокруг него, разумеется, объединятся далеко не все, некоторые избиратели не доверяют ему, как бывшему чиновнику из администрации Лукашенко. Если Цепкало допустят до выборов, то часть людей начнет воспринимать его как кандидата-спойлера действующего президента. Но оставшиеся оппозиционно настроенные граждане его поддержат. И тут перед Цепкало встанет вопрос: призвать людей выйти на улицы или нет. Чтобы решиться на поступок, из-за которого можно выйти из дома, а вернуться туда через пять-десять лет, нужны особые качества. Не думаю, что в нем есть такой «стержень». Но я сомневаюсь, что и Цепкало допустят до выборов.


Ɔ. Во время этой президентской кампании Лукашенко часто упоминает Россию, говорит, что российские силы влияют на выборы. Почему столько внимания уделяется Москве?

Различные российские политтехнологи действительно активизировались, но произошло это не «вчера», а еще на заре обсуждения интеграции (переговоры об углублении интеграции союзного государства. — Прим. ред.) два года назад. Лукашенко сейчас использует Россию, превращая ее во «врага», а самого себя — в защитника национального суверенитета. По его словам, оппозиция выступает не против него лично, а за разрыв страны. Эта версия удобна и для внутреннего пользования, и для Запада. Лукашенко как бы говорит ЕС: «Мы тут не с внутренними врагами боремся, а страну от ФСБ и гибридного вторжения спасаем». Однако я не думаю, что кто-то из западных политиков в это верит. Заметьте, говоря о России, Лукашенко и его чиновники никогда не задевают высшее российское руководство. Они говорят о «Газпроме», каких-то олигархах и чиновниках, но не о Владимире Путине.

Свидетельств того, что Москва сейчас как-то влияет на политизацию общества, выборы и протесты, у нас нет. Не думаю, что Россия вообще может это сделать, а главное, зачем ей это нужно? Во-первых, на выборы в авторитарных странах довольно сложно влиять извне. Когда нет самостоятельной политики, любое вмешательство выглядит очень грубо и очевидно. Во-вторых, непонятно, на что расчет. Единственное, что приходит на ум, — это желание Москвы заставить Лукашенко нервничать. Но, повторюсь, различные медийные атаки, в том числе в телеграм-каналах, на белорусского президента идут не первый год. С выборами они, как мне кажется, связаны мало.


Ɔ. То есть в версию, что на выборах есть пророссийский кандидат, вы не верите?

Лукашенко в качестве президента решает для России важнейшую задачу: при нем страну никогда не примут в ЕС и другие прозападные структуры. Кроме того, не стоит недооценивать консерватизм Путина: он не любит революции и не откажется от проверенной схемы в пользу неизвестности. Да и кто даст гарантию, что технический пророссийский кандидат, который получит президентское кресло в Минске, после выборов будет слушать указания из Москвы?


Ɔ. Может ли получиться так, что Россия, как и в случае с Украиной, сейчас делает ставку не на того кандидата? В 2014-м Москва поддержала Януковича. Мы все знаем, чем это закончилось: война, разрыв дипотношений и свертывание экономического сотрудничества.

Майдан в Белоруссии после выборов не начнется. Янукович был слабым президентом, у него не было контроля над всей страной. С Лукашенко все иначе — он пока с протестами успешно справляется. Кроме того, для разрыва с Россией нужны политики, которые будут продвигать эту идею. Среди оппозиционных кандидатов таких нет. Даже бунтарь Тихановский не более прозападный, чем Лукашенко. Если мы все-таки представим революцию в Белоруссии, то можно предположить, что после нее отношения двух стран будут похожи на нынешние отношения России с Арменией, Путина и премьера Пашиняна. Российская власть его очень легко приняла.


Ɔ. В Кремле могут переживать, что нынешняя политическая ситуация в Белоруссии — это небольшая иллюстрация того, что начнется в России после «обнуления» президентских сроков, что белорусские волнения могут переметнуться и через границу?

Мне сложно рассуждать о внутрироссийских делах, но мне кажется, что в России протестная активность связана прежде всего с внутренними причинами, а не с тем, что происходит в соседних странах. Вообще на просторах бывшего СССР логика «арабской весны», когда одна страна «вспыхивала» за другой, не работает. Кроме того, у Владимира Путина гораздо больший потенциал для сохранения власти, чем у Александра Лукашенко. Их рейтинги нельзя сравнивать даже сейчас, когда популярность Путина упала до рекордных значений. Мы говорим о людях с совершенно разной степенью устойчивости. Хочется, конечно, узнать, кто кого из них пересидит — это очень интересный забег.

Беседовал Никита Павлюк-Павлюченко

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

История с поправками к Конституции в конце прошлой недели вдруг повернулась к нам неожиданной стороной — лингвистической. Вместо поправок заговорили о правках, а вместо обнуления сроков — об обнулении грамотности
Инцидент с нападением на съемочную группу ведущей Первого канала столкнул «элиту» с «глубинным народом»
«Сноб» обратил внимание на аномальную активность под последним постом Сергея Собянина в Instagram. Меньше чем за неделю он собрал рекордные 43 тысячи комментариев (большинство из них негативные), что в десятки раз выше обычных показателей в аккаунте московского мэра. В чем причина такой аномалии, есть ли среди комментирующих боты и при чем тут слово «мамаши»? Разбирался Никита Павлюк-Павлюченко