Начать блог на снобе
Все новости
Колонка

Кто за все ответит, или Где найти козла отпущения

7 Июля 2020 18:39

Почему дело, заведенное в отношении Ивана Сафронова, — не уникальное, а одно из тех, что стоят в ряду нападок на журналистов. И общее у этих дел — максимальная непрозрачность следственных действий, которая говорит о значимом кризисе в обществе

Я знаю, что у нас принято говорить что-то в духе «дыма без огня не бывает». Или еще так: «Ну если дело завели, то там точно что-то было». Но в связи с последними событиями, которые произошли в отношении журналистов (давайте коротко перечислю: дело Прокопьевой, штрафы СМИ, арест и обвинение издателя «Медиазоны» Петра Верзилова, арест Ильи Азара и задержание журналистов, выходящих на одиночный пикет, и, наконец, арест журналиста Вани Сафронова), пришло время задуматься, а что же там было на самом деле и что за огонь трещит в каминах ФСБ, СК, прокуратуры, РКН — дым, который застилает нам глаза и вызывает слезы.

Кажется, стало слишком много тайного, закрытого, укрытого, чему мы — в смысле общество — должны безоговорочно верить. Но доверие не абсолютная величина, доверие — это процесс, который предполагает работу с обеих сторон. То, как работают в этом направлении наши правоохранительные органы, превращает всю страну в театр абсурда, находиться в котором брезгливо, невыносимо и страшно. 

Фото: Михаил Джапаридзе/ТАСС

Наши органы не право охраняют, а карают и наказывают. Вот, к примеру, «любимое» ведомство журналистов — Роскомнадзор. Я что-то не припомню, чтобы в РКН со мной или моими коллегами поговорили о том, что такое фейк-ньюс, или, например, предложили свою помощь в выявлении бранных слов в видео. (Это, кстати, самая частая проблема у СМИ. Нет, не потому, что мы материмся как сапожники, хотя не без этого. А потому, что в погоне за скоростью и за достоверностью мы используем видео из социальных сетей, где русские люди емко и понятно объясняют, что происходит и как они к этому всему относятся.) 

Но в РКН слова «помощь» или «разъяснение» не употребляют. Там говорят только о наказании и ответственности. Мы для них не коллеги, а наблюдаемый объект. Почему я так решила? А вот смотрите: у РКН есть программа, которая отслеживает мат даже в аудио- и видеосообщениях. Наша российская разработка, гордо говорят они. Стоит дорого. 

А теперь следим за руками.

Государство заплатило за технологию, значит, по идее, кто-то где-то посчитал, что эта штука должна работать на общественное благо. Я, кстати, тоже так считаю. И вот вариант, как ею можно было бы пользоваться: Минкомсвязи мог бы прислать письмо о закупке, рассказать о разработчиках и предложить СМИ протестировать эту штуку вместе. А затем присоединить к системе как можно больше коллег-журналистов, чтобы все вместе могли программой пользоваться. Но вместо этого вышло так: технология закуплена исключительно для надзорного ведомства, чтобы в руках у государства был карательный инструмент. 

О какой такой гостайне вообще может идти речь, если это понятие законодательно размыто? 

А вот как у нас складываются отношения с прокуратурой: если журналисты рассказывают правду, то прокуратура приходит в издания совсем не с целью помочь, выявить, обнародовать, защитить невинных в сотрудничестве с журналистами. А с целью наказать писак за фейк-ньюс. 

А про отношения с ФСБ и СК РФ лучше просто молчать — ну или там так считают. Ведь они пристально смотрят за экстремистскими делами или сюжетами, связанными с понятием государственной тайны. А это очень опасные истории, которые могут повредить всему российскому народу. 

Но давайте начистоту: о какой такой гостайне вообще может идти речь, если это понятие законодательно размыто? Перед нами чаще всего оказываются максимально неясные дела, которые закрыты от прессы. Закрыты от адвокатов и общественных наблюдателей. Закрыты ото всех. То же самое в отношении экстремизма или террористической угрозы. Правоохранители говорят так: вы должны поверить на слово, мы тут за добро, преступников накажем. 

И общество остается у закрытых дверей, за которыми происходят бесчинства в отношении наших же сограждан (я имею в виду пытки, выбивание признательных показаний, психологическое давление на пожилых людей — я об ученых, которые сейчас проходят обвиняемыми или уже осуждены). Там люди за стенкой кричат от боли и несправедливости, а мы должны успокоиться словами «просто доверяйте, там преступники». А что, с преступниками или подозреваемыми в преступлениях так можно? Давно ли?

Мне казалось, что по закону совести и по нашей с вами Конституции все должно быть устроено несколько иначе. Даже если «там» преступник, он не заслужил наказания со стороны правоохранителей: ни пыток, ни избиений — ничего из этого. Наказание определяет суд. А если кто-то решил, что он имеет право сам определить меру, то сам преступник. И его словам, поступкам и действиям доверия нет. Еще мне казалось, что общество должно быть инклюзивным, открытым — мы должны понимать, что происходит и почему, какая логика у поступков и событий. Чтобы доверять государству, граждане должны в него верить. Не как в нечто сверхъестественное, что может внезапно обрушиться на человека, а как в систему, где каждый винтик на своем месте. 

Но пока винтики повсюду ищут козлов отпущения, то есть виновных и ответственных, а не справедливость и лучший мир для каждого из нас, — государство и общество обречены. Одни повсюду будут видеть врагов, другие — стремиться ускользнуть от внимания государства или выслужиться перед ним. 

Чтобы преодолеть этот кризис, нужна прозрачность и открытость. В каждом из подобных процессов. 

Дело, которое завели в отношении журналиста Ивана Сафронова, — а я считаю значимым, что дело завели на него как на журналиста, — должно быть максимально раскрыто для журналистов и общественников. Если там действительно такая гостайна, что мама дорогая, соберите экспертную группу, которой доверяют журналисты, и работайте над сюжетом о гостайне вместе с ней, чтобы потом у нас была информация, что произошло, почему и насколько адекватно следствие. И вообще сделайте же хоть что-нибудь, чтобы вернуть себе доверие. И знайте, что никого тут не утешает стояние в пикетах или у дверей, за которыми судят наших коллег и сограждан. Нас утешит только правда.

Поддержать лого сноб
2 комментария
Эдуард Гурвич

Мощно, открыто, смело. Теперь более понятно, с чем сталкивается "Сноб" каждый день. Мужества и стойкости. Спасибо, Ксения.

Светлана  Горченко
Присоединяюсь, одобряю, поддерживаю

Или вместе отобьём Сафронова, или под угрозой любой и каждый. Гнуснеет день ото дня:((

Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться
Читайте также
Российские журналисты выступили в поддержку коллеги — экс-сотрудника газет «Коммерсантъ» и «Ведомости» Ивана Сафронова, задержанного по делу о госизмене. Публикации о Сафронове появляются в соцсетях в течение всего дня. «Сноб» собрал некоторые из них
Суд приговорил псковскую журналистку Светлану Прокопьеву к штрафу в 500 тысяч рублей за публичное оправдание терроризма, также судья постановил изъять ее ноутбук в пользу государства. Изначально прокурор требовал назначить ей наказание в виде шести лет лишения свободы и четырехлетнего ограничения на профессиональную деятельность. Уголовное дело против Прокопьевой завели в начале 2019 года из-за монолога на радио, в котором она рассуждала о причинах, которые заставили 17-летнего Михаила Жлобицкого совершить самоподрыв у здания ФСБ