Начать блог на снобе
Все новости
Редакционный материал

«Органы не ошибаются, а человек — это винтик и пыль под ногами». Реакция на приговор Юрию Дмитриеву

Петрозаводский городской суд огласил приговор руководителю карельского отделения общества «Мемориал» Юрию Дмитриеву — 3,5 года за дело о распространении порнографии. Он выйдет на свободу 12 ноября этого года. В ожидании приговора «Сноб» поговорил с теми, кто пришел поддержать историка у здания суда
22 июля 2020 16:40
Фото: Vladimir Larionov/AP/TASS

Борис Вишневский, депутат Законодательного собрания Санкт-Петербурга

Надежда умирает последней, как известно. Я надеюсь, что решение суда будет законным и справедливым. Такое решение может быть только одно — это полное оправдание, поскольку Юрий Алексеевич ни в чем не виновен. Дело сфабриковано, обвинение лживо и безосновательно. Не могу сказать, что мои надежды велики, поскольку я знаю наш суд. В моей жизни было много случаев, когда суд выносил, скажем так, не очень законные и совсем не справедливые решения. Единственное что я могу сделать для Юрия Алексеевича сегодня, в день оглашения приговора, — это незримо встать у него за спиной. Я бы сделал это в зале суда, но процесс закрытый, пройти туда нельзя, поэтому мысленно я рядом с ним, держу кулаки и надеюсь.

На мой взгляд, в Кремле окончательно утратили адекватность, все усилия сосредоточены на несменяемости Путина до 2036 года, а то и дольше. Видимо, решили, что можно все. Но нам тем не менее все-таки удается хоть немного заставить крокодила разжать челюсти. Смотрите, и Серебренников не получил реального срока, он остался на свободе, и Светлана Прокопьева все-таки осталась на свободе, хотя предчувствия у нас были, скажу честно, не очень хорошие, несмотря на то что она была ни в чем не виновна и обвинение тоже было полностью сфальсифицировано. Я осторожно надеюсь, что развалится дело Сафронова, я записывал обращения в его поддержку и в пикетах участвовал, я понимаю, что это все полностью сфальсифицировано. Не может журналист быть государственным изменником и выдавать государственные тайны, которых никогда не знал. А за делом Дмитриева слежу не первый год. Ведь был уже один оправдательный приговор. Нет, чекисты не отцепляются, снова и снова пытаются свести с ним счеты, и я понимаю за что. Сегодня в России воспроизводится то самое сталинское государство, где органы не ошибаются, а человек — это винтик и пыль под ногами. А Дмитриев — это символ противоположного, символ другой тенденции, символ борьбы с этим сталинским государством. Человек, разоблачающий преступления сталинских палачей. И поэтому палачи нынешние простить этого не могут и добиваются его осуждения. Я все-таки очень надеюсь, что им это или не удастся совсем, или хотя бы не удастся в худшей степени.

Эмилия Слабунова, депутат Законодательного собрания Республики Карелия

Есть надежда, что общественный резонанс, который получило это дело, станет сдерживающим фактором для тех, кто принимает решения. В первую очередь, для судьи. В то же время иллюзий питать не приходится, потому что честь мундира им сохранять нужно, свое черное дело делать нужно, очернить человека, который всю свою жизнь посвятил тому, чтобы восстанавливать имена людей, которые погибли от рук тоталитарного государства, — это все делать нужно. Конечно, я надеюсь, что приговора, который требует прокурор — 15 лет — не будет и что срок, который даст судья, будет закрыт уже отсиженными годами по двум делам. Ну, может быть, они еще сверху где-то полгода добавят. Для того чтобы им сохранить свое неприглядное лицо, но тем не менее. Вся надежда на это. Самое главное, что в любом случае это все будет обжаловаться. Людям, которые затеяли это дело, придется отвечать. Наступит это время.

Все действия, которые предпринимаются против руководства российского «Мемориала», против его отделений, — и Оюб Титиев на Кавказе, и Роберт Латыпов в Перми, и Юрий Дмитриев в Карелии, — это такое последовательное наступление на все правозащитное движение. Власти хотят тем самым нивелировать правозащитную деятельность. Это, конечно, глупые попытки доказать, что здесь нет предмета для деятельности правозащитников, что в России все прекрасно с соблюдением прав человека. 

Светлана Шмелева, гражданский активист

Этот процесс — черта, перейти которую означает, что ситуация, случившаяся с Дмитриевым, может коснуться любого в нашей стране. Раньше все-таки был принцип, что детей не трогаем. Сейчас от этого принципа не осталось и следа. Понятно, что в самом деле затронуты разные пласты: история, политика, память. Но, помимо этого всего, есть еще важнейшая штука — дети из детских домов. Я думаю, что теперь родители лишний раз подумают, стоит ли их брать в семьи. Если их можно потом так легко изъять на два года из семьи, потом внушать им страшные вещи и ими манипулировать на процессе. Именно поэтому я в ужасе и именно поэтому надеюсь хоть на какое-то здравомыслие в этом деле.

Есть еще особая изощренность в том, что Юрия Дмитриева обвинили именно в педофилии — эта статья в обществе безусловно порицается. Я узнала о преследовании Дмитриева от Арсения Рогинского. Я находилась в кабинете в момент, когда ему сообщили новость и суть обвинения. Арсений Борисович просто схватился за голову и закричал: «Да кто же его защитит с такой статьей?» Я думаю, что на это и был расчет.

Но мне очень приятно, что сегодня, несмотря на это жесткое обвинение, закрытый процесс, в котором трудно оправдаться, хотя вроде как у нас есть презумпция невиновности (просто она не особо работает), столько людей приехали из разных городов поддержать историка. 

Вероника Каменцева, историк

Я сама историк, поэтому считаю, что очень важно не молчать о таких странных, надуманных процессах против людей, которые по-настоящему занимаются своим делом. Поэтому я к Юрию Алексеевичу езжу уже три года, с самого начала, еще с первого процесса. Очень важно сюда приезжать, поддерживать его дочку Катю, которая героически несет это на своих плечах. И вообще очень важно показать, что не только у журналистов или актеров есть какая-то солидарность. Потому что люди медийные легче объединяются за счет своего ресурса. Однако на местах, в регионах есть куча людей, которые делают много лет, много десятилетий свою работу, которая чрезвычайно важна для многих, кто здесь собрался. У части людей, которые здесь сегодня собрались, родственники лежат в Сандармохе (один из расстрельных полигонов сталинского Большого террора. Сегодня здесь находится мемориальное кладбище. В Сандармохе Дмитриев занимался раскопками. — Прим. ред.) или других местах, которые открыл Юрий Алексеевич. 

По большому счету, мы сейчас наблюдаем солидарность исторического сообщества, даже шире — гуманитарного, научного. Здесь же не только историки, тут много социологов, журналистов и вообще людей, которые понимают важность любого гуманитарного общественного дела и понимают, что наука не живет в изоляции. Юрий Алексеевич был и остается неконвенциональным ученым. Он полевой ученый, он занимается своей узкой темой, занимается открытием мест расстрелянных, репрессированных. Поэтому многие в научном мире могут относиться к нему свысока. Однако он много-много лет честно и бескорыстно делает свою работу, и очень важно, чтобы общество это ценило и поддерживало.

Мария Алехина, активистка, соосновательница «Медиазоны»

Как человек, который на себе испытал заключение и тюремный срок, могу сказать, что поддержка — это самое важное, что есть в жизни любого несправедливо осужденного. В случае Дмитриева тот срок, который запросили, вообще реальный срок — это смертный приговор.

Акции — это тоже микровещь. Нужно тотальное освобождение, на мой взгляд. Дмитриев — человек, который посвятил всю свою жизнь тому, чтобы увековечить память жертв репрессий, и он сам попадает под чудовищную репрессию. Сама по себе вся эта конструкция ужасна. То, что мы сюда приехали, — это необходимый минимум. Бессовестно было бы не сделать этого.

Это новый тренд — использовать статьи, которые, грубо говоря, в криминальном мире могут котироваться как позорные. И дело Дмитриева, и дело Юлии Цветковой в данном случае просто это подтверждают. То есть в принципе власть всегда стремится сажать человека, грубо говоря, не маркируя это политическим мотивом, то есть мы не сажаем человека за убеждения, а сажаем его потому, что он распространяет порнуху или он педофил или, как в моем случае, банальный хулиган. Все, конечно, понимают, что это ложь. Опять же он был оправдан по этому делу, и мне кажется, что даже всерьез говорить о том, что в этом обвинении есть что-то настоящее, просто глупо. Достаточно просто посмотреть, чему он посвятил жизнь.

Дмитрий Цвибель, музыкант, композитор, друг Юрия Дмитриева 

Совсем скоро 5 августа — день памяти в Сандармохе, который благодаря Дмитриеву отмечается каждый год. Несмотря на то что он физически сейчас не с нами рядом, дело его живет. Я знаю лично из своего окружения шесть человек, которые нашли там своих родственников: кто — деда, кто — прадеда, кто — еще какого-то родственника. И очень трудно объяснить, что чувствует человек, когда вдруг находит это, потому что люди плачут. Нашлось место, куда можно прийти и просто помолиться, просто помолчать. И вы знаете, что потрясает в этом? Я буквально вчера опять был в Сандармохе. И вроде никаких мероприятий нет, а я насчитал пять машин, которые там стоят, и люди ходят по могилам. Кто-то приехал, очевидно, потому что там родственники. Кто-то — просто зная, что там такое произошло, отдают как бы дань памяти чудовищному событию. Но, понимаете, мы не имеем права забывать то, что было, это наша история. Без памяти о прошлом нет настоящего, без настоящего нет будущего — это аксиома, которая, к сожалению, в нашей любимой многострадальной стране трактуется странно. Память — это то, что нам сейчас пытаются диктовать сверху. Власти пытаются вычеркивать «неудобные» события через в том числе преследование таких активистов, как Дмитриев.

Конечно, я надеюсь, но после того, что произошло, после того, как Юру уже оправдали, и новых аргументов там не могло быть, сейчас ему пытаются дать еще больший срок, пытаются посадить. Я много на эту тему думал и никак не могу понять: зачем? Власти, по-моему, было гораздо проще сказать: «Да, это было, но мы-то другие, мы-то хорошие. Да, это было плохо» — и все, как в Германии это сделано. Почему фашисты могли сказать, а коммунисты до сих пор не могут признаться? Покаяния не хватает? Не просто не хватает. Страна поэтому, извините, в таком состоянии.

Подготовили Ренат Давлетгильдеев (с места событий), Ксения Праведная, Анастасия Харчишена, Александра Прохоренко

Поддержать лого сноб
1 комментарий
Анна Квиринг

Спасибо! Важно писать и говорить об этом деле, чтобы люди знали, где мы и на каком свете живем.

Зарегистрироваться или Войти чтобы оставить комментарий
Читайте также
У Соловецкого камня второй год подряд произносят имя живого человека — правозащитника, историка Юрия Дмитриева. Его судят по обвинению в действиях сексуального характера в отношении приемной дочери. Общественность называет дела сфабрикованными. Разбираемся, в чем и почему обвиняют историка
Представители Российского военно-исторического общества решили рассказать о результатах поисков расстрелянных финнами пленных красноармейцев на месте казней времен Большого террора в урочище Сандармох. Затея напоминает дурной анекдот и попытки как-то переформатировать память о страшном месте, когда-то открытом Юрием Дмитриевым
Карельские чиновники и Военно-историческое общество не оставляют захоронения в Сандармохе, заботясь об «имидже страны». Только заботиться о ее имидже надо бы совсем по-другому