Все новости
Редакционный материал

«Невозможно обособиться и жить в своем прекрасном феминистском мирке». Художница Юлия Цветкова — об искусстве, сексе и тюрьме

Художнице Юлии Цветковой на этой неделе повторно предъявили обвинение в распространении порнографии за публикацию иллюстраций в паблике во «ВКонтакте», а также инкриминировали уклонение от ответственности и клевету на правоохранительные органы. Преследование Юлии длится больше года. Чтобы привлечь внимание к ситуации, люди выходили с одиночными пикетами, видео со словами солидарности записывали Владимир Познер, Ксения Собчак и Рената Литвинова. Кампанию в защиту активистки, продвигающей идею бодипозитива, поддержали и за пределами России. Анастасия Харчишена и Ренат Давлетгильдеев поговорили с художницей, невольно ставшей лицом российского феминизма, об искусстве и правах женщин, сексе и тюрьме, Александре Лукашенко и Сергее Фургале
13 августа 2020 12:00
Фото: Личный архив Юлии Цветковой

«Рисунки членов на заборе ни у кого вопросов не вызывают». Об искусстве и феминизме 


Ɔ. Вы стали лицом женского протеста в России. Власть это понимает? Осознает, что каждое новое дело, обыск у вас дома лишь делает вас еще популярнее?
 

Полиция, ФСБ, местная администрация — в общем, все, кто занимается моим делом, не верят в то, что люди искренне заступаются за меня. Они ничего не знают о таком понятии, как женская солидарность. Им это чуждо. По их мнению, все мои сторонники работают на деньги Госдепа. Правда, все, кому я рассказываю об этом, с иронией интересуются, когда же они эти деньги наконец получат. Поверить в то, что женщины могут решиться выйти с пикетами ради другой женщины, ради отстаивания идеи свободы тела и свободы выбора, наши власти не способны. Для них единственное разумное объяснение такого общественного резонанса заключается в том, что эта поддержка проплачена.  


Ɔ. Можно ли сказать, что мужчины-силовики, мужчины во власти боятся женщин?

Мне кажется, многие мужчины в принципе, независимо от занимаемой должности, многого боятся. И сильные женщины — один из их главных страхов. Каждый раз, когда я иду в полицию, мне приходится собираться с духом — я готовлюсь к очередному проявлению тотального неуважения. А вот если меня сопровождает мужчина-адвокат, все сразу становятся вежливыми и добрыми. Но у меня нет ответа, почему им так страшно. Одно я знаю точно: не было бы страха — не было бы и дела. 


Ɔ. Женщины, феминистские и ЛГБТ-сообщества вас поддерживают, а «белые цисгендерные гетеросексуальные мужчины»? 

Белые цисгендерные мужчины тоже входят в ряды сторонников движения #заЮлю, но они в меньшинстве. В любом случае меня это приятно удивляет, каждый комментарий со словами поддержки от таких мужчин — большое событие, особенно в ситуации мужской закоснелости взглядов. 


Ɔ. Вас привлекают к уголовной ответственности за распространение порнографии, при этом упоминается ваш проект «Женщина — не кукла», посвященный бодипозитиву. Каким образом наивные рисунки с настоящими женщинами, у которых есть волосы на лобке и бывают растяжки на коже, превратились в порно? 

Материалы на меня собирали около полугода. В апреле 2019-го меня в очередной раз вызвали в полицию: «Юлия, у вас на странице нашли страшные материалы!» — и показали скриншот. Я была обескуражена, потому что точно знаю, что порнография выглядит не так. Мы с тогдашним моим адвокатом дико смеялись. Тем не менее «Женщину — не куклу» два раза отправляли на экспертизу, и оба раза экспертиза ничего порнографического в моих работах не нашла. Когда стало понятно, что в этом проекте ловить нечего, следствие стало копать в другом месте и нашло то, что искало. Обвинение по статье, которая предполагает наказание до шести лет лишения свободы, я в итоге получила за бодипозитивный паблик «Монологи вагины», посыл которого — «мое тело — мое дело». 

Когда я узнала, что ни штрафом, ни общественными работами мне не отделаться, я была в шоке, потому что это действительно тяжкая статья. Более того, у адвокатов она считается стыдной, поэтому они отказываются работать по такому делу. Слово «порнография» в принципе отпугивает — конечно, зачем вести дело какой-то извращенки?


Ɔ. Вы боитесь сесть в тюрьму в стране, где поощряется гомофобия, а мужчины, как вы говорите, боятся сильных женщин?

Не так сильно, как может показаться. У нас ходит много слухов про женские тюрьмы, про их обитательниц — страшных зечек. И многие мои хейтеры транслируют свои влажные фантазии на тему того, как меня будут там насиловать. Я же считаю, что основная проблема женских тюрем — это система, а не заключенные. Администрация, рабские условия труда, отсутствие тех же бытовых прав: там одни сапоги на все сезоны, нет нормальной еды, теплой одежды, медпомощи — вот что меня действительно пугает. Я вегетарианка и даже боюсь предположить, чем буду питаться, если попаду в СИЗО. Скорее всего, буду голодать. И понимаю, что почти все время буду сидеть в штрафном изоляторе из-за проблем с администрацией — я не смогу терпеть издевательства, аморальные шутки. Но, конечно, я надеюсь, что мне не доведется этого познать. Разве есть те, кто хочет попасть в тюрьму? Даже не обязательно русскую. Никто не хочет, это потерянные годы жизни. Я и так на весь этот беспредел потратила почти год, это время, когда я не могу ни работать, ни творить — ничего не могу. Это просто отсутствие жизни. И конечно, мне страшно, я не хочу это продолжать. 


Ɔ. К вопросу о теле. Насколько велика проблема страха говорить о сексе в России? Даже произнести слова «член» или «вагина» в нашей стране многие стесняются, не говоря уже о том, чтобы спокойно, не краснея, обсуждать секс. Хотя и с легкостью рисуют тот же член на заборе.

Я часто слышу фразы наподобие «Вагина — это стыдно» или «Иметь вагину стыдно», причем говорят это в том числе и рожавшие женщины. В подобных случаях у меня возникает когнитивный диссонанс. Ведь к действительно похабным порнографическим изображениям у нас в стране относятся абсолютно толерантно. Та же объективирующая реклама с полуголыми женщинами, рисунки членов на заборе вопросов ни у кого не вызывают.

Вокруг моих учеников, которым было лет по 14, взрослые постоянно шутили про презервативы, мол, едете в летний лагерь — захватите резинки. Шутить про секс считается нормальным. Однако про телесность, секс, согласие — ни слова. То есть, с одной стороны, порнографические изображения обществом принимаются, а с другой — дискуссии о телесности вне какого-то сексуального контекста вызывают дичайший хейт. Хотя о чем тут говорить, если у нас в открытую поощряется гомофобия.


Ɔ. Регионы более гомофобны, чем Москва, как вам кажется? Как обстоят дела с феминизмом и ЛГБТ-движениями в вашем крае?

Феминистского движения у нас нет: оно не то что не поддерживается, а скорее полностью осуждается. Если у нас и есть девушки-феминистки, то они боятся говорить о свой позиции публично. 

Мое дело стало шаблоном для возбуждения дел в отношении представителей секс-меньшинств. Поэтому люди еще больше боятся и либо уезжают в Питер и Москву, либо сидят предельно тихо.

Мой город Комсомольск-на-Амуре в 1990-е годы считался криминальной столицей Дальнего Востока. С тех пор нравы здесь не слишком сильно изменились. Многие до сих пор живут «по понятиям», у нас много преступных группировок, которые вольготно себя чувствуют. Кстати, это одна из причин, почему местные адвокаты не берутся за мое дело. В нашем городе основная работа юристов — защищать криминальный элемент. Так что адвокату брать мое дело либо западло, либо он не может себе это позволить, иначе потеряет 99% клиентуры. 


Ɔ. Насколько сильно сейчас меняется сознание нового поколения? Рожденные в нулевые становятся свободнее во взглядах, в том числе в вопросах сексуального выбора?

Да, они лихие ребята. До своего ареста я работала с подростками и много раз слышала, как школьники обсуждают права ЛГБТ. У ребят эти обсуждения не вызывали никаких колебаний, для них это что-то естественное, не табуированное. Так что, я думаю, они дадут государству прикурить. Но такие не все. Я знаю подростков того же возраста, которые мечтают вернуть СССР и придерживаются милитаристской идеологии. Причем очень часто это не связано с воспитанием, с тем, что в них закладывали родители. Иногда ребенок сам мечтает попасть в «Юнармию», принять участие в боевых военных действиях.

Продвинутая молодежь пока не имеет опыта столкновения с репрессиями, а государство сейчас активно повышает градус ответа. И вопрос в том, как эти подростки будут реагировать на ограничения прав и свобод. Единственная мечта моих бывших учеников из театра «Мерак» сейчас, после возбуждения на меня уголовного дела, — уехать из страны. Действительно, зачем бороться, если можно жить в другом месте без гнета и репрессий? Будь я прогрессивным подростком, я бы тоже пыталась уехать из России — так проще. Какой смысл менять что-то в стране, граждан которой не уважают и которые сами давно перестали ее любить?

Фото: Личный архив Юлии Цветковой

«Я не хочу уезжать из страны». О белорусских протестах, Фургале и планах пойти в политику


Ɔ. Вы наверняка видели видео с белорусскими женщинами, выступившими против сексистских выражений Лукашенко. О чем подумали после просмотра?

Возникло желание сделать аналогичный ролик в ответ на знаменитое «я не женщина, у меня нет плохих дней» Владимира Путина.

Сегодня часто сравнивают нынешние времена и 90-е, когда в вопросах секса была практически полная, невиданная даже по европейским меркам свобода. Сейчас мы уверенно начинаем возвращаться назад, в советские дебри. Конечно, рано или поздно у нас будут равные права и возможности для всех, но вопрос когда. Никто не может даже предположить. Режим никуда не хочет двигаться. Если власти надо, она дает права, если не надо — забирает. Очень ярко мы это видим на примерах гомофобии. 


Ɔ. Хабаровский край неожиданно стал главным протестным регионом страны. Как вы думаете, почему? И связан ли этот бунт с движением #заЮлю, олицетворяющим борьбу не только за ваши личные права, но и за права ЛГБТ-сообществ, феминисток, просто угнетенных женщин?
 

У нас в крае особой гражданской активности никогда не было. И тут вдруг происходит вот это. Наверное, это какой-то абсолютный феномен, с которым власти так и не смогли разобраться. Народ просто допекло. Как и в Белоруссии, в Хабаровском крае супервысокий уровень цензуры, здесь контролируются даже независимые блоги. У нас могут по звонку заставить блогера удалить материал. Причем он удалит, потому что ему тоже есть надо. И это все абсолютнейшая дичь.

Моих знакомых очень задело мое дело. Люди знают меня с детства, видят весь беспредел, нападки, хейт, угрозы, бездействие полиции. А тут еще и Фургал. У людей это выстроилось в некую цепочку. Мне реально многие говорили, что они выходят и за меня, и за Фургала. Я думаю: «Вау, прикольно». 


Ɔ. Даже самый аполитичный человек, хотя бы раз столкнувшийся в России с репрессивной государственной машиной, с силовыми органами, невольно занимает определенную сторону. Юлия Цветкова — политическая фигура? Вам вообще интересно было бы пойти в российскую публичную политику?

Я сторонница идеи, что личное — это тоже политическое. Все, что мы делаем, так или иначе связано с политикой. Более того, у меня была попытка пойти в политику: два года назад я пыталась пойти на местные выборы, но даже близко не подобралась. Я стала общаться с людьми, которые реально были активно вовлечены в политику: с депутатами, какими-то солидными горожанами — и узнала, как людям подбрасывали наркотики всего лишь за неудобное мнение, как грозили уголовкой за нежелание снимать свою кандидатуру с выборов. И мне стало страшно.

Но политики невозможно избежать. Невозможно как-то обособиться и жить в своем прекрасном активистском феминистском мирке. Так что, в принципе, я не могу исключить такую возможность.

Более того, я люблю свою страну и не хочу уезжать. Да, эта страна создала мне кучу проблем, но мне важно, что здесь происходит, как обращаются с людьми. Впрочем, я понимаю, что все еще много раз буду взвешивать. Потому что жить с пониманием того, что в любой момент за тобой могут прийти с папочками, в которых лежат материалы пятилетней давности, и открыть новое дело, страшно. И в моей картине мира все, кто не боится и пытается идти в политику, чтобы стать независимыми активистами, — абсолютные супергерои. 

Подготовили Анастасия Харчишена, Ренат Давлетгильдеев

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
В последнее время активистка Юлия Цветкова из Комсомольска-на-Амуре часто оказывалась в новостях: сначала из-за давления городской администрации ей пришлось закрыть детский театр, теперь ее поместили под домашний арест по обвинению в распространении порнографии. У силовиков возникли вопросы к группе «ВКонтакте» «Монологи вагины», в которой активистка выкладывала картинки, призывающие женщин не стесняться своего тела. Сейчас ей грозит от 2 до 6 лет тюрьмы. «Сноб» рассказывает, что к этому привело 
26-летнюю Юлию Цветкову из Комсомольска-на-Амуре, подозреваемую в распространении порнографии, отправили под домашний арест. Ей грозит от двух до шести лет тюрьмы. Мать активистки Анна Ходырева рассказала «Снобу», как жизнь семьи изменилась после того, как силовики обратили на ее дочь внимание
Ольга Нечаева
На прошлой неделе секс-колумнист Ольга Нечаева писала о том, как важно уметь разговаривать о сексе с партнером. Сегодня она рассказывает, какую роль в решении этой задачи играет отношение к собственному телу