Начать блог на снобе
Все новости
Редакционный материал

Католический священник Вячеслав Барок: Противостояние в Беларуси проходит через сердца людей

Охватившие Белоруссию протесты имеют и конфессиональное измерение. В стране, где, помимо православной церкви, заметно присутствует католическая и есть небольшое протестантское меньшинство, представители церкви вынуждены определять свою позицию по отношению к происходящему. Наиболее определенно свою поддержку протестующим гражданам выразила католическая церковь. «Сноб» поговорил с настоятелем витебского костела Святого Антония Падуанского Вячеславом Бароком о том, что может и должна делать церковь перед лицом гражданских протестов
8 сентября 2020 9:25
Фото: Вячаслаў Барок/YouTube


Ɔ. На фоне проходящих протестов католическая церковь в Белоруссии подверглась достаточно демонстративному наказанию: Тадеушу Кондрусевичу, митрополиту Минскому и Могилевскому, запретили въезд в страну, при этом Александр Лукашенко обвинил его во вмешательстве в политику. Сейчас католические священники действительно могут участвовать в протестах, сам Кондрусевич молился у стен знаменитого теперь изолятора на улице Окрестина, и, скажем так, понятно, кого церковь поддерживает в нынешнем противостоянии. Можете ли вы объяснить, чем она руководствуется в своей позиции?

Ключевое слово здесь «противостояние» — именно так определяют события последних недель в Беларуси. Если же обратиться к социальному учению католической церкви, то можно говорить о войне, происходящей в нашей стране, так как война, согласно содержащемуся там определению, — это разрушение спокойствия. И спокойствие, которое основывается на справедливости и правде, в Беларуси действительно разрушено. Ведь начиная с 9 августа тем или другим формам задержания в стране подверглось уже больше 8000 человек, 6 человек в этом противостоянии погибли, несколько человек пропали без вести, сотни подверглись пыткам. Кто объявил эту войну? Персонально назвать виновников сложно, но они находятся в среде государственной власти. Что же касается позиции церкви, то я против того, чтобы  говорить об участии церкви в протестах. Нет, церковь не протестует. Она проповедует Слово Божье и защищает человека и его достоинство. Она должна быть там, где человек. И если элементарные права человека сегодня попираются, то церковь обязана их защищать. И если люди выходят на площадь, не нарушая никаких законов, то и церковь, и священники, и епископы могут быть с ними.


Ɔ. Как, на ваш взгляд, позиция католических священников выглядит на фоне действий других религиозных конфессий в Белоруссии?

Католики сейчас ничем не отличаются от представителей других церквей и, скажем, православные и протестанты смотрят на происходящее теми же глазами. Слава Господу, в этом противостоянии добра и зла мы едины. И давайте обратим внимание, что не католический митрополит Тадеуш Кондрусевич был первым, кто не смог продолжить исполнять свои обязанности в стране после начала противостояния. Еще раньше был снят со своей кафедры православный митрополит Павел. И гражданское общество сейчас убеждено, что сняли его за продемонстрированную им позицию, в частности, за посещение в больнице пострадавших от столкновения с силовиками. Есть и другие православные иерархи, например епископ Артемий из Гродно, который открыто говорит о том, что в стране попрана правда и что все, кто участвовал в искажении правды во время выборов, должны принести покаяние. Об этом же говорят и католики, и протестанты. Мы здесь едины.


Ɔ. БПЦ, насколько я знаю, не стала делать официальных заявлений по поводу запрета Кондрусевичу на въезд в страну.


Да, действительно, не стала. Более того, пресс-секретарь БПЦ протоиерей Сергий Лепин специально сообщил, что таких заявлений от имени церкви не последует. Однако лично от себя выразил сочувствие и попросил отнестись к этому решению с пониманием. Однако в поддержку католиков в этой ситуации высказалось много православных мирян, были и слова поддержки от отдельных  священников. Так что и здесь видно, что никто не хочет пользоваться решением властей для каких-то собственных интриг. Если такие расчеты и были, то они не оправдались.

Постараться утвердить правду


Ɔ. Вы называете состояние, в котором находится страна, внутренней войной. Однако чего больше желает церковь: чтобы война закончилась как можно быстрее или чтобы она завершилась торжеством тех, кому церковь сочувствует? Все же условия «гражданского мира» могут быть разными, при этом продолжение противостояния чревато своими опасностями.


Разумеется, церковь желает того, чтобы противостояние закончилось как можно быстрее и наступил мир. Но мир в обществе возможен тогда, когда люди чувствуют справедливость и правду. Если же справедливости не будет, то о мире говорить сложно. Надо понимать природу этого противостояния — это не обычные споры оппозиции и власти. И даже не то, что называют борьбой России и Запада. Мы подошли к некоему Рубикону — такое случается и в жизни людей. Становится понятно: для того, чтобы оставаться людьми, надо немедленно все менять — в себе, в стране, в обществе. А иначе мы потеряем главное, что есть в людях, — их достоинство. Так что остается два выхода. Возможно, власть восторжествует, и тогда обществу придется просто приспосабливаться к мрачным реалиям, к насилию, которое выплеснулось на улицы и стало частью повседневности. Тогда все как-то успокоится, но это нельзя будет назвать миром. Это будет просто процесс деградации общества. Либо надо рискнуть и постараться добиться утверждения правды. Тут тоже нет никаких гарантий, но есть надежда. В Беларуси выросло новое поколение. Они не хотят приспосабливаться ко лжи. Это касается и молодых священников разных конфессий. На проповедях они говорят не так, как это было принято 30 лет назад. Они стремятся открыто защитить человеческое достоинство. И католическая церковь не может это не поддерживать.


Ɔ. Добиваться желаемого можно разными путями. Сейчас белорусское общество действует мирно. Но мирный путь предполагает какую-то готовность власти к диалогу. Сейчас от властей общество получает лишь удары дубинками и задержания. А если диалога не происходит, то переход к языку силы очень вероятен — на насилие захотят ответить насилием. Не боитесь ли вы, что выбор для общества встанет между насилием и отчаянием?


Как священник я тоже задаю этот вопрос. Я говорил, общество перешло определенный Рубикон. Возвращение к состоянию до 9 августа просто невозможно. Выбор здесь: либо победа гражданского общества, либо деградация. Если людям придется разойтись с улиц, не добившись победы, это будет тотальный разгром нашего общества. К тому же против него уже выпустили государственного зверя, который уже отведал крови, и посадить его после этого на цепь будет невозможно. Он продолжит мстить. Я думаю, что в этом случае начнутся репрессии, сопоставимые по масштабу с тем, что мы переживали в XX столетии. Вы, конечно, можете сказать, что представить такое невозможно. А возможно ли было еще несколько недель назад представить то, что происходит сейчас в нашей стране? Как все-таки выйти из конфликта мирным путем, я не знаю. Как священник я молюсь. Насилие всегда зло. Но даже католическая церковь допускает, что в определенных ситуациях приходится применять и это средство. В Катехизисе нашей церкви говорится о том, что силу и даже оружие можно применять, если исчерпаны все ненасильственные способы восстановить мир. И Христос, проповедовавший мир, взял бич против торговцев в храме.


Ɔ. Этот бич был все-таки взят в Святыне храма. Совершенно особенном месте.


Да, это действительно важно. Христос обрушил бич на тех, кто осквернил храм, где поклонялись Господу. Но что сегодня происходит в Беларуси — у нас вроде бы есть относительная религиозная свобода. Храмы открыты, никто не борется с иконами. Однако последние недели на улицах страны оскверняли самую главную икону — образ Божий, который есть в каждом человеке и который растаптывается вместе с растаптыванием человеческого достоинства. Христианин не может смотреть на это спокойно из дверей безопасных храмов.

Сторонники оппозиции во время акции «Цепь покаяния» в урочище Куропаты, 21 августа 2020 года Фото: Валерий Шарифулин/ТАСС

Если правда прозвучит, все станет на свои места


Ɔ. Сейчас представители католической и других церквей обращаются с призывом покаяться к тем, кто совершал насилие против граждан или повинен в искажении правды при подсчете результатов выборов. Но может ли покаяние быть таким универсальным средством, особенно для тех, кто, возможно, далек от религиозной жизни?


Думаю, что покаяние — очень важный процесс, без которого невозможно думать о том, что произошло в стране и как выходить из нынешней ситуации. Об этом говорят не только от имени церкви. Гражданское общество тоже задумывается над этим. Я считаю, что насилие, творившееся в изоляторе на Окрестина, стало возможным в том числе и потому, что мы не принесли покаяние за тяжелые деяния, совершенные в XX веке коммунистическим режимом. Так насилие прошлого, в котором общество не раскаялось, делает возможным новые притеснения и унижения. Несколько недель назад люди решили выразить это общее чувство в особой акции «Цепь покаяния», выстроившись цепочкой от мест массового захоронения жертв сталинского террора в Куропатах до изолятора на Окрестина. Как я уже говорил, покаяние не стоит воспринимать лишь в богословском смысле, когда человек признает перед Господом совершенные им грехи и сокрушается об этом. Все-таки, если исходить из библейского понимания, то покаяние — это отправной путь в изменении мышления человека, который должен научиться думать иначе, чем прежде. А может, просто научиться думать. В конце концов, мне сложно говорить, что люди, отдающие приказы об избиениях и издевательствах над гражданами, думают — в привычном понимании этого слова.


Ɔ. Но можно ли властно и требовательно принуждать кого-то к покаянию? Все-таки это внутреннее переживание. Если этого требуют люди, осознающие свою гражданскую силу, тем более призывают каяться публично, то не закончится ли это каким-то ритуальным произнесением слов — когда те, от кого ждут покаяния, просто подчинятся силе?


Не думаю, что этого нужно бояться. Все-таки покаяние сейчас требует прежде всего раскрытия правды. Должна прозвучать правда о том, как стало возможным творившееся на Окрестина. Кто это допустил? Ну, а если правда прозвучит, все станет на свои места. Нам надо будет только решить, что делать с этой правдой. Часто в связи с покаянием надо думать и о прощении. Некоторые считают, что лозунг «Не забудем — не простим» не стоит произносить христианину. Что ж, не прощать действительно плохо. Возможен вопрос и о том, как быть, если мы простим повинных, а они не раскаются в содеянном и лишь произнесут нужные слова. Но простить — это значит не держать в себе ситуацию, не желать отмщения. Но это не значит, что виновные должны быть освобождены от ответственности перед лицом справедливости и закона. Это разные вещи. Мне отрадно, что, как ни сложно понять силовика, выполняющего преступный приказ, в белорусском обществе нет ненависти к этим людям и желания отомстить любой ценой. Постоянно звучит лишь один призыв: «Давайте изменимся».


Ɔ. Представляете ли вы себе тем не менее возможность диалога, в которой на одной стороне будут представители церкви, а на другой — люди, связанные с властью?


В нынешней ситуации слишком много неопределенности, и это не дает возможности прогнозировать, каким может быть подобный диалог. Это испытание для всех нас. Думаю, большинство людей, связанных с властью, чиновники разного уровня тоже не понимают, что будет дальше. Как будет устроена жизнь после всего, что произошло. Противостояние сейчас идет не только на минских площадях, оно проходит и через сердца людей. Внутренняя борьба происходит и в сердце чиновника, и силовика, так же как и в сердцах священников. Так что и диалог будет зависеть как от конкретных священников, так и от конкретных представителей власти. Слова господина Лукашенко о том, что католическая церковь вмешивается в политику, по-видимому, предвещают усиление разных форм давления на церковь. Что ж, не мы первые, на кого такое давление оказывается. Мы будем делать то, что нам следует делать. Все понимают: если поддержать беззаконие, это тебя от беззакония не защитит. Так что лучше думать о том, насколько мы верны своему призванию.

Беседовал Станислав Кувалдин

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
В цикле материалов, посвященных году создания автокефальной церкви на Украине, «Сноб» решил предоставить слово как сторонникам принятого решения, так и его резким противникам в русско-украинской православной среде. В этом интервью свою позицию о произошедшем год назад излагает замглавы Отдела внешних церковных связей Украинской православной церкви Московского патриархата протоиерей Николай Данилевич. УПЦ (МП) вместе с РПЦ отказалась признавать решение Вселенского патриарха
Пока Лукашенко еще находится у власти, Россия будет стараться значительно усилить свои позиции в экономике Белоруссии. И в этом процессе ставка делается на крупнейшую российскую финансовую структуру
Опубликованный в «Снобе» монолог бывшего священника Александра Усатова, в котором он объясняет мотивы своего отказа от сана и веры, уже вызвал отклики со стороны клириков, оценивающих совершенный им поступок. Сегодня мы публикуем отзыв профессора Православного Свято-Тихоновского университета Александра Дворкина, лично знавшего Усатова и высказывающего свое мнение о библеисте Барте Эрмане, который, как утверждает Усатов, заставил его пересмотреть свои взгляды на христианство