Начать блог на снобе
Все новости
Редакционный материал

Секс, наркотики, Сибирь: Абель Феррара о жизни и кино

Самый нейтральный эпитет о нем — «возмутитель спокойствия». Кинорежиссер Абель Феррара стал знаменитым после полулюбительского фильма «Убийца с электродрелью» 1979 года, в котором сам же сыграл главную роль. С тех пор личное и по-ханекевски скрытое — в центре его кино. Каждый фильм — путешествие внутрь изощренных и витиевато закрученных сюжетов на тему сексуальных девиаций и наркотических зависимостей. О разуме, чувствах и страстях с приехавшим в Россию на премьеру своего нового фильма «Сибирь» режиссером поговорил Ренат Давлетгильдеев
12 сентября 2020 11:32
Фото: Ксения Угольникова

«А вы хоть видели мое кино? Если нет, то дайте спокойно поесть», — говорит мне Абель Феррара при встрече, смотря немного насквозь. Я, к счастью, видел. 

Чтобы пообщаться для интервью, мы встретились на ужине в Петербурге. В меню — ризотто с белыми грибами, которое перед тем, как употребить, сперва предстояло вместе с Феррарой и приготовить. Видеть некогда главного бунтаря мира кино за плитой — так же странно, как если бы сам он снял не хоррор вперемешку с мистической драмой, а легкую комедию. Блюдо из Ломбардии — дань корням режиссера. В последние годы Феррара живет в Италии. Возвращаться в Нью-Йорк не хочет, Америку недолюбливает, да и по соседству в Риме обитает его друг, соратник и киномуза, Уиллем Дефо, которого режиссер снимает во всех последних фильмах.


Ɔ. Вы сюда из Венеции прилетели. Пустили без проблем?

Да как сказать. Несколько часов в аэропорту — это без проблем? Но я все равно счастлив, что хотя бы можно снова летать. И что, несмотря на все эти маски, санитайзеры, ставшие привычными меры предосторожности, мы живы. Вот вы — молодой. Я уже не очень. Поэтому чуть больше беспокоюсь о себе. Но даже если взять ту же Венецию — город хоть немного ожил, фестиваль все-таки решили провести, пусть и в усеченном формате. Круто.

Я живу в Риме, и вы можете себе представить, каково это для итальянцев — не иметь возможности выйти с утра из дома и выпить чашечку кофе? А объятия? Какие итальянцы без объятий? Это пришлось в себе перестроить. Мне проще, я все-таки ментально скорее отношу себя к американской культуре. А как мои друзья-итальянцы смогли это пережить, не понимаю.  


Ɔ. В Венеции, где проходит первый в этом году кинофестиваль категории А после докарантинного Берлинале (почти все остальные отменили из-за пандемии), на этой неделе вы получили приз «За вклад в развитие мирового кинематографа». И заодно показали свою последнюю «карантинную» работу — документальный фильм «Спортивная жизнь». Это самый что ни на есть документ эпохи — зум, скайп и жизнь в четырех стенах. Расскажите про этот фильм.

Изначально это кино планировалось как видеозарисовка о фильме «Сибирь», его создании и самостоятельной жизни в прокате. Мы документировали подготовку к съемкам, сам съемочный процесс, нашу премьеру в Берлине и так далее. Ну а потом, когда мир вдруг закрылся, просто стали фиксировать время. Вот — я дома. Вот — Уиллем Дефо, также застрявший в Риме, сидит перед экраном компьютера. Вот — моя группа, запертая в карантинной Америке. Такая жизнь. 


Ɔ. Многие люди, особенно из мира искусства, жаловались на депрессию, начавшуюся вместе с карантином. У вас был такой момент, когда казалось, что все, нет сил ни на настоящее, ни на будущее?   

Наверное, нет. Было странно, но депрессия — это не совсем верное слово. Да и в целом я очень люблю работать. Я люблю монтировать дома, люблю отсматривать материалы, все это меня увлекает, поглощает. А вдохновение не совместимо с депрессией. В моей жизни были периоды куда тяжелее. Время моей наркозависимости, например. Или время начала реабилитации, когда казалось, что тебя изнутри съедает желание наркотиков. Знаете, ведь это то, от чего невозможно излечиться. И то, с чем я доживу до конца дней, оставаясь навсегда наркоманом и алкоголиком. Вот вы сейчас пьете красное вино, а я стою с минералкой и ем ризотто. Думаете, мне не хочется также взять в руки бокал? Хочется, конечно. И это «хочется» я каждый день в себе заглушаю. Поверьте, это куда серьезнее жизни в четырех стенах. Стены больного мозга давят сильнее стен квартиры.


Ɔ. Что мы знаем про Абеля Феррару? Это главный в современном кино художник собственных аддикций. Много лет вы сидели на всех возможных наркотиках, от кокаина до героина. По-черному пили. Были главным смутьяном Нью-Йорка, бабником, сумасбродом, дикарем. Вас боялись, вас сторонились, вас бросали женщины. С момента реабилитации и начала трезвой жизни каждый ваш фильм именно об этом — о бесконечной борьбе со своими желаниями. Не страшно настолько себя выворачивать наизнанку перед публикой?

Страшно умереть, страшно, что уйдет любимая женщина. А говорить с собой — нет, не страшно. Да, вы правы, каждый мой фильм во многом обо мне самом. С другой стороны, кого еще я знаю лучше? О ком мой рассказ будет честнее, глубже, мощнее? Я присутствую в каждом своем фильме, это неизбежно, и иногда это происходит вопреки моей воле.

Фото: Daniele Venturelli/WireImage/Getty Image


Ɔ. Ваш предыдущий фильм «Томмазо», наверное, самый исповедальный. Уиллем Дефо в нем играет режиссера, живущего (как и вы) с женой и дочкой в Риме. Более того, дочку в кино играет ваша реальная дочь. Персонаж Дефо, наркоман на реабилитации, это ведь вы сами?

Это и я, и не я. Но да, в этом фильме я говорю о реабилитации. И я считаю, что очень важно затрагивать эту тему. По сути, вся моя жизнь, смысл моей жизни после наркотиков и алкоголя — попытка существовать в реальности, а не внутри собственных иллюзий. Каждому зависимому кажется, что алкоголь и наркотики сделают нас лучше, круче, ярче. Но это не так. 


Ɔ. Название вашего нового фильма «Сибирь» — это ведь не точка на карте? Что для вас значит это слово?

Да, конечно. Сибирь — это достаточно условное пространство. Это не регион. Это что-то ближе к месту добровольного изгнания, ссылки самого себя. Дорога в Сибирь — это некое максимально далекое путешествие, но не столько географически, сколько ментально. Такая дорога в собственный мозг, страшная, долгая. Я никогда не был в Сибири, не знал, как она выглядит. Денег на фильм у нас было немного, и в итоге Сибирь мы снимали в Альпах. Потом уже оказалось, что никаких гор в вашей Сибири нет, тем более таких высоких, как в моей картине. Но это не важно. Содержательно Сибирь — такое же грубое, неприветливое место одиночества, где главный герой пытается справиться со своими демонами.


Ɔ. Изначально вы собирали деньги на фильм через краудфандинг. Насколько я понимаю, опыт нельзя назвать удачным?

Он провальный, давайте называть вещи своими именами. Мне кто-то наплел про прекрасную перспективу снять кино независимо от спонсоров, от государственного финансирования. На мои проекты не так легко находить бюджеты. А представить себе, что я звоню Обаме или там Трампу и прошу дать мне немного денег, я, простите, не могу. Вот мы и запустили кампанию в интернете. За первые несколько часов удалось собрать десять тысяч евро. Я был воодушевлен. Вау, думал я, десять тысяч! Как круто! Но самое интересное, что потом эта цифра попросту остановилась и перестала расти. День, два, неделя, месяц. Кажется, она и сейчас 10 тысяч евро. В общем, в итоге пришлось идти классическими путями и привлекать продюсеров.

Фото: Ксения Угольникова

Удержать внимание режиссера на интервью было так же непросто, как ему — собирать деньги на кино. Абель любит женщин. Красивых женщин. Окружает себя их вниманием, обволакивает в ответ своим. Когда я вел паблик-ток с режиссером перед премьерой «Сибири» в «Лендоке», обратил внимание, что даже вопросы «из зала» он просил задавать исключительно молодых девушек. И на ужине сидел за столиком, приобнимая то одну, то другую соседку. А в конце чуть было не уехал в питерский стрип-клуб. Впрочем, от непредсказуемого ньюйоркца итальянских корней иного ожидать сложно. «Жизнь короткая, парень, а у меня и вовсе остались от нее считаные минуты», — говорит он мне впроброс, устремляясь к длинноногой блондинке.

В конце фильма «Сибирь», о котором мы говорили с режиссером, — мертвая, обглоданная главным героем и его приятелем-инуитом рыба шепчет на иврите: «Конец близок». Так и все кино — про близкий конец как символ эпохи, примету времени и «единственно важную мысль стареющего мужчины». И кажется, на самом деле, единственно важное — не посвятить свою жизнь поиску этого конца.

Беседовал Ренат Давлетгильдеев

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Режиссер «Дау» — о самом скандальном фильме 2019 года, увольнении Аркус и о том, повторит ли он свой эксперимент в музее Холокоста в Киеве
За полгода, прошедших с начала коронавирусной пандемии, человечество узнало много нового и наделало много глупостей. Самое время подвести промежуточный итог
На днях британский парламент начнет рассматривать новый закон о домашнем насилии, в котором среди нововведений будет запрет на использование понятия «жесткий секс» при судебной защите в качестве смягчающего обстоятельства. По словам Луизы Перри, одной из учредителей группы «Мы на это не давали согласия»,в Великобритании за последние десять лет более 20 женщин было убито в результате «случайности при жестком сексе». Эту формулировку защитники используют в суде для смягчения приговоров или переквалификации состава преступления в непреднамеренное убийство