Начать блог на снобе
Все новости
Колонка
Шаг вперед и два назад.

Кому нужно тело Ленина на Красной площади

15 Сентября 2020 17:04
Союз архитекторов России объявил, а спустя всего два дня отменил конкурс на использование Мавзолея после перезахоронения тела Ленина. Кому было нужно, чтобы мумия вождя мирового пролетариата осталась на главной столичной площади?

За два дня до отмены конкурса на использование Мавзолея в новом, постленинском качестве председатель Союза архитекторов Николай Шумаков заявлял, что отмены не будет. Тот же Шумаков, комментируя молниеносную отмену, говорил что-то про избыток негатива и общественное возмущение. Инициатива сделала — в полном соответствии с ленинским учением — шаг вперед, два шага назад, обозначив ярче, чем когда-либо, неуспех попыток нарушить статус-кво, сформировавшийся в 1924-м и подтвержденный в новой реальности в 1991-м.

Оправдываясь, Шумаков лукавил — возмущение было не вполне общественным, а если быть точным, совсем не общественным: общество просто не успело отреагировать. На Красной площади и подступах к ней не было замечено коммунистов с портретами вождя и одновременно хоругвями, которые призывали казнить Шумакова на Лобном месте или как минимум выпороть на воздусях. Не было завываний верных ленинцев на телешоу, помалкивало радио с радиослушателями, по любому поводу привыкшими звонить в эфир, тем более не заметили попытки покуситься на святые для коммунистов мощи вождя мирового пролетариата соцсети. Так называемое общественное возмущение выразилось в истерической реакции лидера КПРФ Зюганова, нашедшего, наконец, повод проявить давно утраченный, казалось бы, мужской характер и пригрозившего инициаторам конкурса аж уголовным преследованием. Зюганову вторил не самый медийный из российских сенаторов по фамилии Кондратьев. Еще меньше на «общественное возмущение» тянет гневный комментарий главы Союза архитекторов Москвы Сергея Кузнецова, которому и вовсе на эту тему следовало бы помалкивать: Мавзолей в частности и Красная площадь в целом — федеральная собственность, и расположенные там строения — архитектурные памятники федерального значения. О них Кузнецову следует вспоминать в последнюю очередь — в особенности на фоне того, что с архитектурными памятниками творится в подведомственной ему Москве: в отличие от Мавзолея, московское архитектурное наследие не находится под охраной ЮНЕСКО, по каковой причине строительная отрасль при бодром, как считает множество независимых экспертов, попустительстве Москомархитектуры творит с городом все, что ей заблагорассудится. Так что Кузнецову полезнее было бы в свободное от дум о судьбах ленинской усыпальницы время полистать «Черную книгу» Архнадзора и ужаснуться творению рук своих.

Сдается мне, впрочем, что означенные спикеры по теме так бы и остались главными выразителями vox populi, когда бы идея «реиспользования Мавзолея» и вправду подверглась «широкому общественному обсуждению». Если не считать кучки осатанелых коммунистов, ветеранов анпиловских еще митингов, кликушествующих по любому поводу аж с 1991 года, общество без особых сожалений рассталось бы с Лениным на главной площади страны. И не возражало бы против его захоронения на Волковом кладбище, как он сам того хотел — чтобы лежать рядом с матерью, урожденной Бланк, помогавшей ему деньгами в течение многих лет, то есть в широком смысле слова фактически спонсировавшей подготовку к русской революции. Исполнение этой последней воли вождя, согласно недавнему опросу, поддерживают более 60% россиян. Всенародно избранному президенту Путину, согласно одному из последних опросов, доверяют лишь 59%, так что в случае с захоронением тела Ленина вполне можно говорить об общенациональном консенсусе.

Исаак Бродский. «У мавзолея В.И. Ленина». 1924 Иллюстрация: Wikipedia Commons

Таким образом, защитники тела, невольно спровоцированные главой Союза архитекторов России, подняли бурю в стакане воды, которая — по причине давно и прочно искаженной оптики — воспринимается как буря в море-океане. Ленин в общественном сознании давно уже превратился в фигуру речи. Он слишком далек, размыт и туманен, он — даже не тело в центре страны, он — октябрятская звездочка на груди у тех, кто давно уже воспитал своих детей, ставших теперь взрослыми. Он — герой анекдотов, над которыми смеются лишь люди среднего и старшего возраста, да и то — чаще из вежливости и с чувством жгучей неловкости по отношению к рассказчику. Он — единственный сохранившийся памятник на Калужской площади в Москве. Его вряд ли узнают студенты соседнего МИСиС. Ну а то, что фенотипически он не напоминает никакую другую знаменитость, уберегает этот самый памятник от судьбы памятника Энгельсу возле станции метро «Кропоткинская»: когда за давностью лет и отсутствием ухода надпись «Энгельс» постепенно, но благополучно отвалилась от постамента, местные протохипстеры намалевали на нем краской «Кропоткин». Вот, пожалуй, и все, что следует знать о судьбе коммунистической мифологии в нашем уже не посткоммунистическом, а постпосткоммунистическом обществе. Не живее всех живых, а мертвее всех мертвых. Пожалуй, что так.

Однако важнее и на первый взгляд парадоксальнее то, что Ленина нет не только в общественном, но и во властном дискурсе, хотя власть, казалось бы, надежно охраняет вечную мумию, пользуясь не только технологиями профессора Збарского, но и имитацией общественного возмущения, описанной выше. Парадокс описывается просто: современная власть, пользуясь метафорой Маяковского, чистит себя совсем не под Лениным. Она чистит себя под Сталиным. Ползучая реабилитация превратилась в галопирующую, чему свидетельства появляются едва ли не каждый день, одно другого ярче – мнение-маркер Андрона Кончаловского о том, что Хрущев ошибся, развенчав культ личности в 1956-м, - эта штука, перефразируя самого Сталина, посильнее, чем «Фауст» Гете. Именно Сталин в значительно большей степени олицетворяет государство, об утрате которого власть так печалится и которое пытается в максимальной степени воссоздать. И государство это имеет минимальное сходство со всемирным социализмом, который пытался построить Ленин. Это государство называется не социалистической республикой, а империей. Сталина справедливо называли величайшим антикоммунистом в истории. И все, что он делал, было совсем не про власть рабочих и крестьян, начиная от уничтожения Коминтерна и заканчивая знаковым возвратом мундиров в советские министерства и ведомства в начале 50-х — совсем как при царе-батюшке. Ленин еще при Сталине превратился в фигуру речи, в символ, выхолощенный изнутри, если пользоваться партийно-коммунистическим воляпюком. Тоталитаризм щедр на символы и знаки, и мумия вождя мирового пролетариата, лежащая в Мавзолее, была совсем не единственным знаком и не единственным символом. Настоящий Ленин, Ленин-человек и Ленин — руководитель государства был сослан в Горки, свое последнее пристанище. Весь без остатка. Туда переехал не только Rolls-Royce вождя, но и его кремлевский кабинет, хотя формально ничто не мешало оставить кабинет на месте — в Кремле. Но у Кремля — а значит, и у страны — был уже новый хозяин, и он не терпел соседства предшественника даже в таком виде. И даже Мавзолей, выстроенный при Сталине, в 1930 году, в том виде, в каком он знаком нам сегодня, — это часть сталинской, а не ленинской символики. Именно она — незыблема, она — часть того мифа, который защищает власть и ради которого празднуется День примирения и согласия. И поэтому его и нельзя трогать, иначе начнется общественное возмущение, озвучиваемое Зюгановым и еще какими-то людьми с менее приметными фамилиями. Все гораздо проще, чем кажется.

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
75 лет назад тело вождя мирового пролетариата было тайно вывезено из Москвы в Тюмень
Автор документального фильма «Пермь-36: отражение» рассказал о необходимости общественного разговора о том, как жилось в СССР
Сближает ли что-то Ленина и Гитлера, кроме дат рождения? Дискуссия на «Снобе»