Начать блог на снобе
Все новости
Редакционный материал

«Чем сложнее мир вокруг, тем выше спрос на Баха». Ляля Кандаурова о моде на классику

Десять тысяч альбомов классической музыки и несколько тематических плейлистов с главными в истории академическими произведениями, от детских песен до авангарда и додекафонии. Это проект «Шедевры мировой классики» сервиса «Яндекс.Музыка». Ляля Кандаурова в карантин отобрала главные «классические» сочинения — пусть этот термин и далеко не идеален — и разбила по настроению и темам. Ренат Давлетгильдеев поговорил с музыкальной журналисткой о том, как перестать бояться и полюбить классику (и тут же переслушал Густава Малера и купил абонемент в филармонию)
18 сентября 2020 18:32
Фото: Екатерина Кожевникова


Ɔ. В мире в этом году классическая музыка, назовем ее так, пережила заметный рост, особенно среди молодых: весной число прослушиваний выросло на 11%. А самые популярные «новые звезды» — Моцарт и Бах. Этот интерес к классике может быть связан с карантином? Все-таки люди стали больше времени проводить дома, может быть, привычная музыка надоела, раскрылись вкусовые границы?

Я даже видела статистику — по-моему, музыка для танцев и воркаута пошла вниз, а классика — вверх. Не знаю, с чем это связано. Возможно, с тем, что люди больше времени  проводят дома. Да и в целом смутные времена всегда сопровождает сложная музыка. Она требует сосредоточения, как чтение. Ты не можешь ее слушать фоном, ну может, кроме инструментального барокко. Очень сложно слушать классику, когда ты куда-то едешь, бежишь.

Существует расхожее мнение, что классика успокаивает, — глубоко ошибочное. Для нашего проекта с «Яндекс.Музыкой» я делала плейлист с полуночными записями, под которые, по задумке, можно заснуть. И это был самый мучительный для меня плейлист: классика содержательная, разнообразная и царапающая, но совсем не успокаивающая. 


Ɔ. Сколько всего в проекте плейлистов? И по какому принципу приходилось систематизировать классику? Это для секса, это для спорта, а это для работы?

Всего я сделала три плейлиста — по самым популярным запросам. «Шедевры классики для новичков», «Шедевры классики на ночь» и даже «Шедевры классики для самых маленьких». Когда сперва мне сказали, что это опять будет все то, что я так люблю: релаксирующая классика, классика для малышей, классика для беременных и прочая удручающая хрень — я прям приуныла. Но потом подумала, что ведь даже внутри такого запроса человек имеет право наткнуться на что-то классное и неожиданное. И не «Детский альбом» Чайковского в тысячный раз услышать, а детские пьесы Бартока. Ведь может такое быть, да? Так что я восприняла проект как страшно интересную задачу. Все плейлисты я составила с большой любовью и выдумкой, они прям «мои» получились, особенные. 


Ɔ. Предложение от «Яндекс.Музыки» систематизировать шедевры классики для неискушенных — тоже часть карантинной моды на самообразование?

Возможно, но что в этом плохого. Вообще в связи с пандемией у меня стало гораздо больше работы. Я читаю просветительские лекции о музыке, пишу на эту тему книжки, веду паблик-токи, записываю подкаст о музыке и вообще обо всем, что связано с классикой. И такой бомбардировки работой, какую я испытала с марта по сентябрь, у меня не было никогда. Я успела десять тысяч раз за это время выгореть и вообще обо всем пожалеть. Когда карантин только начался, у меня было ощущение, что мир летит в тартарары и надо обязательно соглашаться на работу. Потом я так делать перестала, но вообще — да, запрос был грандиозный.


Ɔ. Для людей это осмысленный интерес к классике или сиюминутная мода на лекции в зуме? Полгода мы поинтересовались чем-то новым, но, едва начали открываться театры, кино и музеи, интерес к классике упал?

Мне сложно ответить на этот вопрос. Было бы классно, если бы на слушателях лекций загорался и светил разным светом индикатор, в зависимости от осмысленности. Мне кажется, большинство людей по-прежнему воспринимают классическую музыку в двух ракурсах: во-первых, как что-то нужное и должное, как таблетку самоулучшения, которую любой ценой надо скормить ребенку или хотя бы себе, для общего развития — «сижу дома два месяца, начну-ка учить испанский и смотреть оперные трансляции». Я думала, что для всех, как для меня, это намерение осталось в плоскости «...и займусь спортом с понедельника», но по своим подписчикам вижу, что популярные весной телеконцерты, показы спектаклей, прямые включения и прочее правда всколыхнули интерес к музыке. И во-вторых, люди почему-то рассматривают классическую музыку как релаксант, приятную расслабляющую штуку, которая навевает сентиментальные раздумья. Мы сейчас оставим в стороне ошибочность и некоторый комизм этой установки, но все равно так выходит. И чем сложнее мир вокруг, тем выше спрос на Баха. 


Ɔ. Мне кажется, самая главная проблема пропаганды умной музыки заключается в том, что люди ее побаиваются. Этот страх стал меньше? Люди начали позволять себе идти в классике чуть дальше, чем привыкли? Мол, нет-нет, это все не для меня, а для высоколобой интеллигенции, такое только в смокинге в филармонии богатые дяди слушают.

Могу сказать только, что вижу серьезно растущий запрос. Я начала заниматься продвижением классики в 2013 году, и с тех пор интерес к ней становится только шире, больше, интенсивнее и качественнее — вот это абсолютно точно. Возможно, он достиг какого-то апогея во времена карантина. Если честно, мне сложно представить сейчас высоколобое искусство не для всех. Все стало очень близко и очень легко, можно настроить свой телеграм так, чтобы тебе оттуда по три раза в день на полном серьезе рассказывали про Шнитке и Пёрселла с эмодзи и картинками. 


Ɔ. Когда мы говорим про классическую музыку, мы понимаем, что это довольно широкое определение, мутное и сложное. Какие бы вы слова использовали, чтобы ее описать?

Я вообще ужасно не люблю это определение, всегда говорю «так называемая классическая музыка» и все время пытаюсь как-то смягчить формулировку, подстелить соломки. Мне кажется ужасно глупым объединять под одним заголовком, в одно понятие вещи, которые вообще никаким образом не пересекаются друг с другом. Ренессансные мотеты, симфонии Чайковского, академическая электроника со своим шипом и свистом — что в них общего? Тем не менее это все как бы классика.

В бесчисленном количестве интервью, в собственных текстах я пыталась найти какой-то знаменатель, который бы все это собрал под один зонт. Но так и не смогла этого сделать. Иногда говорят «академическая музыка», имея в виду музыку «умную», содержательную. Но и это тоже не очень хорошее определение, потому что под него не попадают, например, простые, прикладные вещи вроде раннебарочных танцев: в них нет никакой претензии на интеллектуализм, а есть голая функциональность — под них надо плясать. Классика ли это? Конечно. 

Говорить «классическая» и подразумевать каких-то тяжеловесов, классиков, созданных советским репертуарным каноном (Бетховен, Чайковский и так далее), тоже не совсем правильно, потому что за этими большими именами остаются другие, хуже известные потребителю, но не менее гениальные. 

Да, это просто колоссальное поле. А когда ты хотя бы пару шагов вперед делаешь и понимаешь, какие это бездны, какие это терабайты информации, насколько эта музыка разнообразна, как абсолютно любой человек может найти в ней свое, то, что ему по нраву, — становится еще удивительнее. 

Фото: Екатерина Кожевникова


Ɔ. Насколько велика проблема «опопсения» классической музыки в сознании не очень искушенного слушателя? Когда все знают, любят и бесконечно скачивают только Бетховена с Моцартом и на этом останавливаются, редко дотягиваясь до Малера.

На мой взгляд, сложнее Малера нет ничего. Даже самые лихо закрученные музыкальные вещи, которые, как нам кажется, испытывают наш слух на гибкость и способность к восприятию нового, все, что вытворяли все эти лютые послевоенные авангардисты, — все это гораздо легче, чем Малер. Сложность, богатство, насыщенность его языка, то, как все в нем подведено к возможному пределу, не поддаются сравнению, пожалуй, ни с чем.

Конечно, существуют «классические хит-парады». Помогает ли любовь к классическим «нетленкам» кому-то переступить через барьер, о котором мы говорили, — я не знаю. Это, наверное, зависит от человека и его готовности испытывать дискомфорт в столкновении с чем-то новым. Я встречала людей, которые делали шаг и от «Времен года»  Вивальди к другой музыке Вивальди, а потом — к Корелли, а потом к музыке Скарлатти, а затем от итальянского барокко — к английскому. Встречала и людей, которые слушали те же «Времена года» и испытывали страшный дискомфорт оттого, что у Вивальди есть еще какая-то музыка, кроме скрипичного концерта «Зима».

Еще есть вот какая вещь: когда-то я делала детский курс для Arzamas, он был закамуфлирован под малышовый, но слушали его в основном взрослые. Курс как раз про самые оттоптанные шедевры. Когда мне предложили эту идею, я с такой безумной тоской к этому отнеслась, потому что там было вот это все, «Полет шмеля» и так далее. Но в итоге я испытала такой бешеный кайф. Ведь эти хиты работают, как и любые другие шлягеры. Как «Бони М» и Майкл Джексон, про которых вроде нельзя серьезно говорить, ну невозможно уже, но которых мы слышим и идем танцевать, и в какой-то момент неизбежно думаем: «Ай, какая ж классная песня». Про них нельзя говорить с презрением. 


Ɔ. Существуют авторы, непризнанность которых вам кажется несправедливой? Или слава богу, что их недооценили, хотя бы не случится того же, что с Бетховеном, когда каждое второе его произведение ассоциируется со звонком мобильного.

Хороший вопрос. Да, у меня есть пара любимцев, которых я не устаю двигать в массы. Среди них, на самом деле, есть фамилии, услышав которые, опытные слушатели скажут: «Пфф, да он играет из каждого утюга»; но на самом деле это не так. 

Это наш гений начала прошлого века, серьезный, пылкий и монументальный Сергей Иванович Танеев. Это Сезар Франк, такой великий бельгийский композитор конца XIX века, у которого, впрочем, в каталоге есть парочка ярких хитов, которые знают все, но я считаю гениальными еще и другие его работы. Это младший брат Франца Йозефа Гайдна Михаэль с его изумительной духовной музыкой. Это Уильям Лоз — англичанин, которого никто не знает, старший современник Пёрселла; такая чистая, беспримесная, беспросветная меланхолия.

Интерес к подобным недооцененным авторам в условиях карантина вырос. В офлайне люди дай бог готовы на Чайковского и Моцарта, в онлайне же — и на Берлиоза, и на русское барокко, и на Форе — и это совершенно удивительно.


Ɔ. Есть ли в вашем списке «шедевров» место современным академическим композиторам?

Безусловно, есть. Мы вообще живем в эпоху колоссального расцвета академической музыки. Мы наблюдаем взрыв музыкального разнообразия, период бешеной свободы, экспериментов, полного отсутствия академического ханжества. Классика заигрывает и с электроникой, и с клубной музыкальной культурой, и с театром, и со свободной импровизацией. То полное отсутствие каких-либо границ, какое есть сейчас, на мой взгляд, просто восхитительно.

Если мы говорим о русской музыке, то, боюсь, мой выбор будет ужасно очевидным. Моим наиболее горячо любимым современником является, конечно, Леонид Десятников. Он живой классик, и был громадным явлением в отечественной музыке уже тридцать лет назад, но, наверное, это единственный пример современника, который бьет не в зону какого-то интеллектуального любопытства, а туда, куда бьет, например, музыка Шуберта, и с той же силой.


Ɔ. Любить классику становится модно? Грубо говоря, покупает ли себе человек, который пару лет назад тусовался в «Симачеве», абонемент в филармонию?

Да, но просто в «Симачеве» тусовалось в большей степени поколение 30-летних, у которых ожог детской музыкальной школы, наконец-то, прошел и затянулся. И появилось ощущение, что неплохо было бы узнать что-то глубже, дальше в интеллектуальном смысле, что-то новое испытать. 

Это даже не вопрос крутости, а скорее естественное любопытство. Мне 33, и среди моих ровесников, которые не занимаются классикой, все меньше нелепого и комичного убеждения, что «классика — это для бабушек».


Ɔ. «Классика для бабушек» — сегодня это зачастую еще и очень дорого.

Да, было бы неплохо, если бы бабушки занимали первые ряды на концертах MusicAeterna (оркестр и хор под руководством дирижера Теодора Курентзиса. — Прим. ред.). Хотя на своих лекциях я часто вижу пожилых людей. Но не только их: и вчерашних школьников, и своих ровесников (чаще всего), и пожилых. Они всегда трогательно радуются тому, что я «молодая, но красиво говорю». Мне кажется, они ностальгируют по эпохе всеобщей советской аристократизации, когда каждый второй цитировал, напевал и узнавал на слух. При всем уродстве советского насильственного обмузыкаливания, при всем унынии, которое навевал гипсовый бюст Чайковского на входе в музыкальную школу, информированность у бабушек, конечно, выше.


Ɔ. Раз уж заговорили про «наше все», Теодора Курентзиса. Существует ли проблема искусственной моды на отдельные имена? Что, мол, Теодор — это круто, а все остальное — нафталин и пыль? Сегодня есть пара имен, куда идет вся светская Москва, Ксения Собчак и телеграм-канал «Антиглянец», а все остальное — засаленные бумажные билетики, на которых ручкой написано место.

Есть такое, но это во всем есть. И в театре, и в неклассической музыке — всегда есть молодая, бесстрашная и ретивая андеграундная культура, известная в своем кругу. А есть раскрученные имена. Но очень сложно стать раскрученным, ничего собой не представляя. Я считаю, что Теодор — абсолютнейший гений, но да, количество бессмысленного бомонда на концертах меня смешит. Кстати, сейчас эта проблема почти полностью исчезла из-за того, что залы не могут наполняться ни ценителями, ни случайными светскими почитателями. Наконец-то лишь пустота, духовность и гуляющее эхо. 

Подготовили Ренат Давлетгильдеев, Мария Яковлева

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Музыкант и журналист Ляля Кандаурова написала книгу для детей родителей «Как слушать музыку». Автор рассказывает, как познакомиться с классической музыкой и полюбить ее даже самым маленьким, для чего необходимо знать несколько интерпретаций одного и того же произведения и для чего мы вообще слушаем музыку. «Сноб» публикует одну из глав
В книге «Музыка и мозг. Как музыка влияет на эмоции, здоровье и интеллект», которая выходит в издательстве «Альпина Паблишер», норвежские преподаватели нейробиологии музыки Аре Бреан и Гейр Ульве Скейе рассказывают, какие процессы происходят в мозге во время прослушивания музыки, как работает музыкальная терапия при серьезных заболеванияхи и почему люди, занимающиеся музыкой, более способны к изучению иностранных языков. «Сноб» публикует одну из глав
В преддверии мировой премьеры сочинений Александра Маноцкова и Сергея Ахунова, которая пройдет в Московском международном Доме музыки 6 февраля,  журналист Ляля Кандаурова поговорила с Александром Маноцковым о моржах, Хармсе, барочном сленге, об имени бога и о том, что все в музыке — время