Начать блог на снобе
Все новости
Редакционный материал

Предприниматель Максим Нальский: Главный конкурент любого инноватора — привычки людей

Максим Нальский — российский предприниматель, владелец нескольких крупных IT-компаний. Его продукты продаются уже в 30 странах мира. Самым новым проектом бизнесмена стала онлайн-платформа Pyrus, объединившая функции мессенджера, таск-менеджера и автоматизации процессов в компании. Главный редактор «Сноба» Ксения Чудинова поговорила с Максимом Нальским о перспективах Pyrus, отечественной IT-индустрии и различиях между российскими и американскими пользователями
21 сентября 2020 17:16
Фото: Татьяна Егорова


Ɔ. Недавно я прочитала книгу Даниила Туровского «Краткая история русских хакеров». Ее ключевая мысль: главное богатство нашей страны — это не нефть или газ, а русские айтишники. Вы с этим согласны? 

Да, абсолютно. Все благодаря базовому образованию: техническому, физическому, математическому. Но не только. Уникальность российских программистов в том, что они могут решать сложные задачи — когда нужно сделать что-то такое, чего другие не могут; когда нужно брать умением, а не числом. При этом стоимость сотрудников в три-пять раз ниже, чем в той же Силиконовой долине.


Ɔ. С индусами по этому показателю можно сравнить? 

Индусы намного дешевле, но они как раз из тех, кто берет количеством.

Вообще в IT есть два формата. Первый — заказная разработка, когда, к примеру, Сбербанк нанимает 10 тысяч программистов (из пары сотен тысяч, имеющихся в стране) для своего «Сбертеха», и они делают разработки специально для этого банка. Второй — когда относительно небольшая продуктовая команда решает глобальные задачи. И вот здесь наши особенно хороши. Например, в соцсети «‎ВКонтакте»‎ сейчас 60–100 миллионов пользователей, а сделала его команда из 20–30 человек. Пусть даже эта соцсеть только для русскоязычных пользователей и не самая крупная в мире, но задача решена масштабная. Если говорить про iiko (платформа Нальского для автоматизации ресторанного бизнеса. — Прим. ред.), то в конце 2018 года мы открыли офисы в Лондоне и в Дубае, и в первый же год наш английский офис продал сервис 300 ресторанам. Это хорошее начало для компании из России на фоне всех рисков, которые мы совершенно не могли предвидеть (имеются в виду прежде всего санкции из-за «дела Скрипалей»‎. — Прим. ред.). Выручка в России в итоге составила 80%, за рубежом — 20%. И все это сделала команда из 110 человек.


Ɔ. Чем обусловлено ваше внимание к глобальным рынкам? России и локальных рынков вам мало? 

Все очень просто. Пока ты работаешь на локальном рынке, неважно, в России или где-то еще, ты не видишь глобальной конкуренции и не знаешь, что, возможно, тебя кто-то сожрет через три года, просто потому что он предлагает решения, по функционалу перекрывающие твои. Конкурируя на глобальном рынке, ты по разным признакам это замечаешь. Во-первых, к тебе приходят и от тебя уходят пользователи, и ты всегда стараешься понять, куда они ушли и что вообще происходит. Во-вторых, важно чувствовать пульс технологий. Общаясь с живыми людьми, за каких-нибудь два часа узнаешь больше, чем за год чтения блогов, новостей, да чего угодно.


Ɔ. Про Лондон и Дубай вы уже сказали. Какие планы теперь?

Вообще, у нас есть реселлеры уже в 30 странах. Первые свои офисы мы открыли в Великобритании и ОАЭ, на очереди европейские рынки. Мы присматриваемся к Китаю и пока не хотим идти в США, потому что мы хотим быть ближе к России. К тому же на американский рынок надо идти с бо́льшими финансовыми ресурсами и, вероятно, привлекать отдельный раунд от местного инвестора. 


Ɔ. Но это и огромный рынок.

Да, но не надо спешить, пытаясь объять необъятное. Наша задача сейчас — сделать компанию международной. Это означает, что язык общения внутри, скорее всего, станет английским. Поэтому мы выбрали Великобританию. Но если бы не было англоязычной страны в пределах четырех часов полета от Москвы, то, может, открылись бы в Нью-Йорке.

Есть еще такой интересный момент: в России наш премьер-министр, еще будучи руководителем ФНС, инициировал повсеместное внедрение онлайн-касс, и сейчас, если вы что-то покупаете в магазине и пробиваете чек, эта информация тут же идет в налоговую. На самом деле это революция налогового администрирования, поскольку теперь невозможно занижать выручку, как какие-нибудь 10–15 лет назад. И так в мире пока мало кто делает, но рано или поздно будут делать все. Мы смотрим, какие страны принимают аналогичные законы, и планируем открывать офисы в первую очередь там. 

Фото: Татьяна Егорова


Ɔ. Но ведь в каждой стране у вас десятки конкурентов. Почему вы думаете, что покупать будут именно ваше решение? 

Мы знаем, как меняется рынок при переходе на онлайн-кассы, что ожидают клиенты, партнеры, ведь мы уже проходили это в России. Поэтому у нас есть тактическое преимущество перед местными игроками.


Ɔ. Сколько всего у вас сейчас компаний? Я знаю Pyrus, iiko, «ФинГрад».

Был еще Plazius — приложение, которое заменило гостям ресторанов все карты лояльности и сделало возможным мобильный платеж. Когда мы почувствовали, что не можем дать проекту больше, то продали его Сбербанку. Теперь это Sberfood.  


Ɔ. Какой из оставшихся компаний вы уделяете наибольшее внимание?

Пожалуй, Pyrus. В остальных двух есть менеджмент, я им дал толчок, они прибыльные, растут.


Ɔ. Почему именно Pyrus?

Потому что это коммуникационная система для решения сложной амбициозной задачи — организовать работу людей в глобальном масштабе. Поясню, что это такое. Любые коммуникационные продукты — это центр жизни современного человека, потому что люди — существа социальные, им надо общаться. В цифровую эпоху для коммуникаций сначала появился e-mail, затем — различные мессенджеры: WhatsApp, Telegram и другие. Позже — Slack для выстраивания коммуникации внутри коллективов. Мессенджеры и Slack забрали большой кусок коммуникации у электронной почты, но рабочая жизнь немного богаче, чем просто общение сотрудников между собой. Существует потребность не только ставить задачи, но и контролировать их выполнение, не забывать, кто был назначен ответственным за те или иные решения. А еще есть бизнес-процессы как задачи, повторяющиеся по определенным сценариям. Если же в организации, к примеру, 10–15 тысяч сотрудников с сотнями счетов на оплату в день, с тысячами обращений клиентов, с огромными бюджетами, с текучкой порядка 50–100 человек ежедневно — как выстроить коммуникацию там? На каждую задачу открывать чат или канал в Slack? Через неделю вы в этих чатах просто утонете.

Наша идея в том, что должно быть не много разных продуктов, а один, который и коммуникацию обеспечивает, и позволяет ставить проектные задачи, и помогает организовать рабочие процессы.


Ɔ. В чем вы видите принципиальную новизну именно вашего продукта? Вы предложили принципиально новые технологические решения?

Скорее, принципиально новый пользовательский опыт. Элементы нашего продукта давно известны: чаты, списки задач, канбан-доски, папка «Входящие», формы заявок и их маршруты.

Софт можно совершенствовать до бесконечности, но самая большая ошибка программиста — выкинуть все и написать заново. Не нужно трогать то, что реально работает. Например, в 60-е годы был такой язык программирования COBOL, и сейчас некоторые представители нашей индустрии продолжают на нем работать, несмотря на то, что язык этот жутко непродуктивный. Но штука в том, что написанные в 1960-х годах на COBOL системы бронирования билетов работают и поныне. В этом смысле хорошая технология — как хорошее вино, которое с годами становится только лучше. Если, конечно, разработчики правильно выстроили архитектуру программы.

Так вот, мы придумали взять лучшее у каждого элемента и на этой базе создать единую расширяемую коммуникационную платформу. Вот, например, арифметический калькулятор: он полезен сам по себе, им очень легко начать пользоваться, а технология электронных таблиц (Microsoft Excel или таблицы Google) дает возможности совершенно другого уровня, где калькулятор есть в каждой клеточке документа, но помимо него есть сотни других инструментов. Мы в Pyrus создаем технологию организации работы людей, которой, с одной стороны, легко начать пользоваться, а с другой — на ее базе можно организовать работу огромного предприятия.

Фишка Pyrus для руководителя в том, что даже при потере связи приложение продолжает работать. 


Ɔ. То есть в Pyrus можно согласовать задачу или решение, независимо от того, есть интернет или нет?

Да, мобильное приложение Pyrus именно так и работает. Безусловно, это система коммуникации, поэтому, конечно, пользователь не может бесконечно оставаться без интернета. Когда связь прерывается — в лифте, в здании или учреждении, в метро или вообще в машине, когда попал в зону переключения между сотовыми вышками, — этого обычно не замечаешь. У тебя гениальная мысль, ты записываешь ее, чтобы сохранить, что-то кому-то поручить, и вдруг нет сети — в этот момент у тебя все опускается внутри. Наша программа все сохраняет и через пару секунд синхронизирует, твои поручения отправляются адресатам.

Фото: Татьяна Егорова


Ɔ. Кто ваш главный конкурент? Slack?

Главный конкурент — это привычка людей делать так, как они привыкли. Это основное препятствие на пути любого инноватора. Кроме этого — конечно, Slack, Asana, Microsoft Teams, Sharepoint. Электронная почта тоже конкурент.


Ɔ. Slack до сих пор убыточный, у них платных меньше одного процента. Pyrus как себя в этом смысле чувствует?
 

Он прибыльный, и у нас точно больше одного процента платящих. Важнее другая метрика — вовлеченность, отношение ежедневной аудитории к ежемесячной. У Pyrus это 64% для платных пользователей: почти две трети наших пользователей заходят в Pyrus каждый день. Количество тех, кто платит, раскрывать не хочу, но больше всего их в России, США — второй по размеру рынок сбыта.


Ɔ. Журналисты обратили внимание, что раньше блог Pyrus выглядел на русском и английском по-разному — дескать, русскому пользователю нужно больше рассказывать, как пользоваться продуктом и вообще для чего все это, а вот в Америке люди находятся на другом уровне, им нужны, скорее, размышления о том, куда идут технологии. Вы придерживаетесь того же мнения? Условно, у нас есть ментальные и культурные особенности?

Я бы сказал, что отличается скорость. Там люди быстро принимают решения и не боятся ошибиться. Они могут быстро купить твой продукт, подойти и сказать: все, классно, мы берем. В России люди долго будут ходить вокруг, все досконально рассматривать, устраивать созвоны перед встречей. Зато когда они выберут — это железно, их уже тяжело переубедить. Впрочем, это все тоже сейчас меняется — глобально, во всем мире. 


Ɔ. С точки зрения законодательства где сложнее работать инновационным IT-компаниям? Вот в России, например, есть «пакет Яровой‎»‎.

Везде свои сложности. В России работать непросто, но и в других странах есть свои нюансы. Законодательство нельзя рассматривать на уровне «сложное — простое‎»‎, оно везде разное. Мне некуда деваться. Моя задача — сделать продукт, который удовлетворял бы и это законодательство, и любое другое. В Америке, например, легко относятся к облачным продуктам, а в России все очень чувствительны к этому вопросу. Но я уверен в том, что в ближайшие десять лет во всех странах увеличится количество облачных хранилищ, равно как и количество решений, способных работать в так называемых частных облаках.


Ɔ. Пользователи становятся равнодушны к утечке персональной информации и краже личных данных. Вы это замечаете? У вас есть этому объяснение?

Да, по большому счету, так оно и есть. У людей есть более интересные вещи в жизни, например, вопрос «Что съесть на ужин?»‎ гораздо важнее, чем цифровая безопасность. Но не стоит обобщать: он более важен в моменте, а не глобально. Пока по человеку лично это не ударит, пока не украдут деньги лично у него, он не будет печалиться от того, что у кого-то списались деньги с банковского счета. 


Ɔ. Что для вас составляет понятие «качество жизни»? Как вы его определяете для себя?

Для меня это удовлетворенность тем, что я сделал. Если я прожил день и ничего полезного не сделал, это грустно. Хотя такое бывает редко. Мне действительно важно чувствовать, что продукты, которые я делаю, развиваются и находятся в движении. Если вы мне сейчас скажете: «Продай все свои компании и живи на эти деньги», — я даже представить себе этого не cмогу. Я могу продать компанию, и несколько раз делал это, но сама идея, что мне заплатят много денег и я буду обеспечен до конца дней, при этом не работая, меня отталкивает.

Беседовала Ксения Чудинова

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Пандемия ускорила темпы роста российской онлайн-торговли и изменила привычки покупателей. Пока производители пытаются адаптироваться к новым реалиям, Skolkovo Ventures и компания DEEP выводят на рынок проект Station. Новый холдинг позволит сделать взаимодействие бизнеса и конечных потребителей более эффективным, а еще поможет технологическим стартапам быстрее осваивать рынки. О проекте «Снобу» рассказали управляющий директор DEEP Михаил Вощинский и гендиректор Skolkovo Ventures Владимир Сакович
По оценкам экспертов, уже к 2025 году в небе над Россией будут постоянно находиться не менее 100 тысяч беспилотников. Очевидно, что дроны запускают не только для того, чтобы снимать эффектные видео. С их помощью сегодня перевозят донорские органы, проектируют высотные здания, а еще — контролируют посевы сельхозкультур. «Сноб» продолжает рассказывать о перспективных российских стартапах «Сколково». На этот раз — история о том, как выпускники МИФИ помогают фермерам следить за состоянием полей
По данным ООН, в последние 50 лет объем потребления рыбных продуктов рос вдвое быстрее, чем население Земли. Мы все чаще едим рыбу, при этом большая ее часть сегодня выращивается, а не ловится. «Сноб» продолжает рассказывать о перспективных российских стартапах фонда «Сколково». На этот раз — история о том, как компания АКВАЛ научилась создавать умные рыбные фермы