Начать блог на снобе
Все новости
Колонка
Диктатор из скромности.

Почему Александр Лукашенко ошибся со сценарием инаугурации

25 Сентября 2020 13:55
Глупо было устраивать такую инаугурацию, как у Лукашенко. Получился скомканный недоритуал, оставляющий после себя недоумение — и зачем тогда вообще быть диктатором? Лучше бы, честное слово, ограничился коммюнике в советских традициях

На инаугурации Александра Лукашенко лишних глаз не было. Хозяин пригласил на торжественное мероприятие только самых близких людей, в которых, видимо, был уверен до конца — немного их осталось. По рассказам участников, они не подозревали, зачем их срочно вызвали во Дворец независимости, вплоть до того момента, когда на сцену начали выносить государственные флаги, да и тогда некоторые еще сомневались.

Краткий прочувствованный спич — и дело в шляпе. Как подвел итог сам Лукашенко, все нормы закона были соблюдены, а уж как проводить инаугурацию — это внутреннее дело Белоруссии (читай: мое личное дело). Что-то вроде свадьбы, видимо, в его понимании: кто-то устраивает загул на три дня, а кто-то забегает в ЗАГС, наскоро расписывается и убегает. Можно и такой подход понять: чего деньги тратить, если, может быть, скоро разводиться придется?

Ответить на это можно только цитатой из кинофильма: ошибаетесь, товарищ, это дело общественное. Инаугурация, а равно интронизация, коронация и прочие церемонии вступления в должность верховного лица в государстве были придуманы не просто так. В основе любой общественной традиции лежит ритуал. В случае правителей ритуал нужен для того, чтобы подтвердить притязания конкретного человека волей, которая выше его самого, — божественная ли это воля или воля народа.

Александр Лукашенко во время вступления в должность президента Белоруссии во Дворце Независимости, Минск, 23 сентября 2020 года Фото: Андрей Стасевич/БелТА/ТАСС

На европейских монархов со времен основателя династии Каролингов Пипина Короткого (он мог бы просто умертвить последнего Меровинга Хильдерика III, при котором состоял майордомом, но предпочел спросить разрешения у папы римского; таким образом, легитимность вообще возникла как замена резне) короны возлагали предстоятели церкви. В наши дни для этой цели существует ритуал всенародного волеизъявления, завершающийся произнесением победителем клятв перед собранием, символически представляющим собой и национальное, и — в лице послов — мировое сообщество. Все это должно доказывать urbi et orbi, что власть не узурпирована, не захвачена силой, а вручена правителю по праву и согласию.

Уже потом власть может по-византийски решать все в кулуарах. Но само право решать в кулуарах должно быть убедительно явлено.

Кто всегда обходился без таких церемоний, так это революционеры. Ни якобинцы, ни большевики их не устраивали. Потому что им власть не вручали, они захватывали ее силой: первые руководители в ходе переворота, последующие — в результате внутренних интриг. Источник власти правителей такого рода не нуждается в иррациональных обоснованиях — он слишком нагляден. Вот виселицы, тюрьмы, расстрелы, гражданская война, какие вам еще нужны доказательства? Незачем обманывать, что бог благословляет такую власть.

Александр Лукашенко, проводя инаугурацию в секретном режиме, занял промежуточную позицию. Все-таки он, несмотря ни на что, далеко не Робеспьер и не Ленин. Но источник его власти — уже не народное волеизъявление, а сила омоновских дубинок. И недаром он сам в своей речи говорил о том, что его вступление в должность стало возможным в результате того, что на выборах президента страны «мы защищали наши ценности, нашу мирную жизнь, суверенитет и независимость».

Метафорическое «мы» здесь лишь фигура речи. Физически «мы» — это омоновцы, а также неопознанные граждане в защитных балахонах, ведомые лично президентом, вооружившимся автоматом. Получается, что именно их действия стали актом вручения власти Лукашенко.

Недоумевающий Запад инаугурацию не признал, включая США. «Президентские выборы в Беларуси 9 августа не были ни свободными, ни справедливыми. Европейский союз не признает их сфальсифицированные результаты, — говорится в резолюции ЕС. — Исходя из этого, так называемая “инаугурация” 23 сентября 2020 года и новый мандат, на который претендует Александр Лукашенко, лишены какой-либо демократической легитимности».

Здесь есть важная оговорка — «демократической». Демократическая легитимность Александру Лукашенко не просто ни к чему — ему ее и неоткуда взять даже при желании. Легитимность авторитарного правителя, удерживающего власть по праву сильного, его, кажется, вполне устраивает — и не с такими мир, и Запад в частности, имел дело. Венесуэльского президента Николаса Мадуро тоже, помнится, не признали несколько десятков стран во главе с США, и ничего, вот на днях выступал себе на Генассамблее ООН. Да и с Башаром Асадом покрутились и отстали.

Таинственность и малолюдность церемонии вступления в должность говорят о том, что с честностью обретения власти есть проблемы

Правда, не признав президентом Лукашенко, страны Запада не сделали следующего шага: Светлану Тихановскую признала президентом пока что одна только Литва (в Венесуэле-то по крайней мере оппозиционера Хуана Гуайдо таковым признавали). Результаты вроде бы сфальсифицированы, конечно, но ведь других-то тоже толком нет. Это не бокс, где может быть несколько чемпионов по разным версиям. Так что теперь в Белоруссии, по мнению большинства продвинутых стран, президента нет вообще никакого до ближайших демократических выборов. То есть, как мы понимаем, еще очень надолго.

Таинственность и малолюдность церемонии вступления в должность сами по себе говорят только о том, что с честностью обретения власти есть проблемы, и сам правитель это понимает.

Настоящий победитель должен бы, по идее, продемонстрировать свою победу. Даже олимпийские победы без символического утверждения в виде подъема флага и проигрывания гимна никому не нужны.

Зачистить любыми средствами центр Минска, заполнить его ликующими фермерами и пенсионерами из регионов в стилистике «Кубанских казаков», завесить красно-зелеными флагами, организовать танцующих девушек и гимнастический парад и назло всем медленно проехать посреди этого великолепия в открытом автомобиле, попозировать с маленькой девочкой на руках, выступить с трибуны, сооруженной там, где еще вчера волновались протестные массы, — вот что символизировало бы полную и безоговорочную победу, уверенность в себе и своих сторонниках.

Можно было бы, напротив, ринуться в советский стиль и обойтись совсем уж кабинетным собранием с минимальным положенным по закону набором участников (депутаты и судьи Конституционного суда, без всяких певцов), о котором гражданам бы сухо сообщили в утренних газетах — «с избранием поздравили товарищи Зайков, Слюньков, Воротников и другие официальные лица», в таком духе. Зачитывание присяги передать по радио. Получилось бы ностальгически и всем понятно.

На худой конец есть вариант, который показывал нам Владимир Путин в 2012 году: прокатиться макабрическим кортежем по идеально пустому городу. Здесь символизм совсем иной — символизм небожителя, давно пресытившегося рукоплесканиями толпы, к которому Путин в последнее время стал тяготеть. Правда, Лукашенко, предпочитающему в политике стилистику наивного искусства, такое не очень подойдет.

Получилось ни два ни полтора: ни сакральности, ни популизма. Полудиктатор, полупрезидент, полугенсек. Вместо парадов — какой-то буфет с чаем и конфетами, как на открытии сезона скандинавской ходьбы в муниципалитете. Какой тогда вообще смысл быть диктатором, если ты не можешь организовать в свою честь размашистый праздник?

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Всякий, кто когда-либо вступал в спор в соцсетях, наверняка замечал, сколь высок градус непримиримости и неготовности принять другую точку зрения. Отчего так происходит, размышляет колумнист Георгий Бовт
Если верить французской газете (а после комментария Дмитрия Пескова остается немного сомнений), на категорический призыв Макрона объяснить или расследовать, как стало возможно отравление русского оппозиционера при помощи химического оружия, Владимир Путин выдал каскад возражений, которые с трудом согласовываются между собой
Кремль сделал главный вывод из белорусских протестов — нужно укреплять моральный дух защитников режима