Начать блог на снобе
Все новости
Колонка
Карантинный нигилизм.

Может ли власть заставить общество поверить в опасность коронавируса

6 Октября 2020 18:58
Любые инициативы власти по сдерживанию пандемии будут напрасны, если в реальную опасность не поверит большинство населения. А оно, судя по всему, не верит, и на то есть веские причины

Число заразившихся коронавирусом поползло вверх отнюдь не плавно, а вполне экспоненциально, и сразу несколько прогнозов не оправдались: 1) прогноз, будто вирус за лето ослабнет настолько, что будет переноситься легко (растет и число госпитализаций); 2) прогноз, будто вторая волна пройдет почти незаметно. Помимо этих двух, не оправдался еще и третий базовый прогноз — будто не будет масштабного локдауна, как весной. Собянин утверждает, что серьезных ограничений не планируется, но бизнес и общество уверены в обратном не вопреки этим утверждениям, а благодаря: всем слишком хорошо известно, чего стоят слова и обещания московского правительства, сначала обещавшего покончить с точечной застройкой, затем обещавшего не расширять зону платной парковки дальше Бульварного кольца, а после — не строить реновационных домов выше 14 этажей. И когда речь идет о вирусе, нет ни малейших причин для смены коммуникативного стиля. Посему мыслящие москвичи в массе своей уверены: если обещают не вводить ограничения, они будут введены со всей неизбежностью, причем скорее всего жесткие.

Так что каким образом поведет себя власть, примерно ясно. А вот каким образом поведет себя общество — разнородное, далеко не самое дисциплинированное (в отличие от стран-чемпионов по локдауну), не надеющееся на сколь-нибудь серьезную поддержку? Уставшее и разозленное: все лето не утихали разговоры о том, что авиакомпании делают все, чтобы не возвращать деньги за билеты, бизнес бьется в неравном бою с бюрократией, пытающейся «зажать» смехотворную помощь, и даже некоторая — не самая малочисленная — часть пенсионеров так и не получила обещанных московскими властями 4000 рублей за примерное поведение в самоизоляцию.

Чтобы это понять, достаточно выйти из дома. Масочный режим на улице соблюдает от силы 15% прохожих. В метро этот процент чуть больше, но лишь у турникетов, ибо там стоят проверяющие, в вагонах большинство пассажиров предпочитает маски снимать. В кафе маска требуется лишь при входе и при заказе у стойки. Сотрудники виновато улыбаются и тычут пальцем в сторону камеры. Если этих впечатлений недостаточно, можно дополнить их, заглянув в любую соцсеть: стоны «надоело!» раздаются тут и там. При этом надо учитывать, что в соцсетях — по крайней мере в FB и даже ВКонтакте публика в основном минимально образованная, мыслящая, но любой социальный срез покажет, что такой публики абсолютное меньшинство. Уберизация сервиса такси с фактическим запретом водителям вести беседы о политике, роли женщины в семье и прочих насущных вопросах бытия принуждает нас узнавать про общественные настроения из иных источников. Но даже обрывки разговоров в супермаркетах, даже время, проведенное в ожидании нужной цифры на электронном табло в банке и МФЦ, даже просто поездка по эскалатору — все это дает исчерпывающее представление о том, что: 1) никакого коронавируса на самом деле нет, его придумало правительство, чтобы отвлечь народ от проблем; 2) Трамп хочет покончить с Китаем и для этого выдумал коронавирус, но Путин ему не даст; 3) коронавирус — выдумка масочной промышленности. На деле версий больше, но эти трех вполне достаточно, чтобы оценить, какое воздействие будут иметь на эти референтные группы рекомендации властей. Нулевое. Десять лет нынешняя московская власть создавала новые общественные пространства, но случилась пандемия — и выяснилось, что не только общественные пространства прежние (такси, сберкассы, поликлиники, магазины), но и образ мыслей ничуть не изменился.

Фото: Александр Авилов/Агентство «Москва»

Важно понимать, что наше российское и — уже — московское общество отнюдь не одиноко в этом карантинном нигилизме. Первым после лета к строгому карантину вернулся Израиль. И тут выяснилось, что израильтяне, мягко говоря, недовольны этим возвратом. С мест сообщают, что аватарки израильских соцсетей украшает аналог русского аналога слова «задолбали», и это едва ли не адресное обращение к Биньямину Нетаньяху, который повторный карантин и ввел. Израильские врачи подтверждают не только то, что народонаселение устало, но и то, что в вирус оно верит не больше, чем любое другое народонаселение. Больше того: некоторые израильские врачи с неверующим народонаселением практически солидарны. Они подводят под свои умозаключения научную базу, сравнивая карантин с плотиной, которую всегда прорывает, и обращая внимание на разницу между болезнью и вирусоносительством, но народу не хочется читать «многабукаф», ему хочется снять маску.

Небольшая, но существенная разница между московским и израильским населением состоит еще и в том, что в Израиле в обществе нет укорененной уверенности в том, что власть уничтожила медицину, бесконечно оптимизируя и сокращая лечебные учреждения и врачей. В Москве такая уверенность есть. Легко себе представить, с каким энтузиазмом москвичи будут воспринимать собянинские советы или запреты.

Понимая, что загнать в карантин усталое, озлобленное и так или иначе обманутое население будет гораздо сложнее, чем неподготовленное и напуганное (как весной), и что уговоры скорее всего не подействуют, московское правительство спешит чередовать уговоры с угрозами. Так, бизнесу, который во время первого локдауна был фактически предоставлен самому себе (в отличие от получившего серьезную поддержку от властей европейского бизнеса), обещаны штрафы, ежели он не отправит сотрудников на «удаленку». Ну а в самой помощи как раз отказано — иносказательно, правда, но достаточно внятно: лучшая помощь бизнесу — это избежать закрытия. Однако возымеют ли репрессивные меры действие?

Заблокировать социальные карты пожилых москвичей и школьников можно. Но можно ли запретить им купить билет на транспорт в кассе? Или придется нагнать в метро толпы полицейских проверяющих, как это уже было весной?

А теперь вернемся ненадолго в весну этого года, в первый локдаун. Отнюдь не таксисты, не бабушки у подъезда (зачеркнуто) в аптеке, не оставшиеся без работы охранники торгового центра, а самые настоящие московские креаклы говорили и писали весь апрель, май и июнь, что локдаун с электронными пропусками удалось внедрить так быстро и эффективно не потому, что ДИТ Москвы такой молодец, а потому что он использовал уже готовую технологию, которая создавалась для совершенно другого — цифрового концлагеря. Дескать, отменят карантин, а ограничения, цифровые пропуска, тотальный контроль, возможность перемещаться только из точки А в точку В — не отменят уже никогда. И проснемся мы в Кафке, в Оруэлле, у черта в ступе.

Однако в апреле, помимо апробации самих ограничительных технологий, прошла и апробация технологий контролирующих. И как выяснилось, их просто нет. Точнее, есть одна — штрафы. Разложенная на две составляющих: камеры и полицейские. Можно, конечно, обеспечить более или менее приемлемый уровень соблюдения ограничений в ситуации пандемии, используя эти технологии. Хотя, учитывая усталость, озлобленность и раздражительность общества, фактически обманутого властями весной, уровень подчинения будет явно ниже весеннего, а если власти попытаются подкрутить его репрессивно, они получат в лучшем случае глубоко неприятное для них голосование на следующих выборах, скажем, в органы местного самоуправления. Но создать цифровой концлагерь с помощью этих двух инструментов никак нельзя.

Говорят, общая беда сближает. Ту же функцию выполняет и страх. Отрицание коронавируса, сговор Трампа с Китаем против России и вообще вся эта конспирология общественных пространств — такая же реакция на страх, как и ожидание цифрового концлагеря. Разница лишь в том, что в первом случае общественные пространства вполне реальные, во втором — это пространства соцсетей. Но сегодня эта разница не существенна. И забавно — чтобы таксисты стали вровень с креаклами, понадобился локдаун. Точнее, не так. Чтобы креаклы стали вровень с таксистами.

 

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Почему именно Россия с ее традиционным домостроем в семейных отношениях вдруг оказалась в авангарде борьбы против домогательств? Как считает публицист Карен Газарян, разгадка этого феномена лежит исключительно в правовой сфере
Участники проекта «Сноб» рассказали истории о своих дачах и новом взгляде на дачный вопрос в коронавирусные времена
Надежд на быстрое восстановление мировой экономики после снятия карантинных ограничений практически не осталось. Более того, после выхода из чрезвычайного режима придется гасить долговой кризис и бороться с инфляцией