Начать блог на снобе
Все новости
Колонка
Легкая медийная рябь. 

Зачем Евгении Васильевой звание почетного академика

13 Октября 2020 15:30
Присвоение Евгении Васильевой, известной по делу «Оборонсервиса», звания почетного академика Российский академии художеств вновь поднимает вопрос о том, как и кому вручают в России подобные титулы и зачем это делают руководители столь уважаемых организаций

На прошлой неделе стало известно, что бывшая фигурантка дела о многомиллиардных хищениях, в прошлом дама сердца экс-министра обороны РФ Анатолия Сердюкова Евгения Васильева стала почетным академиком Российской академии художеств. Фото Васильевой в мантии, с дипломом в руках и в компании руководителя отделения новейших художественных течений академии Василия Церетели и первого вице-президента академии Василия Калинина облетело все СМИ и паблики. Сам Церетели в ответ на вопрос, как отразилось уголовное прошлое Васильевой на решении академии, ответил примерно в том смысле, что никак. Свои слова он подкрепил соображениями, что Васильева, дескать, рисует с детства, у нее было «много зарубежных выставок» и «она трудоголик». Несмотря на эту апологетику, список заслуг, достаточных для получения звания академика, получился коротковат. 

В «Википедии» упоминаются выставки Васильевой в епархиальном музее города Кальтаджироне, в палаццо Бембо, на Венецианской биеннале, Лондонской биеннале искусств, в галерее Saatchi, в Южной Корее, в Греции, в Государственном музее Востока в Москве и, конечно же, в Московском музее современного искусства, возглавляемом самим Василием Церетели. 

До скандального дела «Оборонсервиса» о художественном таланте Васильевой практически никто не знал не только за пределами нашей страны, но и внутри нее, за исключением, вероятно, близких друзей и знакомых. В прессе распространялись сведения, что пиар-продвижением Васильевой как живописца занимались диссидент-публицист Игорь Дудинский и галерист Елизавета Плавинская. Дудинский, похоже, где-то опровергал эти «домыслы». Так это или нет, но Дудинский — даже в дуэте с Плавинской — вряд ли смогли бы устроить так, чтобы в 2018 году Васильева сумела разом окончить факультет искусств МГУ им. М. В. Ломоносова, Британскую высшую школу дизайна, лондонский Открытый колледж искусств и аспирантуру МГУ. На сайте Открытого колледжа искусств в Лондоне сообщается, что сдавать экзамены можно и в России, а также буквально следующее (орфография и пунктуация сохранены): «Поразительный факт, но не смотря на то, что требования к желающим поступить в Лондонский Университет Искусств достаточно высоки, принимают практически всех. Достаточно убедить координатора, который решает, принять вас или нет, что ваше мышление достаточно самобытно».

Лошадь (художественное образование), наспех привязанная позади телеги (творческой биографии) — это, безусловно, не самый лучший пиар, если речь не идет о самоучке и самородке, которому зачем-то вдруг понадобилось первое в момент расцвета второго. А в случае с Евгенией Васильевой, сколько бы ни распинался Василий Церетели про «рисовала с детства», речь об этом совершенно не идет: до 2014 года о ней как о художнике ничего не известно. 

Фото: evahomealone/Instagram

Но, похоже, речь следует вести уже не столько о пиаре Васильевой, сколько о пиаре Академии художеств. Согласно ее уставу, членами академии могут стать не только «выдающиеся деятели культуры и искусства», но и «лица, которые своей активной просветительской, общественной, благотворительной и спонсорской деятельностью вносят значительный вклад в развитие академии и российской культуры в целом». Шум, поднятый вокруг утверждения Васильевой, свидетельствует, что она проходит по первому пункту. Однако шум ничуть не смущает академиков. Несколько лет назад уже случился скандал с превращением Васильевой в члена Международного художественного фонда. Он для нее ничем особенным не закончился, равно как и само дело «Оборонсервиса» — сложно назвать отбывание наказания в колонии в течение месяца с небольшим с последующим освобождением по УДО чем-то серьезным. После чего повелительница Фемиды, вероятно, решила стать повелительницей муз.

До дела «Оборонсервиса» Васильева могла бы стать академиком РАЕН (членом этой общественной организации ради пиара не становился только ленивый), или доктором юридических наук (у Васильевой юридическое образование), или заслуженным строителем России (Васильева совмещала должности советника главы московского стройкомплекса В. И. Ресина и руководителя санкт-петербургского филиала СУ-155), или получить, на худой конец, МВА (Сердюков говорил, что она обладает хорошими деловыми качествами и организаторскими способностями). Ничего этого не случилось. Васильева не слишком была озабочена пиаром, если не считать, конечно, ордена Почета, который в 2012 году вручил ей президент Медведев. 

Тяга к признанию началась после коррупционного скандала, и очень быстро выяснилось, что культурные институции готовы распластаться перед Евгенией Васильевой. Подозрения, что делают они это небескорыстно, лишь добавляли хайпа. Совсем недавно директор Мультимедиа-арт-музея Ольга Свиблова заявила, что устроит выставку Васильевой, «наплевав на народную молву».

Человек, который не понимает, как устроен арт-рынок, в том числе мировой, и в какой степени он подчиняется законам хайпа, а в какой — законам денег, и чем художник, участвующий, скажем, в биеннале, схож с писателем, издающим за свои деньги свои же произведения, воспринимает все эти новости с некоторой растерянностью. Ему кажется, что уж по меньшей мере бывший директор Московского дома фотографии, ныне руководитель Мультимедиа-арт-музея должен руководствоваться иными критериями, равно как и президиум Академии художеств, в котором, кстати, все же нашлись люди, с недоумением воспринявшие членство Васильевой. Вкус — штука субъективная, но, помноженный на авторитет, вкус претендует на объективность и универсальность, и именно эта универсальность и утверждается в своем праве, когда Васильева получает академический диплом.

Тот факт, что Васильева до сих пор не член Союза писателей и не лауреат разнообразных литературных премий, можно объяснить, пожалуй, лишь одним: заниматься живописью ей нравится больше, чем литературой. Ибо огромность ее литературных заслуг выглядит еще более объективной, чем огромность заслуг художественных: тиражи изданий стихов Васильевой превысили суммарный тираж Пушкина за пять лет, а издатель Васильевой Сергей Николаев так сказал о ее произведениях: «Идут на уровне Пушкина» (см. профессиональный сленг московских продавцов: «эти цвета у нас заводские идут», «польта из шерсти неплохо идут» и т. д.). Когда мир узнал поэта Васильеву (случилось это тоже после дела «Оборонсервиса»), СМИ с упоением цитировали ее лирику, посвященную, по мнению многих, Сердюкову и освобождению от пут. 

Возжелай Васильева стать членом СП РФ, нашлись бы литературоведы и критики, которые обнаружили бы в этих стихах пушкинскую преемственность: оковы тяжкие падут, свобода нас встретит радостно у входа, и братья меч нам отдадут. Ну а обсценная лексика, которой завершается творение, прошла бы по ведомству примитивизма, экспрессионизма, постэкспрессионизма и прочих определений, которые подыскали для живописи Васильевой Церетели и Дудинский. Среднестатистический россиянин все равно ничего не понимает в этих терминах, доверяясь экспертному мнению, которое причудливо соединяется в его голове много с чем. К примеру, с историями из «Диссернета», доказывающими, до какой степени проституирована даже российская наука (а это не живопись, тут нет места абстрактной вкусовщине) ради строчки на визитке или в CV. Соединяется с уверенностью в том, что практически любые уважаемые в недавнем еще советском прошлом институции готовы продавать свое влияние и знаки отличия оптом и в розницу, в результате чего как само влияние, так и ценность этих знаков отличия упала практически до нуля. И новости, подобные членству Васильевой в Академии художеств, давно уже никого не удивляют, вызывая лишь легкую медийную рябь.

Существует апокриф, повествующий, как в 1998 году, в августовские дни дефолта, к Черномырдину, которого во второй раз прокатила Дума в процессе утверждения его премьером, якобы пришел Зюганов и поставил условие: КПРФ проголосует за кандидатуру Черномырдина, если Зюганов вместе с ним будет писать антикризисную программу. Выслушав ультиматум, Черномырдин спросил: «А ты кто такой, чтобы со мной программы писать?» Зюганов ответил: «Я доктор экономических наук, автор шестидесяти научных работ». Черномырдин сказал с горечью в голосе: «Знаешь что? Вот я богатый человек. Многое могу купить. Но все же называть себя доктором наук совесть не позволяет».

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Перед написанием биографии северокорейского вождя «Великий Преемник: Божественно Совершенная Судьба Выдающегося Товарища Ким Чен Ына» журналистка The Washington Post Анна Файфилд провела множество интервью. Перевод книги вышел в издательстве «Альпина Паблишер». «Сноб» публикует одну из глав
Во время Холокоста, когда сотни тысяч ни в чем не повинных людей уничтожали, находились те, кто, рискуя собственной жизнью, протягивал им руку помощи. Многие из них в итоге были расстреляны или казнены фашистами, а многие до конца своих дней молчали о совершенном подвиге, не считая его таковым. «Сноб» рассказывает истории четырех храбрых женщин, спасавших еврейских детей в годы войны
Важнее «традиционных ценностей» в России, как известно, ничего нет. Главная из них — семья. Но когда главный в государстве человек начинает рассуждать про эту самую главную ценность, выясняется, что сказать ему совершенно нечего