Начать блог на снобе
Все новости
Редакционный материал

Губернатор Нижегородской области Глеб Никитин: Составить настоящий рейтинг социальных заслуг нереально

Как оцифровываются госуслуги, что думают о цифровизации государства его граждане и почему так мало внимания уделяется защите прав электронного потребителя? Об этом на конференции ЦИПР («Цифровая индустрия промышленной России») главный редактор проекта «Сноб» Ксения Чудинова поговорила с Глебом Никитиным, губернатором Нижегородской области, принимавшей участников встречи
16 октября 2020 13:12
Фото: Кирилл Мартынов


Ɔ. В Москве и Нижегородской области граждане в этом году голосовали за поправки в Конституцию с помощью электронной системы голосования. Как оценивали готовность регионов к внедрению цифровых сервисов?

Оценивали, в частности, по числу обращений на портал «Госуслуги» и по количеству полученных услуг в электронном виде через этот портал. Оказалось, что у нас 90% избирателей так или иначе хотя бы раз пользовались «Госуслугами», а практически половина избирателей уже имела там подтвержденную учетную запись. В результате почти 140 тысяч нижегородцев проголосовали с использованием этого сервиса, и наш опыт был признан успешным. Конечно, были моменты, когда что-то подвисало, но количество таких случаев носило абсолютно некритичный и немассовый характер.

Нижегородская область стала также одним из шести регионов, где внедрили пилотные проекты цифровой системы Центра управления регионом (ЦУР). По большому счету это единая информационная аналитическая система России. Точнее, совокупность взаимосвязанных систем, которые могут обмениваться информацией для обеспечения взаимодействия власти и граждан. У нас в эту систему входят сервис обработки обращений граждан по любым вопросам «Вам решать», «Платформа обратной связи», «Система-112», система мониторинга соцсетей «Инцидент», предполагающая проактивную обработку сообщений в соцсетях, когда люди не обращаются к власти напрямую, а просто высказывают недовольство чем-то, возмущаются, публикуют фотографии, например, свалок. Все это позволяет при наличии возможностей решать проблемы здесь и сейчас (но это уже не имеет отношения к «цифре»). Еще один компонент системы — проект «Карта жителя Нижегородской области»: приложение, объединяющее функции банковской и социальной карты, проездного, пропуска ученика, которое позволяет записаться к врачу и может использоваться как единая скидочная карта в магазинах.


Ɔ. В App Store у этого приложения низкий рейтинг — всего 1,8, хотя скачали его 100 тысяч пользователей. Судя по всему, не всем нижегородцам оно нравится.

На самом деле скачиваний больше, полмиллиона как минимум, поскольку оно размещено не только в App Store, но и в Google Play. Что касается оценок, то здесь есть психологический нюанс: пользователь ставит лайк, когда получает какую-то фишку. У нас же пользователи получают цифровые подтверждения, которые никому никакого удовлетворения не приносят, а система поощрений «Доброрубль» временно не работает. Это сервис, который начисляет бонусы за те или иные действия. Например, пробежал десять километров — получил сколько-то «доброрублей» на счет. Ими можно расплатиться за билеты в театр. Мы же должны как-то реализовывать нацпроект по вовлечению людей в здоровый образ жизни, в занятия спортом. Сейчас мы настраиваем систему ценообразования и вернем «Доброрубль», как только закончим эту работу.

Негативную реакцию вызвало и то, что в период режима самоизоляции «Карта жителя» использовалась для цифровых подтверждений при выходе из дома (в Москве это назвали цифровыми пропусками). Людям, конечно, эти пресловутые QR-коды никакого удовольствия не доставляли. Но я считаю, что это было абсолютно необходимое зло, которое позволило контролировать эпидемиологическую ситуацию. Слышал, что некоторые регионы вводили бумажные пропуска, но в итоге отказались от этой идеи, потому что за пропусками в итоге чуть ли не очереди стали выстраиваться, к тому же такой бумажный документ очень просто подделать, такие случаи тоже были. Это как раз та ситуация, которая показала, что без «цифры» сегодня жизнь невозможна. В офлайн-режиме в период пандемии работать было нельзя.

Мы работали в тесном взаимодействии с МВД, у проверяющих органов с собой всегда были планшеты с возможностью онлайн-проверки QR-кодов. Кстати, на практике мы редко применяли метод кнута. Была позиция в первую очередь вести разъяснительную работу, а протоколы составлять в самых редких случаях. И когда это происходило, мы делали двойной контроль, штраф выписывался не только при отсутствии QR-кода, но и при отсутствии визуальной доказательной базы. Если, например, человек показывал пакет с продуктами, даже если у него не было кода, никто его не штрафовал. Но когда люди вели себя вызывающе, приходилось применять меры.

Фото: Кирилл Мартынов


Ɔ. Что стало с данными пользователей, которые оставили их на цифровой карте?

Вся информация о конкретном факте получения цифрового пропуска и персональная информация была удалена. Данные о том, сколько пропусков получил конкретный человек, в какой магазин он ходил и сколько раз выгуливал собаку, не существуют ни в каком виде. В системе осталась только та информация, которая нужна для использования функционала «Карты жителя», если человек решил ей пользоваться.


Ɔ. Ваше приложение запрашивает доступ не только к информации о местоположении, но и к карте памяти смартфона. Как вы понимаете принципы обращения с этими данными?

Запрос на доступ к данным был реализован в «Карте жителя Нижегородской области» еще до COVID-19, до введения пропусков. Это стандартный запрос чуть ли не любого приложения, которое работает в смартфонах. Пользователь может дать разрешение, а может отказаться. Доступ к фотографиям для контроля за передвижениями точно был не нужен, всегда можно было отказаться. Геолокацию тоже можно было отключить. Вообще, она была реализована в приложениях, чтобы пользователи могли найти поблизости лучший по рейтингу ресторан или кафе, музей и так далее. И я не понимаю страхов людей из-за этой функции — мне безразлично, что кто-то знает, куда я хожу, — но я уважаю чужую точку зрения. Плюс, пользователи охотно дают такие разрешения другим сервисам, например «Яндексу».


Ɔ. Не все приспособились к новым условиям, которые создают технологии. Давайте вернемся к проекту «Доброрубль». Как они начисляются? Это социальный рейтинг? Государство определяет, какие люди «лучше»?

Это не социальный рейтинг. Основное приложение, которое формирует «доброрубли», называется «Активный житель». Так что это вопрос активности: тебе интересно или нет, нужно или нет. Я, например, бегаю, но «доброрубли» мне не нужны, я не поставил определенную галочку в приложении и не зарабатываю их. Это просто инструмент. Для кого-то — финансового стимулирования. Например, если человек любит ходить в театр, он будет стараться получить эти «доброрубли», чтобы оплатить ими часть стоимости билетов. Для кого-то это геймификация: человеку интересно, сколько он сегодня заработал и сколько может потратить. Никакой позитивной или негативной оценки это точно не дает. Это скорее развлечение, которое одновременно стимулирует.

В идеале, в какой-нибудь утопической картине мира, было бы здорово получить настоящий рейтинг социальных заслуг, но я не верю в реализуемость такого проекта. В принципе, коммунизм — неплохая система: каждому по потребностям, от каждого по способностям. Но построить утопию в реальности невозможно. Говорить об этом можно только в гипотетическом ключе.

Фото: Кирилл Мартынов


Ɔ. Многие авторитарные режимы пали потому, что государству было сложно и невыгодно следить за своими гражданами и исполнением законов. Цифровизация упростила эту задачу. Как государство должно обращаться с персональными данными граждан, чтобы не скатиться в автократию?

На мой взгляд, вопрос философский, даже где-то риторический, идеологический. Начинать надо с вопроса о цели использования этих данных. Использование для борьбы с инакомыслием или проявлением личной свободы — это табу. Сбор данных для того, чтобы сделать жизнь человека комфортной, — это, безусловно, обоснованная, легитимная цель.

Вопрос всегда не в инструментах, не в законах и не в нормах, а в том, кто их применяет и реализует. Почему, когда в одной стране что-то делается, мы восхищаемся, а когда в другой происходит то же самое — возмущаемся? Потому что мы не верим в легитимность целей людей, которые управляют процессами, в их уровень культуры. Если общество зрелое, оно будет применять «цифру» и новые технологии для блага. В мире многие страны пусть и с разной скоростью, но движутся в сторону использования больших данных. И в нашей стране, я считаю, личные данные в гораздо меньшей степени являются достоянием госорганов, чем, например, в США. Там можно получить любую информацию о человеке. Все приложения, которые у нас стоят, имеют такую возможность, но сервера топовых приложений стоят не у нас и система хранения данных используется не российская. Наши органы не имеют таких возможностей, как их зарубежные коллеги. Не стоит также забывать, что большей частью персональных данных человека наделяет именно государство.


Ɔ. Как помочь людям понять, зачем нужны эти приложения и как они устроены? Может быть, посоветуете что-то почитать?

Чтением и абстракциями тут не поможешь. Нужно пользоваться этими приложениями и понимать, получаешь ли ты добавленную стоимость или нет. Нет? Отключи все эти опции. А если получаешь что-то и готов с чем-то мириться ради того, чтобы получить эту услугу, — значит, соглашайся.


Ɔ. Вы думали об улучшении законодательства в области цифровизации в части защиты прав электронного потребителя? На мой взгляд, в этой области оно не урегулировано. У нас даже нет публичной оферты с органами госвласти в приложении из серии «да, я это понял, подписал».

Если мы говорим о Москве, то это проблема. И штрафы за парковку, когда просто не можешь сообщить системе, что ты уже уехал, и штрафы за превышение скорости, когда машина стоит, — всякое бывает. Правовая система, конечно, не успевает за технологиями, но в любом случае никто не лишает людей возможности доказывать свою невиновность в суде.

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Кажется, что слово «цифровизация» применимо только в связке с экономикой. Однако с недавних пор и сфера искусств смело шагнула в «цифру». О переходе музеев в онлайн-формат рассказала международный арт-дилер и независимый эксперт в области арт-диджитала Екатерина Шнайдер
Как связать регионы единой цифровой системой и почему формат невидимого контроля работает эффективнее классических проверок? Об этом на конференции «Цифровая индустрия промышленной России» (ЦИПР) главный редактор проекта «Сноб» Ксения Чудинова поговорила с министром правительства Москвы, начальником Главного контрольного управления города Евгением Данчиковым
Книга «Цифровизация: Практические рекомендации по переводу бизнеса на цифровые технологии» — сборник лучших статей журнала MIT Sloan Management Review. «Сноб» публикует статью Стивена Дж. Эндриоле