Начать блог на снобе
Все новости
Редакционный материал

Последний полуостров. К 100-летию взятия Крыма Красной армией

100 лет назад в России была разыграна последняя драма Гражданской войны. Преодолев упорное сопротивление белых, Красная армия заняла Крым. «Сноб» начинает цикл исторических материалов, посвященный последней попытке русских антибольшевистских сил, возглавляемых Петром Врангелем, удержать за собой хотя бы небольшую территорию на европейской части бывшей Российской империи. Эта попытка окончилась неудачей, а приход красных повлек за собой тяжелую трагедию. Первый материал цикла — об истории появления Белого Крыма и приходе Петра Врангеля на позицию главнокомандующего вооруженными силами белых
16 октября 2020 17:00
Эвакуация Русской армии из Крыма, ноябрь 1920 года Фото: Wikimedia Commons

Осень 1920 года стала последним периодом существования Белой России на исторической территории российского государства. В ноябре 1920 года Русская армия генерала Петра Врангеля, не сумев сдержать штурма красными позиций на Крымском перешейке, эвакуировалась с полуострова. Взятие Красной армией Крыма принято считать последним эпизодом Гражданской войны на европейской части бывшей Российской империи. Сложно говорить о том, насколько справедливо такое утверждение в отношении охваченной крестьянскими восстаниями в 1920–1921 годах Советской России и Украины. Тем не менее c уходом врангелевской армии из Крыма действительно закончилось вооруженное противостояние большевикам организованных политических сил, претендовавших на иное обустройство государства (или по крайней мере того, что от него оставалось).

Крымский этап Гражданской войны в России — удивительное историческое явление. Уцепившись за последний клочок суши на европейской территории бывшей Российской империи, белые смогли начать собственную игру, которая создала колоссальные сложности большевикам и сулила возможность создать на территории нынешних Украины и юга России альтернативное большевикам политическое пространство. Разумеется, надежда эта была призрачной и могла оправдаться лишь при исключительном стечении обстоятельств. Но то, как умело в почти безнадежной ситуации Петр Врангель использовал те немногие военные и политические возможности, которые у него оставались, нужно признать выдающимся достижением. Тем сверхподвигом, которому отдавали должное даже большевистские военачальники.

Петр Врангель Фото: Wikimedia Commons

Путь к катастрофе

В первые месяцы 1920 года почти никто не смотрел на Крым как на плацдарм для активных действий против Красной России. Полуостров казался лишь временным пристанищем для наголову разбитых Вооруженных сил юга России (ВСЮР) под командованием Антона Деникина. Поздняя осень 1919-го и зима 1920-го стали для белых временем тяжелых поражений. Достаточно рискованный с учетом имеющихся сил и средств поход армий Деникина на Москву, предпринятый летом и осенью 1919 года, окончился неудачей. Движение к Москве первоначально вызвало в войсках энтузиазм из-за величия поставленной цели, но по мере того, как войска продвигались на север, стало очевидным, что у белых нет резервов, чтобы сменить на переднем крае все более выматывающиеся части, а надежда на то, что фронт красных рухнет, оказалась неоправданной. Неудача в достижении большой цели привела к тому, что ВСЮР утрачивали волю к дальнейшей борьбе и постепенно начали откатываться назад. Вдобавок сказывался отказ Деникина обрисовывать перспективы той «прекрасной России будущего», ради которой велась борьба. Будучи честным человеком или не желая брать ответственность за политические вопросы, он предпочитал говорить о непредрешенности будущего политического устройства России. Однако это оставляло в подвешенном состоянии многие вопросы, которые уже «предрешили» большевики за годы господства в Центральной России. И если некоторые из них могли казаться несущественными, то неопределенность в вопросе о земле — точнее, о том, что будет с землей, уже закрепленной большевиками «на вечное пользование» за крестьянами, — превращалась в серьезнейший фактор уязвимости всего дела. Позже это позволило Ленину рассуждать о том, что положение Деникина становилось тем более ненадежным, чем большую территорию он занимал, ведь вопрос земли затрагивал всю большую массу крестьянства.

Принцип «непредрешенности» определял и то, что в вопросе о будущем устройстве государства Деникин исходил из принципа сохранения единой и неделимой России, пока Учредительное собрание не постановит иначе. Он не готов был идти почти ни на какие уступки новым национальным образованиям, появившимся с 1918 года на карте бывшей Российской империи. Это определило, в частности, решение руководителя возродившейся в 1918 году Польши Юзефа Пилсудского приостановить во время наступления Деникина все боевые действия против красных (и даже неформально довести до Ленина информацию о таком решении), что позволило красным бросить против ВСЮР дополнительные силы. Но и помимо этого, жесткость в территориальном вопросе лишало Деникина свободы политического маневра. Иными словами, многие важные перемены, произошедшие на территории России после 1917 года, по умолчанию считались болезненной аномалией, которую следовало просто устранить, чтобы восстановить, разумеется, не царский трон, но нечто, пока не называемое прямо. Это оказалось не слишком удачной стратегией против большевиков, которые утверждали, что осуществленные ими перемены, в том числе и в вопросе о земле, теперь «всерьез и надолго».

Добровольческая армия Фото: Wikimedia Commons

По мере отступления Деникина внутри объединенных под его командованием войск также нарастали противоречия. Старый офицерский корпус, составлявший костяк Добровольческой армии, уже не первый год упорно сражавшийся с большевиками и фактически не привязанный к какому-то конкретному материальному ресурсу, очевидно, имел иные представления о том, какой может быть выход из кризиса по сравнению с казачьими частями, бойцы которых были так или иначе связаны со своими станицами. Постепенно процесс подобных внутренних разладов усиливался.

Кроме того, тяжелые и кровавые реалии Гражданской войны не слишком способствовали сохранению воинской этики. И Добровольческая армия, и казачьи части активно принимали участие в грабежах и насилии против мирных жителей (даже апологеты Деникина признают в этом вину командующего ВСЮР, который считал, что с учетом высокой задачи жалованье в войсках должно быть минимальным). Грабежи происходили и в период успешного наступления, а когда начался откат белых сил к морю, процесс принял малоуправляемый характер и дисциплина в войсках опустилась ниже минимально допустимых пределов.

Получив в ноябре 1919 года назначение на пост командующего многотысячной объединенной конной группой донских и кубанских казаков, талантливый генерал Сергей Улагай писал отчаянные письма о состоянии донских частей командующему Добровольческой армией Петру Врангелю: «Разбогатевшая награбленным имуществом, особенно богатой добычей после кавалерийского рейда, потрясенная беспрерывными неудачами, конница совершенно не желает сражаться, и часто несколько эскадронов гонят целую дивизию».

Конечно, можно учитывать и то, что Улагай был кубанским казаком и донские части не приняли его командования, так как считали своим предводителем другого известного белого военачальника — атамана Константина Мамонтова, отстраненного Врангелем от руководства войсками (в том числе за чрезмерное увлечение грабежами во время своих знаменитых конных рейдов). Однако подобная форма демонстрации недовольства новым командиром, когда положение на фронте было критическим, тоже многое говорила о состоянии белых армий.

Белые силы еще старались укрепиться на разных линиях, пробовали контратаковать, однако в целом, как было принято говорить в воинских донесениях тех лет, «потеряли сердце». 

Сергей Улагай Фото: Wikimedia Commons

Последняя помощь

Так же непросто складывалась ситуация и с внешней поддержкой белых, без которой продолжение вооруженной борьбы оказывалось практически невозможным. Армии Деникина получали достаточно ощутимую материальную поддержку от Великобритании — во многом из-за твердой позиции Уинстона Черчилля, занимавшего пост военного министра и в тот момент считавшего большевиков угрозой цивилизации, которых надо подавить во что бы то ни стало. Однако эту позицию разделяли не все. По мере того как становилось понятным, что перспектива быстрой победы белых армий и установления ими контроля над Россией довольно неочевидны, а у большевиков имеется явный перевес в вооруженных силах, контролируемых ресурсах и поддержке низовых масс, в ход начинали идти другие соображения. Глава британского правительства тех лет Дэвид Ллойд Джордж отчасти симпатизировал социалистическим идеям и к тому же полагал из опыта предыдущих лет, что поддержка белых армий на юге России приведет лишь к бесконечному продолжению кровавой войны без всякой надежды на победу, а потому, возможно, стоит присмотреться к той стороне, в чьем фактическом распоряжении находится большая часть России. Если верить его публичным выступлениям, он считал, что изоляция огромной страны, находящейся в руках жестокого и не вполне рационального правительства, приведет к большим несчастьям для русского народа и лучше хоть как-то поместить ее в поле цивилизованных отношений (на практике это означало возобновление торговли, в чем была заинтересована Великобритания). Наблюдая за тем, как мировое сообщество не может определиться, что делать с погруженными в многолетние гражданские войны странами и какие силы и до какой степени поддерживать в таких противостояниях, к логике Ллойда Джорджа можно отнестись с определенным пониманием. Так или иначе в разгар наступления Деникина на Москву 7 сентября 1919 года Ллойд Джордж велел Черчиллю уведомить Деникина, что ВСЮР будет предоставлен последний пакет военной помощи в размере £15 миллионов. После этого дальнейшая поддержка предоставляться не будет, а вооруженные силы белых должны будут покупать оружие на свои средства. Это было вызвано и затруднениями из-за пробольшевистских симпатий части общественных сил внутри Великобритании, а также все большей сложностью отстаивать поддержку белых в парламенте. Достаточно ясно это непонимание выразил на парламентских дебатах в ноябре 1919 года депутат от лейбористов Исайя Веджвуд, который спрашивал, почему Британия, по его расчетам, израсходовала в России сумму, вдвое превышающую бюджет Крымской войны, уже после прекращения боевых действий с Германией. Причем эти деньги ушли на поддержку политики, которая не является ни войной, ни миром, ни блокадой, ни свободной торговлей с Россией. Черчилль, впрочем, резонно возражал, что насчитанные лейбористами £100 миллионов — это стоимость вооружений, оставшихся после окончания Первой мировой войны, которые уже не имеют и десятой доли прежней цены, поскольку не нужны ни в Англии, ни где бы то ни было в мире, кроме фронтов братоубийственной войны в России.

Отправка английских танков в части Деникина, 1919 год Фото: East News

Отказ от дальнейшей помощи, который позже был закреплен как общая позиция союзников в декабре 1919 года, вызвал в лагере белых новое разочарование и предсказуемые обвинения в предательстве. Тем не менее обещанные Великобританией военные грузы на £15 миллионов продолжали поставляться в Новороссийск, хотя это уже почти не влияло на боеспособность ВСЮР. По горькому замечанию Черчилля, армия Деникина была наилучшим образом экипирована и снабжена боеприпасами именно в месяцы ее окончательного разгрома.

Не сумевшая организовать устойчивый фронт против большевиков, армия Деникина в марте 1920 года была рассечена, прижата к Черному морю и через несколько с трудом удерживаемых портов: Новороссийск, Адлер, Поти — отходила в Крым. Перевозку осуществляли британские корабли, которые таким образом выполняли последние обязательства перед разбитой армией. Сама эвакуация имела все признаки катастрофы. Никакой организации и порядка не существовало, люди бросались на пароходы, стараясь любой ценой вырваться от уже подошедших к берегу красных.

«Эвакуация Новороссийска превосходила своей кошмарностью оставление Одессы. Стихийно катясь к морю, войска совершенно забили город. Противник, идя по пятам, настиг не успевшие погрузиться части, расстреливая артиллерией и пулеметами сбившихся в кучу на пристани и молу людей. Прижатые к морю наседавшей толпой, люди падали в воду и тонули. Стон и плач стояли над городом. В темноте наступавшей ночи вспыхивали в городе пожары», — описывает происходившее в городе Врангель, который, впрочем, не был непосредственным свидетелем этих событий . 

Впрочем, хаос, драки за место на палубу и ужас перед перспективой остаться в занимаемом красными городе описывают многие из тех, кто наблюдал или участвовал в эвакуации.

Фото: Wikimedia Commons

У последней черты 

Часть гражданских беженцев была отправлена морем за пределы России — в Константинополь, на остров Лемнос, в Сербию (согласившуюся в память о поддержке, оказанной Россией в 1914 году, предоставить убежище ее бывшим подданным) и некоторые другие уголки Европы и Азии. Армия и не вывезенные за границу беженцы перешли в Крым. Само удержание полуострова оказывалось возможным лишь потому, что большевики были фактически лишены флота на Черном море, а генерал Яков Слащев, отошедший в Крым с материка из Северной Таврии еще в конце 1919 года, благодаря решительности и таланту военачальника в обстановке общего развала и с минимумом войск сумел наладить надежную оборону и не пустить красных за перешеек.

Тем не менее весной 1920 года Крым казался лишь небольшой остановкой перед неизбежным крахом. Его наполнили остатки разбитой, пришедшей в расстройство и потерявшей веру в победу армии и новая волна беженцев со всего юга России и Украины. Казаки, добравшиеся до Крыма, не смогли вывезти лошадей, достать новых в Крыму было попросту невозможно. Продовольствия, чтобы кормить набитый военными и беженцами Крым, надолго бы не хватило. Топлива было в обрез.

Эвакуацию Белой армии и русских беженцев в Крым англичане воспринимали как гуманитарную миссию. Дальше, по их мнению, после паузы и фактического прекращения боевых действий следовало договариваться об условиях капитуляции, чтобы сохранить жизнь участникам вооруженной борьбы. В апреле 1920 года Антон Деникин получил ноту от британского правительства, в которой, среди прочего, говорилось следующее: «Правительство Его Величества желает указать генералу Деникину на ту пользу, которую представляло бы собой в настоящем положении обращение к советскому правительству, имея в виду добиться амнистии, как для населения Крыма вообще, так и для личного состава Добровольческой армии в частности. Проникнутое убеждением, что прекращение неравной борьбы было бы наиболее благоприятно для России, британское правительство взяло бы на себя инициативу означенного обращения по получении согласия на это генерала Деникина и предоставило бы в его распоряжение и в распоряжение его ближайших сотрудников гостеприимное убежище в Великобритании». 

Антон Деникин в день отставки с поста главнокомандующего Вооружёнными силами Юга России, апрель 1920 года Фото: Wikimedia Commons

Это выглядело крахом всех надежд на дальнейшую борьбу. Антон Деникин, на которого, как это и бывает в подобных случаях, возлагалась ответственность за тяжелое поражение, вскоре оставил пост главнокомандующего ВСЮР, хотя и отказался вести с большевиками переговоры о капитуляции. Командование было передано Петру Врангелю, талантливому военному и критику Деникина, с которым у последнего к 1920 году установились крайне холодные отношения. На Врангеля надеялись как на чудо, поскольку надеяться больше было не на что. И все же, осознавая, что ситуация почти безнадежна, Врангель решился принять на себя ответственность и попробовать использовать тот минимальный шанс, который у него оставался, пока антибольшевистские вооруженные силы занимали хотя бы клочок российской территории.

О том как он разыграл этот шанс — в следующей части цикла.

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Теракт в Денежном переулке, арест Дзержинского и вооруженное выступление полка чекистов против коммунистов — как левые эсеры могли сбросить власть большевиков, но не сделали этого
Торжества по случаю круглой даты «крымской весны» пройдут на локальном уровне. На концертах в регионах почти не будет звезд эстрады, в Москве массовые акции заменят ярмарки. Сакральное место — священная Корсунь, Крым — стало за пять лет неудобной территорией
Книга «Исчезновение Ивана Бунина» выходит осенью к 150-летию русского писателя в издательстве «Синдбад». Специалист по русской литературе Пьер-Луи Ганьон рассказывает как Нобелевский комитет по литературе выбирал, кому присудить премию — поддерживавшему сталинский режим Максиму Горькому или эмигрировавшему во Францию после Октябрьской революции Ивану Бунину. С разрешения издательства «Сноб» публикует одну из глав