Все новости
Редакционный материал

Кирилл Фургал об аресте отца, Дегтяреве и Жириновском

18 октября хабаровчане в сотый раз вышли на акцию в поддержку арестованного экс-губернатора Сергея Фургала. «Сноб» поговорил с его сыном Кириллом о феномене подобной народной любви, политической подоплеке ареста и его личном отношении к происходящему
23 октября 2020 18:41
Фото: Анастасия Харчишена


Ɔ. Вот уже три месяца в Хабаровске проходят мирные акции в поддержку вашего отца — небывалый случай для России. Это влияет на ход рассмотрения дела?

По идее — не должно влиять, но я был в суде и собственными ушами слышал, как прокурор заявил, что мой отец якобы шантажирует суд протестами. Это, конечно, его видение. Я лично не понимаю, как мой отец может шантажировать кого-то митингами, которые происходят за тысячи километров от Москвы, где его держат под арестом. 


Ɔ. Вы ожидали такой поддержки со стороны населения?

Для нас, для всей семьи подобная поддержка — шок, в хорошем смысле этого слова. Это очень приятно, очень неожиданно. Впервые в России такое количество человек выходит митинговать за чиновника, да еще и не в столице. Вначале реально выходило 100 тысяч человек — это 1/6 города, но и сейчас выходит по 10 тысяч человек, что тоже немало по меркам города.

Единственное, что огорчает, — это ситуация с ОМОНом. Но столкновение произошло не по вине хабаровчан, это была провокация со стороны силовиков. Вообще как все было? Митинг уже, по сути, заканчивался, люди расходились, осталось буквально 20–30 человек, и тут из Белого дома выходит ОМОН — страшная картина. Я представляю, как люди испугались в этот момент.


Ɔ. Есть ли у вас объяснение тому, что, несмотря на низкий уровень протестной активности, характерный для России в целом, в Хабаровске люди продолжают выходить на улицу?

Мне кажется, дело в том, как мой отец относился к людям. Он вел себя немного нетипично: ездил без мигалок, без толп сопровождения. Да, у него было два охранника, как-никак все-таки губернатор. Но не было такого, что он окружен охраной со всех сторон, что к нему нельзя подойти. Он был своим человеком. Ну вот система посмотрела: «Ага, не такой, как мы»—  и решила от него избавиться. 


Ɔ. Вы думаете, что арест вашего отца политически мотивирован?

Сложно говорить, чем это мотивировано. Может быть, это отчасти и политика, а отчасти какие-то более серьезные бизнес-интересы. Как вы, наверное, знаете, сейчас собираются строить мост на Сахалин. А для моста нужен металл. У нас на Дальнем Востоке есть только одно крупное предприятие, которое производит металл, — «Амурсталь» (жена Сергея Фургала владеет 25% акций этого предприятия. — Прим. ред.). Может быть, арест связан с этим. Сложно сказать. Это могут знать только в верхних эшелонах власти. Я сейчас говорю, разумеется, не про первое лицо. Может быть, мой отец уже догадался, начал что-то понимать.


Ɔ. Вместо вашего отца краем сейчас управляет Михаил Дегтярев — политик с довольно ярким послужным списком. Что вы можете о нем сказать? 

Ну а что про него говорить-то? Если честно, я пристально за ним не слежу. Жители Хабаровска его приняли, откровенно говоря, холодно. Дегтярев для них — варяг, хоть он и однопартиец моего отца. Но, по большому счету, еще мало времени прошло, чтобы судить, хороший он губернатор или нет. У него еще все впереди.


Ɔ. А если говорить про других однопартийцев вашего отца, например, про Владимира Жириновского? Он заявлял, что фракция выйдет из Госдумы из-за ареста Сергея Фургала, но этого так и не случилось. Вы не разочаровались в партии после этого?

Нет, не разочаровался. Это можно было предугадать, потому что Владимир Вольфович — фигура эксцентричная, он часто делает громкие заявления. Есть такое известное изречение, оно, правда, принадлежит далекому от политики человеку — нашему футболисту Аршавину: «Ваши ожидания — это ваши проблемы». Многих вещей коллеги моего отца на тот момент не могли сделать — выборы были на носу. Это все не так просто, на самом деле, как кажется. Да, понятно, там люди в Хабаровске ждут от партии каких-то активных действий, но опять же, не все от нее зависит. Я лично встречался с Владимиром Вольфовичем, он обещал помочь в первую очередь морально, политически, в правовом ключе и финансово, что он и делает.


Ɔ. Вернемся в сентябрь 2018 года. Как ваш отец отреагировал на победу?

Мой отец всегда был близок к народу, поэтому в принципе победа была ожидаема. Он еще на прошлых выборах себя зарекомендовал, его знали. Тем более у действующего на тот момент губернатора рейтинг был, мягко говоря, невысокий. Отец, конечно, немного волновался в ходе выборов, особенно когда был второй тур. Это понятно —  выборы губернатора, причем такого региона, плюс еще когда ты оппозиционный кандидат.


Ɔ. С какими трудностями ваш отец столкнулся, когда эйфория от победы прошла?

Первое, с чем он столкнулся, — отсутствие поддержки. Он человек новый, а кабинет министров уже был сформирован до него. Все министры — члены всем известной партии, многие были настроены, мягко говоря, не очень. У них уже сложились свои порядки. А тут приходит новый человек и говорит: «Больше так не будет, мы прекратим воровать и начнем работать». Центр же, в свою очередь, не оказывал никакой поддержки и действовал по принципу: «Посмотрим, сколько протянешь, а мы тебя будем поддавливать».


Ɔ. В СМИ писали о том, что после ареста вашему отцу предлагали покинуть пост, взамен обещая работу в правительстве России. Вы что-то слышали об этом?

Если честно, отец мало обсуждал рабочие моменты с членами семьи. Впрочем, может быть, это и отчасти правильно. Были какие-то такие разговоры, когда сменился полностью кабинет министров, вроде как собирались что-то предлагать, но я не знаю опять же, было это на самом деле или нет.

Фото: Анастасия Харчишена


Ɔ. Вам дают видеться с отцом? Как вы поддерживаете контакт?

Видеться не дают. Единственная связь — через адвоката.


Ɔ. Как произошедшее повлияло на ваше восприятие российской политики?

То, что произошло с моим отцом, очень показательно. Это вселяет надежду и говорит о том, что люди не хотят, чтобы ими управляли губернаторы-технократы, сосредоточенные только на собственном карьерном росте. Люди готовы отстаивать своих, по-настоящему народных политиков, таких как мой отец. Он постоянно говорил, что его задача — отстаивать интересы людей, а не зарабатывать бонусы, чтобы потом попасть в правительство или администрацию президента.


Ɔ. Что бы вы назвали главной проблемой российской политики на сегодня?

В России сложилась, по сути, однопартийная система, несмотря на то что формально в Думе есть и другие партии. Но все понимают, что власть одной партии безгранична. Кроме того, представления членов этой партии о том, что происходит в стране, далеки от реальности. Они многого не знают, на что-то сами закрывают глаза, а что-то им сообщают в уже искаженном виде. Например, на стол главе региона попадает одна статистика, а в администрацию президента или в профильное министерство — другая, причесанная. Из-за того, что в верхних эшелонах власти идет своя игра, с должностей снимают рабочих губернаторов, которые чем-то мешают этой игре. Причем самое интересное, что мой отец — не сепаратист, выступающий против федерального центра. Он даже сам всегда говорил: «Я системный человек, я за президента». Кстати, его он считает одним из величайших политиков современной России. Его и Владимира Жириновского.  


Ɔ. Вы согласны с отцом в том, что Путин и Жириновский — величайшие российские политики?

Да, несмотря на ошибки, которые они совершали, — все мы совершаем ошибки — на сегодня это два самых лучших политика.


Ɔ. А из молодых и перспективных кого бы вы назвали?

Сложно сказать. Молодых и перспективных в нашей стране быстро задвигают на второй план. Мы о них мало знаем. 


Ɔ. Вы хотите пойти в политику?

Если честно, я в политику не стремлюсь. У нас в семье уже был один сильный известный политик, лучше у нас уже вряд ли кто-то будет. Так что я думаю, правильнее будет искать другие пути развития, строить что-то свое, а не пользоваться известностью фамилии и пробовать повторить его путь. 

Подготовили Ксения Праведная, Анастасия Харчишена

0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
В 2016 году российские разработчики Артем Кейдунов и Павел Тиунов основали в Сан-Франциско стартап Cube Dev. Компания занимается разработкой Cube.js — платформы для создания сервисов аналитики. «‎Сноб» поговорил с разработчиками об их продукте, российском IT-рынке и жизни в Кремниевой долине‎
В Международный день поддержки людей с ДЦП больше 400 компаний сменили свои логотипы на «Доброшрифт». Настя Приказчикова, продюсер «Доброшрифта» и гендиректор фонда «Подарок ангелу», рассказала «Снобу» о том, как создать благотворительный фонд в России и не сойти с ума
Стрит-арт-художница Faith XLVII рассказывает о коллаборации с Hennessy, женщинах в мире стрит-арта и о том, как искусство помогает бороться со стереотипами