Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube
Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube
Все новости
Редакционный материал
«Для нас важно сломать историю рекрутинга для топов и мидлов, потому что она унизительная».

В России запустился новый хедхантинговый сервис

Алена Владимирская, которую иногда называют «главным хедхантером всея Руси», и ее партнер Сергей Дружинин (сооснователь винного стартапа Invisible и экс-менеджер проектов «Яндекс.Украина» и «Яндекс.Беларусь») запустили новый онлайн-сервис по подбору вакансий для мидл- и топ-менеджеров. Отличие от других платформ заключается в принципиально новом алгоритме подбора вакансий и формирования резюме. Теперь система сама предлагает пользователю сменить сферу деятельности, перейти в международную компанию или задуматься о смене профессии — и делает это удивительно осмысленно, а не «машинно». Главный редактор «Сноба» Ксения Чудинова протестировала сервис и поговорила с Аленой Владимирской о трудностях поиска работы для высокооплачиваемых сотрудников (особенно в разгар пандемии) и с Сергеем Дружининым о том, как работает написанный им алгоритм
9 ноября 2020 14:28
Фото: Личный архив Алены Владимирской/Facebоok


Ɔ. Зачем тебе еще один рекрутинговый сервис

Алена Владимирская: Начну издалека. Стандартный рекрутинг умирает именно для топ и верхних мидл-менеджеров (а их на рынке очень много). Все эти люди приходят на ведущие рекрутинговые ресурсы и видят следующую картину: топовых вакансий нет, а те немногие компании, которые подобное предлагают, на резюме соискателей не откликаются. Многим соискателям кажется, что их резюме даже не просмотрели. Тогда они начинают рассылать резюме в агентства и напрямую, и в ответ чаще всего получают что-то из серии автоматического: «Большое спасибо! Ваше резюме принято в нашу базу, будем работать». Бывает даже, что в какой-то неожиданный момент соискатель получает звонок от хедхантера: «Давайте встречаться». И опять ничего. Все уходит в никуда. Найти работу невозможно. Связано это с основной проблемой любого рекрутинга: все врут.

Кандидаты врут в своем резюме — иногда неосознанно, но большей частью сознательно. Топы, например, чаще всего врут так: «Я сделал такой-то проект». Когда проверяешь, выясняется, что он там был пятым от забора, делал, конечно, но из серии «рядом был». Или вот еще пример вранья: «Наш проект дико взлетел, и потом мы его продали стратегу». Выясняется, что проект унылый, его должны были закрывать, чтобы не опозориться, его влили в другой проект и в каком-то СМИ что-то об этом написали. И вот такой хрени — туча. 

Работодатели обычно делают две вещи. Во-первых, им очень важно не показать, что в компании есть потребности в людях на топ-позициях, поэтому они хорошие вакансии вообще не публикуют. А так как искать людей все равно надо, работодатели начинают выдумывать «плохие топовые вакансии», но с креативным описанием. Например, «ищем коммерческого директора, это новый вызов, вы будете зарабатывать неограниченное количество денег, ла-ла-ла», но и при этом толком из описания ничего не понятно. 


Ɔ. И что получается? 

Алена Владимирская: Ничего хорошего. В последние годы у нас огромное количество безработных, особенно среди топов верхнего мидла. Некоторые люди старше 40 лет не могут найти работу по году, а иногда и больше — в связи с экономической ситуацией, с тем, что изменилось понимание нужных навыков для человека и так далее. В результате они начинают рандомно откликаться на все вакансии, которые им попадаются. В связи с этим на любую более или менее приличную вакансию (условно с зарплатой выше 300 тысяч рублей), размещенную в агрегаторе, рекрутер может получить в первые сутки до 1000 резюме. Из них релевантных будет порядка семи-десяти, но чтобы их найти, нужно потратить несусветное количество времени.

Чтобы сэкономить это самое время, рекрутер делает так: нормальную вакансию никогда ни на каком ведущем job-ресурсе публиковать не будет, а отправится с ней в узкопрофильные группы на фейсбук, в чаты, в телеграм, на форумы. И там аккуратно спросит у коллег и найдет своего кандидата. 

В чем проблема с этой схемой? Во-первых, на комьюнити сложно полагаться: сегодня они живые, а завтра уже нет. Во-вторых, старые хабы вакансий для верхних мидлов и для топов умирают — мы возвращаемся в схемы 90-х и нулевых, когда работу искали по знакомству. 


Ɔ. Что в этом плохого? 

Алена Владимирская: Для соискателей это ад. Нужно постоянно мониторить всё. И если топ-менеджер не находится в активном поиске работы, а просто хотел бы посматривать, что где появилось, есть ли у него вариант карьерного роста или перехода в смежную сферу, то у него вообще нет никаких шансов что-либо найти или узнать. Потому что это отдельная работа. У меня в компании сидит несколько аналитиков, которые мониторят все ресурсы, включая личные страницы работодателей в социальных сетях, чтобы пополнить базу. 

И вот глядя на эту ситуацию, мы с Сережей Дружининым придумали принципиально новый сервис, основанных на двух вещах. Первая — мы находим весь объем вакансий. У нас на сайте написано 182 источника, но на самом деле сегодня их уже 218. Часть из них мы мониторим каждый день, часть — раз в неделю, в зависимости от ценности источника. 


Ɔ. «Мы» — это команда живых людей? Или алгоритм собирает?

Алена Владимирская: Это мы собираем вручную, и будем собирать вручную еще долго. Потому что пока ни один алгоритм не сможет понять суть вакансии, поскольку рекрутеры очень «камуфлируют» свои описания. 


Ɔ. Какая вторая вещь? 

Алена Владимирская: Это как раз алгоритм. Вкратце суть такая: мы обещаем работодателям, что не будем рассылать их вакансии всем подряд, потому что понимаем, что это ни к чему, кроме глупости, не приведет. Мы найдем тех людей, которым эта вакансия подходит, и пошлем только им, чтобы и соискатели получили нужные им вакансии, и работодатели — нужные отклики. Но и тут мы пошли дальше. Мы понимаем, что мир изменился и стал вообще постотраслевым. Это значит, что в принципе ты можешь перейти из отрасли в отрасль. Условно это так: из музеев в нефтянку, вероятнее всего, не перейдешь, если только у тебя папа не нефтяник, а вот из телекома в интернет или из медиа в телеком перейдешь спокойно. И мы отранжировали — это был кошмар моего лета — эти самые матрицы переходов. Адекватный тайминг перехода для нас — это год.  


Ɔ. То есть в течение года можно перейти на новую вакансию? И она весь год будет ждать? 

Алена Владимирская: Не совсем так. Алгоритм подбирает вакансии таким образом, чтобы соискателю было видно, каких компетенций ему не хватает и что надо сделать, чтобы перейти в интересующую его отрасль. 


Ɔ. То есть я регистрируюсь, а дальше ежедневно просматриваю вакансии, не забывая ставить галочку «не нравится», если вакансия не подходит вовсе. И так, неделя за неделей, алгоритм подстраивается под меня, а я формирую представление о рынке вакансий для людей вроде меня и что мне надо сделать с собой, чтобы перейти в новую отрасль. Верно? 

Алена Владимирская: Да, именно так. 

Фото: Личный архив Сергея Дружинина


Ɔ. Это вызывает еще больше вопросов. Анкета, которую сейчас надо заполнить соискателю, выглядит довольно куце: сервис спросил у меня только имейл и попросил отметиться в четырех пунктах — и все. Неужели этого достаточно?
 

Сергей Дружинин: Есть текущий способ поиска вакансий, когда я, как соискатель, вбиваю свои функции, компетенции и свойства (география, скилы, позиции, язык) в окошки параметров, которые предлагают мне текущие job-хабы. Так делают все источники вакансий — от FinExecutive до Linkedin (заблокирован в РФ). Это абсолютно нормально, но если мы хотим скакнуть в кросс-отраслевые и кросс-функциональные движения, то огромное количество параметров становится ограничением и сбивает соискателя с толку.


Ɔ. Условно говоря, человек себя спрашивает: «Я финансист, как я пойду в медийщики? К тому же вот сколько всего я умею, а в медиа это все не нужно». Верно?
 

Сергей Дружинин: Скажу больше: у соискателя вообще редко возникает подобный вопрос. Обычно все наоборот. Соискатель просит конкретику: покажите мне все вакансии юристов. Или так: покажите всю возможную работу в Краснодаре. Наш сервис под такой запрос не заточен. Он для топов, которые чаще всего говорят так: «Мой старый мир карьеры закончился, и я не знаю, что делать». Именно поэтому мы принципиально не вводили эти ограничения, а придумали ранжирование, которое покажет кандидату наилучшие возможности для него.  


Ɔ. Как можно уместить сложную таксономию рекрутинга всего в четыре параметра: размер бизнеса, позиция внутри этого бизнеса, отрасль и функции кандидата на работе (продажи, проекты, продукты и так далее)? Вам, серьезно, не интересно, сколько кандидату лет, какими языками он владеет, какой у него послужной список, какими деньгами он может управлять? 

Сергей Дружинин: Неинтересно. К тому же я понимаю, что если начну показывать ему только вакансии без английского языка, то он никогда не решит, что английский стоит выучить, потому что для людей с его компетенциями и английским языком мир гораздо шире. 

И для «идеального предсказания наилучшей работы» нам достаточно всего четыре параметра. Вернее, даже так: этих четырех параметров достаточно, чтобы правдиво описать точку, в которой кандидат и работодатель находятся, и то, что вокруг этой точки сконцентрировано. Это, среди прочего, помогает нам не сопоставлять вранье с враньем, о котором говорила Алена. И нам, конечно, понятно, что бывают более глубокие и узкие специализации — например, классический геолог по северным шельфам. Но таким специалистам рекрутинговый сервис в принципе не нужен. У них есть конечный список работодателей в России и мире, которые их знают и которых знают они. 


Ɔ. А почему вы не указываете зарплаты и не спрашиваете о зарплатных ожиданиях? У меня есть догадка, хочу ее проверить: мне кажется, что с зарплатами в 2020 году вообще что-то случилось. Понять, сколько стоит сотрудник на рынке, сегодня просто невозможно — люди называют свои зарплаты, и порой кажется, что цифры берутся от балды.

Алена Владимирская: Когда мы говорим о зарплатах для топов, надо понимать, что система оплаты их труда основана только на том, как человек торгуется, как умеет манипулировать, продавать себя. Поэтому вопрос о зарплатах в наших вакансиях мы вынесли за скобки. И считаем так: если кандидату вакансия интересна, пусть задаст вопрос о зарплате. Я и мои коллеги ответим и все разъясним. И да, я могу сориентировать примерно, сколько стоит сотрудник на рынке, но его окончательные деньги будут зависеть только от него самого.  

Кстати, по поводу обратной связи. Мы среди прочего ставим себе цель отследить в течение недели — десяти дней, что произошло с соискателем после того, как он откликнулся на вакансию: ему пришел ответ или нет, и если нет, то смотрим детально почему. Например, случай — пишет кандидат: «Я откликнулся — в крупную компанию, на ведущего аналитика по нефти». У него действительно прекрасный опыт по нефти и всему прочему, но он сидит на Кипре. Я объясняю, что для этой компании принципиален вопрос с гражданством: либо надо писать в резюме, что у тебя только российское гражданство, и тогда компания будет его рассматривать, либо закрыть эту возможность и искать себе варианты дальше, потому что служба безопасности компании не пропустит сотрудника с двойным гражданством. И вот это мы и подразумеваем под обратной связью с кандидатами. 


Ɔ. На чем вы будете зарабатывать? Вот платформа, написанный алгоритм, 200 источников, которые просеиваются вручную, ответы кандидатам — вручную, все такое экологичное и красивое для тех, кто разочарован в своей профессии, думает о возможностях и пытается себя найти — и обычно это происходит годами. В чем ваш профит?

Алена Владимирская: Перед тем как мы будем отвечать на этот вопрос, я остановлюсь на очень важном моменте, который ты упомянула: что работу меняют долго. Мы вообще считаем, что наш сервис не только для тех людей, кто сейчас меняет работу. Наш основной контингент — как раз люди, которые еще не меняют, но задумываются: а что там, за пределами моей отрасли, моей функции, моего города — не важно, любого ограничителя? И после того, как он пощупал рынок, у него возникнет понимание, чему надо доучиться. Если не возникло, нам можно написать, мы ответим. 

И надо понимать, что мы этот сервис во многом делали потому, что это наша потребность. Нам обоим за 40, и, конечно, можно продолжать дальше зарабатывать на карьерных консультациях, но мне кажется, что в профессии должно быть что-то амбициозно-личное, чтобы удовлетворить себя. И для меня это важно — сломать историю рекрутинга для топов и мидлов, которая существует сейчас, потому что она унизительна. 

Сергей Дружинин: Что касается платформы, то мы видим в ней потенциал для развития платных опций — как для соискателей, так и работодателей (но базовая еженедельная подписка всегда остается бесплатной). Также, по нашему мнению, мы сделали хорошую медийную площадку и для продвижения сопутствующих услуг — собственно, карьерных консультантов, и для размещения рекламы (от автомобиля Jaguar до LVMH и группы компаний «ПИК» с премиальными домами) — все-таки на рынке не так много площадок, куда приходит понятная премиальная аудитория. 

Алена Владимирская: Для меня важна и смена парадигмы отношения к рынку труда. Самое важное, что должны понимать топ и мидл сегодня, что вакансии надо читать не только тогда, когда тебе пора сменить работу, а ежедневно — как деловое СМИ. Это позволит оставаться на острие профессии и понимания, чего же рынок хочет от сотрудников сегодня.

 

Больше текстов об устройстве общества — в нашем телеграм-канале «Проект "Сноб" — Общество». Присоединяйтесь

 

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Многим кажется, что купить квартиру в Москве — достойная цель. А что, если за десять лет ее можно превратить в десять квартир? СЕО сервиса для инвестиций в недвижимость Realiste Алексей Гальцев предлагает работающую инструкцию
Продумать удобный график, путешествовать по миру и при этом эффективно работать возможно. Екатерина Антонова, PR-консультант, сооснователь и CEO агентства Aeris PR успешно делала это задолго до начала пандемии и всеобщего перехода на удаленную работу и делится своим опытом
Ресторатор Антон Пинский назван бизнесменом года жюри премии «Пальмовая ветвь ресторанного бизнеса — 2020» и номинирован на премию GQ. «Сноб» поговорил с Пинским о том, как создать успешный проект и превратить «уставший» ресторан в «открытие года», выбирать партнеров и работать с друзьями, придумывать новое и тиражировать удавшееся