Все новости
Колонка

Что Байден грядущий нам готовит?

9 Ноября 2020 14:00
Если администрация Джозефа Байдена сможет занять Белый дом, то политика США в отношении России изменится. Вопрос в том, в какую сторону. Пробьет ли очередное дно или оттолкнется от нынешнего?

Это была славная охота. Дональд Трамп бился как лев и, по мнению ряда политиков и экспертов, одержал победу на президентских выборах — однако сомнительные итоги почтового голосования отдали победу Джозефу Байдену. И если Трамп не совершит маленького чуда (не докажет факт фальсификации в Верховном суде), то следующим президентом США станет Байден. И именно с этой администрацией Москве придется иметь дело в течение следующих четырех лет.

Именно администрацией, ведь, в отличие от Трампа, Джозеф Байден не будет править Америкой. И дело не только в том, что дедушка тяжело болен, но и в том, что Байден — это не человек, а коллективный леволиберальный истеблишмент. Пришедший к власти и желающий вернуть Соединенные Штаты на рельсы либерально-глобалистской повестки. Работа с этим истеблишментом в равной степени обещает России новые возможности и чревата для нее рисками.

Сила есть — союзы нужны

Администрация Байдена, очевидно, откажется от упора на «силовую дипломатию», сделав ставку на классические внешнеполитические инструменты: союзы, переговоры, экономическое давление, «мягкую силу». И, на первый взгляд, такая перемена России выгодна. Попытка Дональда Трампа продавить всех и вся с помощью напоминаний о мощи американского флота несла колоссальные риски для мировой стабильности. Она подгоняла гонку вооружений, делала страны третьего (да и второго) мира более нервными. Мир постоянно балансировал на грани регионального конфликта, который, начавшись, мог легко перетечь в большую войну.

Джозеф Байден Фото: Kevin Lamarque/Reuters

С другой стороны, войны почему-то не случилось — милитаристская политика Трампа привела лишь к тому, что президент стал первым за долгое время главой американского государства, не развязавшим ни одной войны. Более того, этот милитаризм был в какой-то степени выгоден Москве, ведь односторонняя политика Трампа вела к расколу американских союзов и реализовала многолетнюю мечту Российской Федерации о подрыве трансатлантического единства. Когда еще такое было, чтобы Россия вместе с Европой выступала против американского предложения в ООН (о продлении оружейного эмбарго против Ирана), а из всех членов Совбеза на стороне Трампа была лишь могучая Доминиканская Республика?

В вопросе Ирана администрация Джозефа Байдена, по всей видимости, постарается вернуться к соблюдению ядерной сделки. И для России это хорошо: шансы американо-иранской войны (а точнее, войны Ирана против коалиции США — Израиль — Саудовская Аравия) резко сокращаются. Возможно, после ядерной сделки Байден найдет с иранцами какой-то модус вивенди по Сирии, после чего (на фоне ожидаемого обострения отношений между Эрдоганом и Вашингтоном — демократы могут всерьез взяться за дрессировку турецкого султана) работать и завершать операцию в Сирии Москве будет гораздо проще. В то же время отмена американских санкций приведет к возобновлению ирано-европейского торгового сотрудничества, и Тегеран может пойти по прежним граблям: отменять контракты с Москвой ради более привлекательных проектов с Европой. Да, в прошлый раз такие походы закончились большими шишками — после окрика со стороны американцев Европа свернула свои проекты с иранцами. Но кто из нас учится на своих ошибках?

Перевороты заказывали?

Что касается непосредственно соглашений с Москвой, то Байден, возможно, перестанет мешать «Северному потоку — 2» (хотя бы в рамках восстановления отношений с Европой). Здесь вопросов нет, выгоды налицо и минусов никаких — за исключением расстройства людей, которые уверяли, что потока не будет и вообще он не нужен. Также при Байдене Россия и США могут заключить новый договор по СНВ — важнейшее соглашение с точки зрения стратегической стабильности. И важен он не только с точки зрения самих ракет, которые, вообще-то, в любом случае никуда не полетят (ведь если они полетят, то, вне зависимости от их количества — 3000 или 10 000, — человечеству все равно каюк), сколько с точки зрения атмосферы. Теоретически договоренность по СНВ может стать неким пробным камнем, после которого Россия и Штаты могут решать более сложные и насущные вопросы. Ту же Сирию, Украину и т. п.

Но вот именно что теоретически — по слухам, администрация Байдена собирается не разговаривать, а снова сдерживать Россию. И дело тут даже не в самом избранном президенте, который агрессивно критиковал Москву и называл ее «врагом», а в его команде. Судя по всему, в администрации Байдена будут люди из окружения Барака Обамы, которые обожглись на перезагрузке и разочарованы «несговорчивостью» России. Люди, которые делали украинский Майдан, которые станут (в отличие от Трампа) всячески поджигать российскую периферию, прежде всего Белоруссию и Молдавию. Не говоря уже о новых политико-экономических вливаниях в украинский конфликт. При этом санкции, введенные при Трампе, будут продолжены и усилены. К тому же вряд ли администрация Байдена устоит перед соблазном вмешаться во внутренние дела России во время подготовки к транзиту в 2024 году.

А значит, снова война, снова в поход.

Больше текстов о политике и обществе — в нашем телеграм-канале «Проект "Сноб" — Общество». Присоединяйтесь

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Михаил Шевчук
Глубокий раскол в обществе — это то, с чем, оказывается, может столкнуться не только Белоруссия, и умение с ним справиться — искусство, которое Джо Байдену в случае его победы только предстоит показать. И это то, что, вероятнее всего, рано или поздно ждет и Россию
Максим Блант
Чуда, в которое готовы были поверить участники рынков по всему миру, не случилось. Серия биржевых крахов, о которых предупреждали ведущие американские инвестиционные банки в случае неопределенности с результатами выборов в США, все еще висит над инвесторами
Константин Эггерт
Гадания о том, кого больше любят в Москве — Байдена или Трампа, бессмысленны. Что для республиканцев, что для демократов Кремль — враг, хотя не самый главный