Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube
Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube
Все новости
Редакционный материал

К качеству книги не имеет отношения то, что о ней говорят

В 2020 году «АСТ» исполняется 30 лет. В честь круглой даты российское издательство выпустило видеокнигу «30 глав» — 30 интервью со своими главными авторами. Среди них: Евгений ВодолазкинДенис Драгунский, Алексей Иванов, Ася Казанцева, Любовь Казарновская, Сергей Лукьяненко, Владимир Познер, Людмила Улицкая, Александр Цыпкин, Гузель Яхина, а также хедлайнер проекта — Дэн Браун. «Сноб» публикует избранные интервью с писателями и публицистами. Писатель Дмитрий Быков рассказывает об инках, истребителях и, совсем немного, о литературе
9 ноября 2020 15:35
Фото: Пресс-служба издательства «ACT»

Одна из ваших последних книг «Палоло, или Как я путешествовал» — сборник небольших текстов разных лет, объединенных темой путешествий. Причем первый из них датирован 1991 годом. А почему книга вышла только сейчас?

Предполагалось, что я отправлюсь в самое главное путешествие в своей жизни, о котором я мечтал и к которому страшно готовился, — поеду на Самоа. И в последнюю октябрьскую луну, что звучит безумно романтично, зайду в океан и поем палоло — легендарных червей, которые именно в этот день всплывают на поверхность, и туземцы раз в год ими наедаются. Я видел съемки оттуда: все население острова заходит по пояс в воду, всплывают эти макаронины бледные, безумно вкусные и к тому же имеющие психоделический эффект, и все их жрут. Мне ужасно захотелось туда поехать, а потом мы с женой прикинули по деньгам, и оказалось, что мы никак не окупим это путешествие, потому что нет глянцевых журналов, которые заказали бы мне об этом разворот, нет издательства, которое спонсировало бы эту поездку. Мы решили издать книжку и посмотреть, если она продастся и у меня будут деньги, я поеду и это палоло, наконец, осуществлю. Тут пандемия случилась, все отложилось, но я не теряю надежды. Правда, мне рассказали понимающие люди, что вкус этого палоло — один в один тресковая икра, и, если слегка ее разбавить рассолом (океаном), можно достичь того же эффекта, включая даже психоделические чувства. Поэтому, если у меня не погаснет интерес к этому делу, я поеду и честно напишу, потому что «Палоло» — скорее краудфандинговый проект.

В книге описываются ваши путешествия в страны Европы, Северной и Южной Америки. Какое место больше всего запомнилось?

Перу, безусловно. Эта страна была дважды захвачена. Она пропустила через себя инков, которые, по мнению Шафаревича, были таким вариантом Советского Союза. Инкская империя оставила очень серьезные следы, проникла в их мифологию, их менталитет. Потом пришли испанцы, которые были угнетателями еще более циничными. Для меня Мачу-Пикчу — самая важная точка на Земле, потому что там можно прикоснуться к инкской, таинственной, величественной, очень страшной и абсолютно гениальной цивилизации, очень похожей на советскую. Кстати, именно на Мачу-Пикчу мне пришла идея «Истребителя», потому что я понял, что как бы мы ни относились к насилию инков, к жестокости инков, к страшной иерархии инков, но высшая точка межамериканской цивилизации — империя инков. Так же как советская история — высшая точка Российской империи. Может быть, плохая, но высшая. Последняя фраза этой книги пришла на ум на Мачу-Пикчу. Там весь ее план я увидел абсолютно ясно.

Какая страна вас разочаровала или не оправдала ваши ожидания?

Россия, тут ничего не поделаешь. Я очень ее люблю. Но, понимаете, когда родня ошибается, она все равно родня. Россия меня очень много раз разочаровала за последние 53 года, но ничего не поделаешь, я никуда не уеду.

Из всех стран, которые прошли опыт социализма, включая Кубу, Россия вышла из этого наиболее достойно — с наибольшими потерями, но более достойно. Она умудрилась себя не потерять. Поэтому, как ни относись к России, это самая интересная страна мира. Другое дело, что она меня часто разочаровывает. Поэтому мне интересно. Я намерен сегодняшнюю коллизию России досмотреть здесь, никуда не денусь и не уеду. Я буду смотреть, чем разрешится эта ситуация.

И как думаете, долго придется ждать?

Нет, недолго. И после этого пойдет прекрасное будущее, после которого Россия опять удивит мир. Не волнуйтесь, мы увидим крах всего нынешнего абсурда и торжество здравого смысла. Другое дело, как здравый смысл удержит бразды.

В книге вы в том числе описываете Сибирь. Чем она вас привлекла?

Это же такой русский Запад, хотя географически это восток. Можно сравнить Сибирь с Калифорнией — это фронтиры, земли, которые по мере их освоения заселяются все более отвязными пассионариями типа Ермака. Действительно, первопроходцы, которые шли в Штатах на запад, в России шли все дальше на восток, к Тихому океану. Бегство от центральной власти продолжалось, пока Россия не уперлась в океан. Я согласен с Алексеем Ивановым в том, что Россия захватывала целые цивилизации. Его «Сердце Пармы»  — важная для меня книга, потому что мне жалко эти цивилизации, которые поглощались Россией. С другой стороны, это вечная участь освоения — абсорбировать другие культуры. Это была и колонизация, и цивилизация, и освоение. И, по мере того как русский этнос скрещивался и впитывал все новое, образовывалась достаточно удивительная порода, которая состоит из коренного населения, русских и китайцев. Какая-то космополитическая смесь. Для меня Сибирь была самым счастливым опытом, не говоря о том, что я двадцать лет был женат на сибирячке. Это было совсем неплохое время — мы остались в хороших отношениях. И сын у меня уродился человеком именно сибирского характера, с этим тихим упрямством, которое я так люблю.

Сейчас очень популярны телевизионные путешествия. Сразу вспоминается Ургант и Познер, которые объехали несколько стран, сняли фильмы, написали книги. Как вы относитесь к формату телевизионных путешествий?

Знаете, это формат довольно лицемерный, фарисейский. В 70-е годы, я хорошо их помню, вся страна кинопутешествовала с Юрием Сенкевичем, потому что реальных путешествий не было. Он говорил так: «Я прекрасно понимал двусмысленность своего положения. Советский Союз — наглухо закрытая страна, и я один за миллионы людей езжу. Поэтому я старался путешествовать по безлюдным местностям, чтобы поменьше было всякого Нью-Йорка». Мне очень нравилась эта программа, я ее любил, даже однажды написал туда письмо в 12 лет. Сегодня ситуация другая, поэтому человек, желающий кинопутешествовать, должен выбирать самые экзотические места и глухие, далекие от цивилизации закоулки, потому что Нью-Йорк его зрители и сами могут посмотреть. Если бы я был кинопутешественником, я бы, конечно, посещал Латинскую Америку. Для меня это страны с самой перспективной литературой и с самым удивительным наслоением мифологии.

«Палоло» — первая книга о путешествиях в вашей биографии. Почему такая идея не возникла раньше?

Я журналист до сих пор, и я езжу довольно много, невзирая на все пандемии. Только сейчас в основном внутри России. Если бы я захотел собрать такую книгу еще в 90-е, она могла бы получиться еще более пестрой. Другое дело, что я мотался и по Сибири, и по Дальнему Востоку, мог бы себе позволить несколько немецких очерков, потому что я там выступал. Мог бы по Америке написать отдельную большую книгу, потому что по Штатам я ездил больше, чем по любой другой стране, кроме, конечно, России. Материалы есть — было бы желание. Просто счастье, что такое желание возникло у «АСТ». А если бы оно раньше у кого-то возникло, то, ребята, какую книжку я вам об Америке написал бы! Ведь у меня там столько друзей, я так наблюдал эволюцию. Америка, в отличие от России, за тридцать лет прошла невероятный путь. Невозможно сравнить Америку 1994 года и 2014-го, это две совершенно разные страны.

Расскажите о вашем новом романе, завершающем так называемую «И-трилогию» об истребителе. Он посвящен летчикам 30-х годов, это так?

Вот черт его знает, чему он посвящен. Он, конечно, о летчиках. О том, как внезапно к 1938 году весь отряд героев погиб от абсолютно разных причин. Меня просто заинтересовал этот феномен. Когда одновременно у вас погибают Осипенко, Серов и Чкалов, пропадает при совершенно непонятных обстоятельствах Леваневский, и еще на ровном месте гибнут десятки менее известных людей, естественно, вам хочется понять, почему так происходит. Спасся более-менее один Коккинаки, и то у меня есть свои гипотезы почему. При этом одновременно разворачивается эпопея Туполевской шарашки, когда Туполева сначала забирают из тюрьмы, а потом он становится главным конструктором военных самолетов. В общем, атмосфера второй половины 30-х — самый популярный советский период в мировой историографии, потому что Большой террор всех ужасно интересует. Но, помимо Большого террора, в это время происходило очень много чего, и вот мне захотелось рассказать об этом. «Истребитель» — это книга о метафизике, как мне кажется, советской цивилизации. Историю советской цивилизации в разное время писали разные люди: ее писал Синявский, ее писал Янов, ее писал по-своему Пайпс. Это попытка сформулировать для себя, чем была советская цивилизация, и рассмотреть ее в самой экстремальной точке. Для меня главной целью советской цивилизации было не уничтожить как можно больше народа, не завоевать как можно больше земли. Задачей этого Вавилона было построить башню, выйти в стратосферу. Цель была достигнута — и можно было эту цивилизацию упразднить.

Новый роман — это третья часть трилогии, начатой романами «Икс» и «Июнь». Что их объединяет?

Это случайно получилось. Если бы я знал, что их объединяет. Если судить по моим ощущениям, то трилогию объединяет большая острота. Это бессознательно получилось. Вы помните, у повествователя в «Мы» Замятина было две любовницы: уютная О и острая I. О-романы, если угодно, они более округлые, более объективные, I-романы, они острее, гротескнее, в них больше фантастики. И вот «Истребитель» — роман, содержащий очень большое количество фантастических допущений. Там есть прототипы у каждого героя, совершенно конкретные, но все, что там выдумано, все фамилии — это не более чем намеки на прототипов. Это совершенно нереальные люди. Более того, истребитель И-15, который является фактически главным героем, у меня обладает совершенно другими летными характеристиками. У меня хорошие консультанты. Поэтому, пожалуйста, не ищите там фактических несоответствий.

Планируете продолжить писать о героях трилогии?

Я знаю совершенно точно одно: после «Истребителя» я к советскому проекту и советской истории вообще возвращаться не буду. Эта тема вот этим романом для меня закрыта, мне дальше неинтересно. То есть я могу упоминать какие-то советские события, но все мои последующие книги будут развиваться вне времени, надеюсь, и вне пространства. Поэтому дальше я буду говорить о вещах, которые для меня остались непостижимы. Феномен Питера Бергманна, человека из Сомертона, женщины из долины Исдален — мне интересно.

Питер Бергманн — таинственный человек, о котором я не буду пока рассказывать. Если вы наберете в Сети «дело Питера Бергманна», вам все станет понятно. Это человек, о котором никто ничего не знает. Точно такой же, как «человек из Сомертона», «женщина из Исдален», — таинственные люди, которые проявляются в момент смерти. «Женщина из Исдален» — самая потрясающая история, которую я знаю. Женщина, которая колесит по Европе, потом прячется, всегда требует номер с балконом, чтобы наблюдать, а потом погибает при таинственных обстоятельствах очень ужасным образом. Вот это история, которая меня очень волнует!

И я с детьми-школьниками подробно эту историю разбирал, и они навели меня на разгадку — я понял, кем она была. Легко предположить, что это израильская разведка, которая отслеживает нацистов. Она мстит за свое восточноевропейское детство, прошедшее под оккупацией. Она по Латинской Америке, по Северной Европе отслеживает бывших нацистов. Израильская разведка ее посылает. Эта тема безумно интересная. Может быть, действительно, это такие мстители. «Человек из Сомертона» не совсем вписывается в эту историю, а Бергманн совсем не вписывается. Возможно, что ее историю я буду рассказывать отдельно. Это человек, который, как Гриффин у Уэллса, становится виден в момент смерти. Вот это меня интересует сейчас, об этом я буду думать, об этом следующий роман. С советской цивилизацией, по-моему, все понятно.

Галина Юзефович написала, что «Июнь» — ваша лучшая художественная книга.

Я вам открою ужасную тайну. История развивается циклами, волнами. К качеству книги не имеет отношения то, что о ней говорят. Просто в какой-то момент вас ругают, ругают, ругают, потом надоедает ругать — наступает момент, когда вас начинают хвалить. Это далеко не всегда совпадает с хорошей книгой — просто книга попала на волну. Дальше вас опять будут ругать. Вот увидите, когда выйдет «Истребитель», его будут ругать. Надеюсь, что он выйдет зимой, когда, может быть, всем будет не до того. Но возьмите Пелевина: его ругали, потом случился iPhuck — и все в восторге, все упиваются и пишут, какая нежная, какая прекрасная книга. А потом после этого он пишет «Виды на гору Фудзи» — изумительную, прелестную книгу, и все: «Да… Безделка!» То есть важно совпасть с этой волной.

«Июнь» с ней совпал, хотя он, на самом деле, самое простое, что я написал, кроме «Эвакуатора». Подождем. Я совершенно не хочу задеть мнение Галины Юзефович, просто Галина Юзефович, как и все мы, подвержена действиям вот этих циклов. Вот увидите, когда выйдет «Истребитель», она опять напишет, что книга очень неряшливая. Она сказала: «Быков самый талантливый неряшливый современный писатель». Я все время думал, что она имеет в виду: «Может быть, внешний вид, прическу?» Потому что насчет неряшливости языка, ну что хотите, ну а этого обо мне сказать нельзя. Ладно, пусть будет так. Я исхожу из принципа, которому меня научила Нонна Слепакова, мой литературный учитель: «Всякое даяние — благо. Сказали про тебя что-нибудь — кланяйся и благодари». Неряшливый? Бог с ним, согласен. Поскольку я журналист, ну где мне гламурно выглядеть? Одежда должна быть камуфляжной, штаны грубыми и простыми.

Помните день, когда пришли впервые с романом в издательство?

Хорошо помню. Я даже скажу, почему я это хорошо помню. Я ее не в издательство принес, я принес Ольге Новиковой — редактору отдела прозы «Нового мира», и ее мужу Владимиру Новикову. Они пригласили нас в гости, я взял с собой дискету с романом. Дискета у меня лежала в сумке. В той же сумке лежала бутылка заграничная — очень хорошего дорогого шоколадного ликера, который я им взял. Что-то меня толкнуло: «Вынь дискету!» Я вынул ее в метро и переложил в карман — в следующую минуту у меня сперли эту бутылку. Я отвернулся встретить Веллера, который выходил из вагона. Оглядываюсь — нет бутылки. В результате дискету я донес, а пить нам пришлось то, что было у Новиковых. То есть роман чудом дошел до издателя.

А когда я впервые пришел в «Вагриус» с этой книгой, помню, меня встретили Шубина и Костанян — они тогда работали вместе. И я должен сказать, что работал, действительно, с лучшими редакторами России: я работал и работаю с Шубиной, работал с Костаняном, с Селивановой. Редактуры Шубиной всегда боюсь, но, с другой стороны, люблю.

Вы действительно в последнее время издаете исключительно прозу. У вас не было идеи написать поэму?

У меня написано двенадцать поэм. Понимаете, я всегда считался эпическим поэтом. Сейчас лежит поэма «Сестра», которую я не хочу печатать. Нет, я пишу поэмы, конечно. Это моя внутренняя установка на эпическую, балладную, фабульную поэзию. Это считается каким-то вторым сортом, но это потому, что никто не умеет. На самом деле, я очень люблю поэму. Моя поэма «Версия» была некоторое время моей визитной карточкой, поэма «Ночные электрички» дала мне громкую славу, поэма «Сон о Гоморре», по мнению Житинского, была лучшим моим свершением. Но сейчас немножко не то время, чтобы поэмы писать. Когда-нибудь я к этому вернусь обязательно.

С чем связано то, что вы сконцентрировались на прозе?

Надо будет — я сделаю книгу поэм. Но меня не очень к этому тянет. Понимаете, я стал писать короче. Дело не в недостатке времени или недостатке дыхания. Я заметил, что мои стихи становятся короче. Это потому, что времени нам всем остается меньше. Я это как-то подспудно чувствую.

Вы уже написали свою «главную» книгу?

Я ее сейчас пишу. Вообще есть, наверное. «Квартал» — моя главная книга. Елене Шубиной я всегда буду благодарен за то, что эту ни на что не похожую книгу она у меня взяла, и это оказалась моя самая продаваемая книга. Это совершенно не формат — это роман, но в форме сборника упражнений. Это моя самая любимая книга, самая важная. И, хотя в ней всего пятьсот страниц, я целиком поместился.

«АСТ» исполнилось 30 лет. Что пожелаете юбиляру?

Слушайтесь Шубину! Шубина зря не скажет. Я работаю с ней 25 лет, и все эти годы ее советы — как в любви, так и в здоровье, и в гастрономии, и в чисто человеческом поведении — были самыми точными. У меня два таких советчика: Ирина Барметова, главный редактор «Октября», и Елена Шубина. Ну, и Костанян, конечно.

Автор: Никита Пименов

Больше текстов о политике и обществе — в нашем телеграм-канале «Проект "Сноб” — Общество». Присоединяйтесь

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
В 2020 году АСТ исполняется 30 лет. В честь круглой даты российское издательство выпустило видеокнигу «30 глав» — 30 интервью со своими главными авторами. Журналист Владимир Познер рассказал о своей новой книге, создании фильма о Японии и о том, почему не поедет на съемки передачи в США
В «Редакции Елены Шубиной» готовится к выходу новая книга писательницы и сценариста Людмилы Улицкой «Бумажный театр: непроза». В книгу вошли ранее неопубликованные воспоминания, пьесы и сценарии, которые хранились в домашнем архиве Улицкой. «Сноб» публикует одну из глав
В 2020 году АСТ исполняется 30 лет. В честь круглой даты российское издательство выпустило видеокнигу «30 глав» — 30 интервью со своими главными авторами. Среди них оперная певица Любовь Казарновская. Она рассказала «Снобу» о выходе ее новой книги «Страсти по опере», работе в театре и жизни в селе Вятское