Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube
Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube
Все новости
Колонка

Как одна исповедь изничтожила акциониста Павленского

. И почему для гражданского общества это пшик
11 Ноября 2020 11:05
Бывшая жена и соратница Петра Павленского Оксана Шалыгина выпустила книгу о своих отношениях с художником-акционистом и фактически пересказала ее содержание в интервью. Колумнист «Сноба» Карен Газарян задается вопросом, будет ли кому-то легче от исповеди Оксаны, и считает, что тексты Шалыгиной нивелировали тонкую грань между частной жизнью художника и его творчеством, фактически изничтожив работы Павленского

После публикации книги и интервью Оксаны Шалыгиной версия, согласно которой Павленский эмигрировал в 2017 году во Францию, опасаясь преследований со стороны властей, и идея, что актриса «Театра.doc» Анастасия Слонина обвинила Павленского в насилии по указке ФСБ, разлетаются вдребезги.

Одной из обвиняемых со стороны Слониной была как раз Шалыгина, она же вместе с Павленским участвовала в избиении бывшего бойфренда Слониной, актера Березина, она сидела с Павленским рядом во время видеоинтервью и говорила, что никакого насилия не было, Слонина просто пришла к ним в гости, пообщалась, а наутро подала заявление в полицию. Теперь Шалыгина фактически говорит, что была в зависимых отношениях с Павленским, выполняла все его указания, лгала ради него, била ради него, подставляла свое тело под побои ради него, отказалась ради него от своего сына, рожденного от другого мужчины. И вот — прозрела, постепенно выздоравливает, приходит в себя, пытается наладить отношения с брошенным сыном и хочет быть рядом с дочерьми.

В интервью пунктирно, а в книге подробно описаны издевательства Павленского над Шалыгиной, то, как именно он ее бил, как ломал ее волю и насколько разнообразно над ней измывался — часто в присутствии собственных детей. Шалыгина отмечает при этом, что Павленский нежный и любящий отец, и для человека, знакомого с азами психологии (или хотя бы с репертуаром радио «Шансон»), в том нет противоречия: садисты в частности и преступники в целом частенько бывают сентиментальны.  

Шалыгина уверена, что Павленский расценит ее интервью и книгу как очередную спецоперацию ФСБ по очернению его честного имени. Однако реакция Павленского, который, кажется, пока молчит, теперь должна интересовать читающую публику в последнюю очередь. 

Самый печальный итог публикации книги и интервью Шалыгиной — отсутствие реакции российского общества. Печальный, но прогнозируемый, ибо в стране, где домашнее насилие не считается насилием, а сестры Хачатурян считаются убийцами, а не жертвами, Шалыгина не имеет никаких шансов на общественное сочувствие. Если бы Шалыгина была подругой не акциониста, а, к примеру, футболиста, чье лицо знакомо большинству россиян (Павленский не приобрел широкой известности даже после прибивания мошонки к главной русской брусчатке), то паблики «ВКонтакте» и ОК заполнили бы комментарии в духе «так ей и надо, тупой шалаве» — вот и вся массовая рефлексия. 

Фото: Анатолий Жданов/Коммерсантъ

Феминистки могут, конечно, попрекнуть Шалыгину тем, что она не борется за права женщин, не пытается привлечь внимание к проблеме в целом, но это будет очень глупый и бесчеловечный упрек: Шалыгина прервала молчание, чтобы поговорить в первую очередь с собой, а не с обществом. Убедить себя в том, что она отделилась от Павленского и может существовать без него.

Парадоксальным образом сама книга Шалыгиной является продолжением Павленского-художника, потому что в каком-то смысле не столько подводит черту под его акционистскими экзерсисами, сколько концептуально дополняет и даже завершает их. 

Пользуясь старым советским штампом «литература и искусство», можно утверждать, что акционизм, конечно же, в большей степени литература, чем искусство, и даже скорее публицистика. При помощи нехитрых метафор Павленский последовательно выражал своими акциями мысль о противостоянии объекта и субъекта насилия: в «Туше» (нагой Павленский завернут в многослойный кокон из колючей проволоки) речь шла о подавлении свободной личности репрессивным государственным аппаратом; в «Фиксации» (мошонка Павленского прибита к брусчатке Красной площади) — о пассивности индифферентного российского общества, не смеющего почувствовать себя свободным перед лицом власти; в «Свободе» было несколько революционных метафор, поджог двери ФСБ не нуждается в пояснениях, и даже во Франции Павленский сумел найти подавителя человеческого «я» — бездушный мир капитала, против которого художник восставал, спалив два окна в здании Банка Франции. Все предельно ясно. На языке искусствоведов это называется «четкой гражданской и художественной позицией».

И вот, Оксана Шалыгина все это опрокинула. Не надо быть специалистом по психологии творчества, чтобы понимать, как просто, в сущности, устроен человек, даже если он большой художник. И что спорит и борется он всегда немножко и с собой, хотя, конечно, в основном с системой. Просто объект его борьбы, его ненависти, его страха и сублимации — он в голове. «Мадам Бовари — это я», — сказал Флобер, и это не красивость, а формула. Даже самый поверхностно образованный человек живо вспомнит об оргиях Белинского, пьянстве Мусоргского и Некрасова, карточных долгах и сложных взаимоотношениях с женой Достоевского, — но Оксана Шалыгина просто показала, сколь огромно в случае с Павленским это «я» и какие формы оно приобретало в процессе, скажем осторожно, творческого поиска. 

Грань между частной жизнью художника и его творчеством, совершенно уже истончившаяся и в случае с акционизмом почему-то требовавшая всегда дополнительных объяснений в духе того, что художник не равен своим произведениям, теперь совершенно пропала. И Оксане Шалыгиной удалось с одной стороны, немногое — сообщить, что ее сожитель Павленский садист, с другой — очень многое: впервые показать, что разницы между художником и садистом практически никакой нет. В обоих своих качествах он просто равен самому себе.  

Безусловно, Павленский — находка, скажем, для киносценариста. Работа над образом должна начинаться при этом не с брусчатки на Красной площади, не с того, что сделало Павленского знаменитым, а со страницы в Википедии, где говорится, что отец его умер от алкоголизма, а мать работала в психиатрической больнице, то есть с того, что сделало его тем, кто он есть.

Больше текстов об устройстве общества — в нашем телеграм-канале «Проект "Сноб" — Общество». Присоединяйтесь

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Дарья Миколайчук
Следственный комитет потребовал заочного ареста фигуранта дела о торговле детьми — находящегося в Праге юриста Константина Свитнева, который занимался юридическим сопровождением программ суррогатного материнства. Дело возбудили в июне 2020 года, с тех пор арестовали семь человек. Также следователи начали вызывать на допросы одиноких отцов, клиентов Свитнева, которым суррогатные матери родили детей. «Сноб» рассказывает, как появилось дело о торговле младенцами и что о нем думают его участники, оставшиеся на свободе
Иван Давыдов
Похоже, наш главный начальник верит в силу собственных слов. Возможно, даже, слишком сильно верит
Георгий Бовт
В Совете Федерации появился законопроект «О профилактике семейно-бытового насилия в Российской Федерации». Тем самым государство косвенно признает, что с декриминализацией домашнего насилия три года назад «промашка» вышла. Однако это не значит, что в данной части семейных отношений законодатели готовы пойти по западному пути решения проблемы и полностью отказаться от реверансов в сторону мракобесов и охранителей