Все новости
Колонка
Лишние расходы, или Нерентабельность жизни.

О государственном прагматизме и человеческом эгоизме на фоне коронавируса

25 Ноября 2020 15:20
Европейские и другие страны ввели новые карантинные меры из-за «второй волны» коронавируса. Российские власти, кроме отдельных регионов, пока избегают радикальных решений. Введенные ограничения ввиду своей мягкости не идут ни в какое сравнение с тем, что было весной, хотя заболеваемость сейчас в разы выше, а смертность бьет антирекорды. В то же время и сейчас найдутся те, кто скажет: не надо никакого карантина и вообще ограничений, мол, издержек от такой борьбы больше, чем пользы от попыток остановить заразу. А как это подсчитать? На каких весах взвесить?

На циничном Западе появилось уже несколько исследований, в которых предпринята попытка оценить, во что обошлось спасение человеческих жизней посредством введения карантина. Ученые из бизнес-школы HEC Paris и университета им. Боккони в Милане подсчитали, что если бы в США в марте повсеместно не ввели ограничительные меры, то за три весенних месяца умерли бы дополнительно 29 тысяч человек. Экономике страны локдаун обошелся тогда минимум в 169 млрд долларов прямых убытков. Получается, каждая спасенная жизнь — это примерно 6 млн долларов.

Стоило оно того? Найдется, в том числе и у нас, немало людей, которые скажут, что нет — разумеется, если это не они сами и не их близкие, и если деньги не их личные. По подсчетам журнала Nature, без принятия каких-либо карантинных мер уже в апреле число заболевших в США превысило бы 5 млн вместо реальных 365 тысяч. В свою очередь, ученые Колумбийского университета пришли к выводу, что опоздание с введением мер социального дистанцирования весной привело к гибели дополнительно 36 тысяч человек только в Соединенных Штатах. Уже в октябре они скорректировали свою оценку, подсчитав, что, если бы власти США с самого начала приняли меры, аналогичные тем, которые ввели у себя страны Юго-Восточной Азии, включая жесткий карантин по китайскому образцу, это помогло бы избежать 130–210 тысяч смертей (на тот момент общее число умерших в Америке от ковида составляло  около 220 тысяч). Однако сразу же возникает вопрос: а по силам ли такое было американскому обществу с теми его стандартами и образом жизни, к которым оно привыкло? И посильно ли было властям выставить обществу такой счет? 

Исследователи из Имперского колледжа в Лондоне попытались оценить гуманитарную эффективность принятых мер в Европе, изучив опыт 11 стран, и пришли к выводу, что жесткий карантин периода «первой волны» (до начала мая) сохранил там более 3 млн жизней. Согласно построенным математическим моделям, в Италии количество погибших составило бы 500–600 тысяч человек, во Франции — 690 тысяч, в Великобритании — 470 тысяч — вместо общего числа потерь на момент выхода исследования в 130 тысяч человек. Экономические потери ВВП Европы из-за пандемии в текущем году МВФ оценивает в не менее чем 3 трлн евро. Делим на 3 млн «сэкономленных» жизней — получаем внушительную сумму. Впрочем, стоимость «подушевого спасения» получится впечатляющей, даже если взять только антикризисные меры в той же Европе — около 2 трлн долларов против 3 трлн в США — получается, что «цена» одной спасенной на карантине европейской жизни в любом случае потянет на сумму того же порядка, что и в США.

Иллюстрация: United Nations COVID-19 Response/Unsplash

Разумеется, это все очень приблизительные вычисления. Начать с того, что сами математические модели, экстраполируя распространение заразы без карантина, могут ошибаться в разы. Мы по-прежнему многого не знаем о новом коронавирусе и о том, каким циклами он живет и распространяется. Скажем, если сравнивать с пандемией «испанки» в 1918–1920 годах, которая унесла, по разным подсчетам, от 50 до 100 млн жизней, то тогда не было столь жесткого карантина, однако пандемия прекратилась сама собой, собрав свою смертельную «жатву». Мнения по поводу эффективности нынешних карантинных мер, притом что полностью прервать все социальные цепочки все равно невозможно, тоже сильно разнятся. Некоторые считают, что жесткость карантина не оказывает решающего воздействия на темпы распространения инфекции, особенно если люди применяют (или не применяют) такие незатейливые формы социального дистанцирования, как ношение защитных масок. К тому же «ущерб» от карантина тоже можно считать по-разному. Скажем, Швеция была известна тем, что весной весьма либерально отнеслась к санитарным мерам. Однако она все равно не смогла избежать экономического ущерба: пострадали международная торговля, туризм, авиаперевозки, снизилось потребление целого ряда товаров и услуг и т. д. Наконец, в условиях локдауна неизбежно ухудшается качество медобслуживания «нековидных» больных, система работает в стрессе, как и люди.

Все это так. Однако непреложным фактом остается то, что весной подавляющее большинство правительств поначалу пошли по пути более жестких мер, обосновывая как раз тем, что надо спасти как можно больше людей чуть ли не «любой ценой». Теперь, хотя ограничения и вводят в ряде стран, но, во-первых, в более мягкой форме, а во-вторых, на фоне в разы больших показателей заболеваемости и смертности.

Весной в мире, кажется, преобладал более «гуманный» подход. Считалось, что экономику можно и нужно останавливать, а пострадавшим компенсировать простой. Страны совокупного Запада влили в экономики своих стран триллионы долларов и евро. Был довольно щедр и Китай. Сейчас речь идет лишь об отдельных, скорее точечных, мерах поддержки, которые по масштабам в разы скромнее. Деньги заканчиваются даже у самых богатых. И «спасать» погибающих от коронавируса по цене 6–10 млн долларов за душу никто уже не хочет. Общечеловеческий гуманизм проиграл суровым и циничным экономическим реалиям. Цена «слезинки ребенка» подсчитана, определена — в зависимости от политической ситуации в той или иной стране и размеров государственной казны — ее примерная стоимость (ликвидность) и тот уровень «рентабельности», ниже которого речь будет идти не о спасении «каждой жизни», потому что all lives matter, а о «неизбежных потерях», на которые придется пойти, по большому счету, потому, что общество в целом не готово жертвовать привычным уровнем достатка и благополучия. Всего лишь. Но и не менее того.

Ну, умерли в Америке уже более 220 тысяч от ковида. Но разве это повод, скажем, отказаться от массовых перемещений по стране в День благодарения, как уже очевидно, случится 26 ноября? Да ничуть.

А как у нас с этим делом? Сколько жизней удалось спасти предпринятыми мерами карантина и самоизоляции? По подсчетам Высшей школы экономики, сделанным в начале лета (как раз когда начали снимать ограничения по всем регионам), если бы власти и граждане полностью игнорировали эпидемию и не мешали распространению инфекции, в России с 1 марта по 24 июня погибли бы 3,8 млн человек (от всех причин, надо понимать). Тогда как введенные ограничения позволили избежать не менее 80 тысяч смертей. Теперь цинично соотнесем спасенные жизни с экономическими потерями: в результате введения карантинных мер «первой волны» только сфера услуг — наиболее пострадавшая — понесла убытки в размере 5,5 трлн рублей. 80 тысяч за 5,5 трлн рублей.

Впрочем, есть другие подсчеты, все они не окончательные, но все равно счет убытков идет на триллионы. Так, согласно исследованию Национального рейтингового агентства (НРА), общий экономический ущерб России от пандемии может составить 17,9 трлн рублей. Части его, правда, было бы не избежать, например, по той причине, что в мире сократился спрос на наши основные экспортные товары. Но, может, частично потери удалось бы сократить, если бы государство и граждане наплевали на всякие ограничения — пусть все идет как идет, пусть тот, кто должен умереть, умрет и т. д.?

Разумеется, и расчеты Вышки можно поставить под сомнение: а столько ли «спасли» на самом деле? Цифра 80 тысяч появилась на основании официальной статистики. Согласно которой от ковида в России умерло более 37 тысяч человек. Однако даже Росстат оценивает смертность с ковидом (стало быть, в результате заражения им) приблизительно в 56 тысяч по состоянию на октябрь, а общая избыточная смертность составила, по некоторым подсчетам, уже 120 тысяч. Тогда, возможно, число спасенных в результате ограничительных мер тоже в разы больше?

Все это бесконечно циничные и даже «людоедские» рассуждения, скажет иной блюститель морали. И будет по-своему прав. Ведь государство создано для того, чтобы в том числе заботиться о сохранении человеческих жизней, тут неприменим «бухгалтерский подход». Вся современная философия, идущая от эпохи Возрождения и Просвещения, неуклонно производила «переоценку» жизней людей, нам внушали еще недавно, да и продолжают по инерции, что каждая — важна. Вам приведут в пример голливудский шедевр «Спасти рядового Райана». Хотя солдатская правда войны, особенно в рассказах советских фронтовиков, никак не совпадала с этой голливудской сказкой. И все равно сейчас тоже побеждает «бухгалтерский подход» — как победил он недавно у нас в стране в виде «оптимизации медицины».

Люди, погрязшие во всеобщем равнодушии, цинизме и эгоизме, заслуживают такую власть, которая есть

Мы теперь видим, что и многие другие государства ведут себя, скажем мягко, более расчетливо, что ли. Прагматичнее. Если весной правительство выкатило хоть какой-то пакет помощи бизнесу и вынужденным безработным, то теперь вместо нам, по сути, предлагается спасаться самим — носить маску и перчатки. Но ни одну отрасль наши власти останавливать пока не собираются. И даже театрам велено продолжать играть — с 25-процентной заполняемостью залов. Хотя какая там окупаемость при такой заполняемости? Но если театры, скажем, закрыть совсем, тогда государству придется что-то платить работающим там людям, брать на себя их содержание. А так формально они продолжают работать и зарабатывать. Такая вот суровая рука рынка.

На обывательском уровне многие наши соотечественники ведут себя ничуть не более «гуманно». Многим, видите ли, неудобно (душно, оскорбительно) носить защитную маску в людных местах. В точности как у Достоевского: «Свету провалиться, а чтоб мне чай пить». Эти люди не хотят ни на йоту поступиться своими привычками, так же как наше «суровое и скаредное» государство не хочет ни копейки лишней потратить на помощь пострадавшему бизнесу и людям. Люди, погрязшие во всеобщем равнодушии, цинизме и эгоизме, заслуживают в этом смысле такую власть, которая есть. Ковид-диссиденты будут вам приводить тысячу и один аргумент в свое оправдание: про то, что «маски не работают» (на самом деле существенно снижают риск заражения), что карантин не нужен, что «это просто грипп» и т. д. А госчиновники, особенно те, кто по блату уже привился или переболел в покоях кремлевской больницы, будут уверять, что все под контролем, работайте дальше.

Кажется, можно догадаться, что все-таки победило на массовом обывательском и на общенационально-государственном уровне в качестве «национальной идеи». Уж не старое ли это «доброе» ницшеанство? Согласно которому человек не должен отказываться от своих прав (нынче — благ, образа жизни, удобств), менять их на якобы «идеалы» сострадания к ближнему своему. К черту солидарность — нам на всех начхать. Это вместо прежнего «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». Государство предпочтет построить новую военную базу в Судане, чем дополнительно потратиться на медицину, больницы, врачей и тех, кто оказался на финансовых руинах из-за пандемии. Нерентабельно все это потому что. Лишние «косты» только.

Больше текстов о политике и обществе — в нашем телеграм-канале «Проект "Сноб” — Общество». Присоединяйтесь

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Как и все остальные, люди, которые исполняют роль Дедов Морозов и Санта-Клаусов, сейчас вынуждены соблюдать меры безопасности. Но праздничное настроение не могут испортить даже жесткие ограничения: в США Санты принимают посетителей, выстроив преграду из подарков, в Дании — поздравляют детей из стеклянного шара, а в Бельгии могут даже не соблюдать ограничения — это официально разрешил министр здравоохранения
Максим Блант
Геворг Мирзаян
Отечественные журналисты и политики высмеяли тенденциозное объявление The New York Times о найме корреспондента для работы в России. И для смеха были все основания — как и для того, чтобы посокрушаться, задуматься и, в конце концов, взглянуть на себя в зеркало