Все новости
Колонка
Жизнь жестче.

Что остается за рамками новой этики

9 Декабря 2020 12:03
Несмотря на всеобщие рассуждения о новой этике нового поколения, приходится признать, что в современном мире постепенно исчезают любые этические границы. И общество пока не понимает, как адекватно реагировать на этот вызов

Блогера Стаса Решетникова (Reeflay) арестовали по делу о смерти его подруги, случившейся в прямом эфире. Предшествовавшие смерти обстоятельства известны: во время многочасового стрима Решетников бил подругу, а потом решил наказать, выставив голой на балкон в мороз (не самый крепкий, кстати). Когда спустя несколько часов он ее оттуда извлек, подруга была уже трупом.

Информация о случившемся поступала в режиме «матрешка»: сначала — про саму смерть, потом про смерть в прямом эфире, потом — про то, что эфир не прервался, даже когда приехала скорая, а потом — про то, что погибла несчастная не столько от холода, сколько от сочетания холода с наркотиками и, возможно, алкоголем. Наркотики и алкоголь, похоже, стали причиной того, что Reeflay за несколько часов не вышел просто проведать девушку на балкон.

Понятно, что блогера, скорее всего, «закроют» по уже предъявленной статье — причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть. Он, скорее всего, будет пытаться отбиваться, дескать, все было по обоюдному согласию, и попытается использовать запись прямого эфира для своего оправдания. Но юридические последствия этого дела не столь интересны, как его этические предпосылки.

Смерть в прямом эфире бывает преднамеренной и непреднамеренной. Несколько месяцев назад «аптечный блогер» Екатерина Диденко сначала зафиксировала смертельное купание в бассейне с сухим льдом нескольких человек, в числе которых был ее супруг, а потом долго стримила собственную безутешность по этому поводу. Этого ей показалось мало, и Диденко отправилась на ток-шоу. Паблики разразились осуждением, сочувствием, недоумением и прочими паблик-эмоциями.

Но Диденко хайповала, а Стас Решетников не хайповал — он просто стримил. Он жил и дышал. Жил в прямом и слегка переносном смысле — треш-блогеры живут с доходов от своего треш-блогинга. Бьют, блюют, макают головой в унитаз, совершают со своими жертвами прочие изыски. Устраивают тотализатор. О технологии ставок и заказов можно судить, даже посмотрев отрывок из того самого предсмертного видео. Контента там несколько часов, но достаточно нескольких минут, чтобы понять, как это устроено и что человек со здоровой психикой вряд ли без наркотиков согласится стать объектом (и субъектом тоже) подобных экзерсисов.

Этические границы бессмысленно раздвигать по той элементарной причине, что их просто нет

После смерти подруги Reeflay традиционные медиа, особенно те, что в чести у глубинного народа, заполнили комментарии всевозможного рода психологов, которые принялись рассуждать, с какой печалью они глядят вслед за Лермонтовым на наше поколенье. А Жириновский в свойственной ему манере предложил за треш-стриминг сажать в тюрьму. В этом чарующем симбиозе есть некая беспомощность и шизофреничность. Тексты в жанре «мы такими не были, почему же они такие» вроде бы призваны как-то помочь понять проблему. Но вывод из них делается один: ужесточить законодательство, посадить, оторвать и отрезать. Симбиоз обычно превращается в триаду: одни объясняют, другие требуют наказать, все остальные ничего не делают. Не потому, что «не мы такие — жизнь такая», а потому, что непонятно, что делать и как быть. И не только нам.

В мире есть куда более жесткий треш-стриминг: убийство в прямом эфире, которое транслируется не через какой-нибудь даркнет, а через вполне себе фейсбук в белом жабо. Могущественный «Фейсбук» официально заявляет, что усилит меры безопасности, но как их усилишь, если каждый давно сам себе медиа, за всеми не уследишь, кроме фейсбука есть TikTok и много чего другого, да тот же даркнет. Но он, скорее всего, не понадобится.

Вопли о том, что личный контент все чаще и агрессивнее тестирует (точнее будет сказать — штурмует) личные и этические границы, сегодня издавать поздно. Это имело смысл, скажем, 20 лет назад, когда ЖЖ-юзеры в онлайне обещали оторвать друг другу всё, но в офлайне для этого не встречались, а из-за технической невозможности публиковать видео, подробно и красочно рассказывали, как кто-то напился/ушел от жены/был замечен/привлекался/состоял и т. д. Теперь поздно. Ушел не просто поезд. Ушел последний поезд. Пора понять, что этические границы бессмысленно раздвигать по той элементарной причине, что их просто нет. Есть люди, которым для кормления своих психоневрологических демонов достаточно смотреть ужастики, а есть те, кому недостаточно, подавай им убийство в прямом эфире. Публика — такая же дура, как и пуля, которая убивает. Публика с упоением смотрит, как убивают. Любой автомобилист и даже пешеход отлично знает, что мало-мальски серьезная авария с жертвами мгновенно привлекает всеобщее внимание: водители притормаживают, чтобы посмотреть на искалеченных или на трупы, пешеходы выворачивают шеи. Треш-стриминг добавил к этому только одно: снял с трупов черные мешки, поднес лупу, изменил оптику.

Червячная передача, повинуясь которой зрители треш-стриминга (а вместе с ними и немножечко все общество) поворачиваются в сторону социопатии, в сторону сначала невозможности сопереживать и сочувствовать чужой боли и утрате, а потом — радости или хотя бы тупого развлечения, когда граница между реальностью и вымыслом стерта, — эта червячная передача работает, не останавливаясь. Мера условности — это не просто атрибут художественного вымысла. Это то, что делает нас людьми, как бы пафосно это ни звучало. И вот она исчезает на глазах. Невозможность отличить кино от реальности, когда живого человека за деньги — пусть даже по его доброй воле — закапывают в землю, бьют и даже стреляют ему в голову из травматики. Это не новая этика, не новые медиа и вообще не самое новое развлечение. Это вполне себе средневековая привычка сладострастно наблюдать за казнями на площадях. Средневековая, но вполне устойчивая — любой, кто читал хотя бы «Графа Монте-Кристо», знает, о чем речь.

Иероним Босх. Фрагмент триптиха «Сад земных наслаждений» Иллюстрация: Wikimedia Commons

Рассуждать о вкусах и спорить о них можно до бесконечности. Однако следует подумать не о том, как законодательно ограничить треш-стриминг или посадить в тюрьму побольше Стасов Решетниковых. Следует думать о треш-контенте, который ни на какое видео не попадает — разве что на камеры наблюдения, которые забыли отключить или демонтировать.

Историй таких миллион. Навскидку можно вспомнить хотя бы случай в калининградском отделении полиции, когда задержанный умер спустя несколько часов, обварившись кипятком из батареи парового отопления, а на камеры попало только то, что он оскорблял сотрудников в карцере и бросал бутылку об стену. Жаль, что так мало контента — вышел бы отличный треш-стриминг. Впрочем, думаю, узкому кругу зрителей контент этот доступен целиком. В России много такого треш-стриминга, и цены на него значительно выше, чем на то, чем занимаются всякие блогеры-дурачки. Кстати, у Стаса Решетникова вскоре, судя по всему, появится возможность перейти в эту лигу, но только из субъекта придется превратиться в объект. И понять, что, как ни крути, а жизнь жестче, как говорил один из героев Сорокина.

Спустя пару дней после физической смерти подруги Reeflay случилась репутационная смерть тележурналиста Тимура Олевского, который покинул телеканал «Настоящее время» после участия в известном стриме, где намекал на гэбэшную родословную Юлии Навальной. Весь фейсбук поделился на клеветников Олевского и апологетов. Для автора этих строк баталия завершилась постом самого Олевского в фейсбуке, где он приносил извинения Юлии Навальной, открещивался от стремления ее обидеть или оскорбить и подтверждал свою приверженность принципам свободы слова. Но приятно даже не это, а то, что людей, которых бы просто забавляла смерть репутации, даже с лупой обнаружить не удалось. А значит, не все еще потеряно.

Больше текстов о политике и обществе — в нашем телеграм-канале «Проект "Сноб" — Общество». Присоединяйтесь

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Константин Эггерт
Похороны убийцы французского учителя лишний раз продемонстрировали: чеченская тема — одна из самых сложных для будущего России
Константин Эггерт
Похороны убийцы французского учителя лишний раз продемонстрировали: чеченская тема — одна из самых сложных для будущего России
Иван Давыдов
И политические движения, и литературные клубы, и общества помощи бездомным кошкам — все, в общем, что ткань бытия усложняет, работает на будущее. Нет больше «малых дел», есть живая жизнь и есть мир государственной фальши