Все новости
Колонка

Кое-что о тактике российской оппозиции, или Слово в защиту повестки «малых дел»

25 Февраля 2021 10:57
Призыв Леонида Волкова посветить фонариками в небо в защиту Навального был воспринят многими в оппозиционной среде как отказ от уличного протеста в пользу неэффективных акций. Между тем именно он может стать отправной точкой нового этапа борьбы с властью

Российские протесты начала 2021 года еще долго будут осмысливаться политологами, а вокруг фигуры их лидера Алексея Навального будут кипеть страсти. Никто не знает, каким окажется продолжение протестной активности и какой будет реакция на нее российской власти. Единственное, что можно сказать наверняка, — это то, что борьба за демократизацию страны и возвращение элементов правового порядка будет еще очень долгой.

В то же время события января-февраля 2021 года стали важным рубежом в развитии российского протестного движения. В течение последних десяти (и даже более) лет организационно оно постепенно принимало некую форму, которая, как это ни покажется странным, все более напоминала (насколько это возможно) структуру и строение российской власти. Последняя, как известно, ориентирована на «национального лидера», в которого уже давно превратился изначально демократически избранный президент. Этот лидер не имеет себе равных; ни перед кем не должен держать отчет; выступает от имени «государства», что не предполагает возражений, как будто бы оно является настоящей res publica; ориентирован на достижение целей такого высокого уровня, что многие его холопы могут даже не заметить, как и насколько их осчастливили. Все, что происходит рядом с ним — в некоем кругу, собирательно называемом «властью», — совершенно непрозрачно (и не должно таковым быть), а гражданам стоит довольствоваться созерцанием вождя на экране сначала телевизора, а в последние месяцы — монитора. 

Российская оппозиция, противостоящая Владимиру Путину, складывалась постепенно — и я бы даже сказал, что она очень медленно понимала, что происходит в стране. Когда такое понимание более или менее сформировалось, основная часть тех, кто не принадлежал к ближнему кругу президента, но обладал каким-то политическим капиталом, разменяла его на статусные позиции в Государственной думе, должности или финансирование своих политических структур. Меньшая часть решила занять непримиримые позиции — но и среди этих людей было много политиков и активистов, популярных среди населения и имевших определенные организационные и финансовые возможности для борьбы. «Парад» таких людей состоялся на излете медведевской оттепели в ходе митингов на Болотной площади и проспекте Сахарова. Однако позже по самым разным причинам круг этих активистов сокращался, а на их фоне стала возвышаться фигура Алексея Навального, который оказался прекрасным тактиком и стратегом. На каждом новом витке спирали его популярность росла, предлагаемые им тактические приемы воспринимались как самые верные, число его последователей увеличивалось. Он воспринимался как политик, чуть было не вышедший во второй тур выборов мэра Москвы (вероятно, даже вышедший, но не допущенный бюрократией), и главный разоблачитель коррупции, неразрывно связанной с президентом. 

Участники акции «Любовь сильнее страха» во дворе одного из жилых комплексов, Санкт-Петербург, 14 февраля 2021 года Фото: Сергей Ермохин/ТАСС

Начиная с 2017–2018 годов Алексей Навальный стал если и не равновеликой Владимиру Путину фигурой (хотя, например, в начале текущего года его имя фигурировало в соцсетях чаще, чем имя президента, а в 2010-х годах он часто входил в топ-10 политиков России по количеству упоминаний в прессе), то его главным оппонентом. Сторонники  Навального выстраивали своего рода «вертикаль власти» в виде федерального и региональных «штабов» (которые назывались «штабами Навального», перекликаясь с каким-нибудь «планом Путина»), рисовали «прекрасную Россию будущего» не менее размашистыми штрихами, чем президент описывал свои национальные проекты, и смело брались за самые главные проблемы страны наподобие той же коррупции, причем непосредственно связанной с именем Владимира Путина. Когда процесс сегрегации и поляризации лагерей закончился, а кристаллизация лидеров стала совершенно отчетливой, случилось их прямое столкновение: Кремль сначала решился убить Навального, а когда план провалился, без колебаний отправил вернувшего в страну активиста за решетку. Ответом на это стали очередная порция компромата и серия митингов, жестко подавленных властью. После этого воцарилась тишина.

Эта тишина, разумеется, носит временный характер, однако факт остается фактом: первое открытое столкновение национального лидера Владимира Путина с общественным лидером Алексеем Навальным закончилось полным поражением последнего. И, мне кажется, последующие, если они в ближайшем будущем состоятся, завершатся так же.

В подобной ситуации неожиданное предложение соратника Навального Леонида Волкова организовать «акцию с фонариками», немедленно раскритикованное многими, кажется мне весьма удачным. Прошедшая 14 февраля акция, которая не привела к задержаниям и насилию, вполне может указывать на направление дальнейшего движения, так как она имела как минимум три важные особенности.

Во-первых, акция не предполагала никаких политических требований и не могла квалифицироваться как «антивластная», указывая лишь на то, сколько несогласных с нынешним курсом людей готовы себя проявить хотя бы в каком-то действии (многие не вышедшие во дворы выставляли фонарики в окнах своих домов). Во-вторых, она стала попыткой (уверен, что не последней) поиска формы выражения недовольства, которая не может вызывать репрессивных действий власти (светить фонариками, носить ленточки или одежду определенного цвета нельзя считать нарушением какого бы то ни было порядка), но при этом обнаруживает степень ее неприятия. Бороться, например, с появлением новых «белоленточников» (например, избивая людей или нанося вред их собственности), не провоцируя еще большего недовольства, невозможно. В-третьих, что, на мой взгляд, еще более важно, подобные акции можно организовывать даже вне строгой структуры (вовсе не обязательно иметь «штаб Навального» в каком-то городе, чтобы призвать людей выйти во дворы), а это может привести к появлению многих новых лидеров среди тех, кто и так известен в локальных сообществах, но раньше не обнародовал своих политических взглядов.

Критически важно найти форму самоидентификации участников протеста, которая постоянно держала бы власть в напряжении

На мой взгляд, в открытом противостоянии Путина и Навального (Иванова/Петрова/Сидорова) у последних нет шансов. Никто не способен построить вертикально организованную иерархическую структуру лучше, чем государство. Поэтому мне кажется, что вождизму Путина следует противопоставить широкое grassroot movement, в котором объединятся знакомые друг с другом люди, сплоченные не столько общими целями, сколько общими проблемами — а проблемы эти порождаются не дворцом в Геленджике, а особенностями организации повседневной жизни. Консолидация жителей дома или района на основе общих интересов и тем — проблем организации школьного образования или банальной взаимопомощи — может быть гораздо более прочной, чем объединение людей на почве партийных или идеологических симпатий. Условием успешности гэбистского авторитаризма выступает полная атомизированность российского общества, недоверчивое и подозрительное отношение людей друг к другу (это, на мой взгляд, подтверждается, в частности, намного менее распространенными попытками защитить участников митингов в Москве со стороны других протестующих, чем это было в Киеве или Минске). Пока общество не созрело для масштабного противостояния с властью, нет ничего более важного, чем организовывать это низовое доверие.

Прежде всего протесту нужно осознать свой потенциальный масштаб — и для этого критически важно найти форму периодической или постоянной самоидентификации его участников, которая бы не подвергала их излишней опасности, но при этом постоянно держала бы власть в напряжении. Если в каком-то районе половина взрослого населения ходит (например) с белыми ленточками, никого нельзя будет убедить, что кандидат от «Единой России» на местных выборах честно получил 70% голосов. Не менее важной задачей является борьба с той же коррупцией или с какими-то иными проблемами на самом низовом уровне. Около 60% пользующихся интернетом россиян состоят в школьных родительских чатах — это прекрасная площадка для объединения с целью противостояния, например, школьным поборам (сегодня слишком часто менее обеспеченные родители подвергаются в таких чатах обструкции вместо солидарности или помощи). То же самое касается проблем ЖКХ, ремонта или благоустройства — эти темы российскую «оппозицию» никогда не интересовали, кроме выдвижения самых общих программных заявлений. Вопросы, которые способны объединять людей, можно перечислять практически бесконечно — и в условиях ужесточающейся диктатуры именно они должны выглядеть оптимальными «рубежами сопротивления». Однако, повторю, условием для их выстраивания является понимание того, сколько людей недовольны происходящим и насколько они в принципе способны взаимодействовать между собой.

На протяжении последних двух десятилетий Россия прошла путь от несовершенной демократии к классической диктатуре. Оппозиция, как я не устаю повторять, превратилась в сообщество диссидентов, лишенных политических структур, возможности легально привлекать финансирование и участвовать в федеральных электоральных процессах (и к тому же, нельзя не заметить, часто относящихся друг к другу с куда большей неприязнью, чем к тому же Владимиру Путину). Мы прекрасно видели на протяжении последних десяти лет, что власть не готова предоставить несогласным никаких политических свобод, а сами они не готовы к насильственным действиям в отношении власти. Это означает, что необходимо менять тактику и искать позитивную повестку «малых дел». Разговоры о том, что нужно объявлять «забастовки потребителей» или отказываться платить налоги «недостойному государству», кажутся мне бессмысленными.

Соответственно, и в центре электоральных кампаний должна находиться цель достижения контроля за низовыми представительными органами власти, постами местных депутатов, глав районов и поселений. Конечно, можно считать, что это ничего не решит, так как власть «перекроет кран» недовольным районам, но это будет невозможно сделать, если таковых окажется много; более того, любая подобная попытка будет консолидировать местных жителей и делать их еще более восприимчивыми к протестным лозунгам и требованиям. В условиях перестройки конца 1980-х, объявленной высшими советскими руководителями, это имело смысл — сразу нацеливаться на победу на выборах национального уровня (как это и сделали «демократы»). Сейчас же, когда власть находится в глухой — и эффективной — обороне, возможен только обратный путь.

Заканчивая, скажу: я ни в коей мере не претендую на определение оптимальной тактики оппозиции на третье путинское десятилетие — я просто хочу обратить внимание на то, что первые два зримо показали уменьшающуюся эффективность прежней стратегии оппозиционных сил в авторитарной стране. Причины такой динамики — и в нашей истории, и в специфике экономической ситуации, и в действиях самих сторонников демократических сил. Сегодня пришла пора честно поговорить об этом и попытаться противопоставить нелюбимой либералами вождистской модели новое народное движение — то (уж простите) «живое творчество масс [которое является] основным фактором новой общественности» (Ленин, Владимир. Полное собрание сочинений, т. 35, Москва: Политиздат, 1974, с. 57).

Вам может быть интересно:

Больше текстов о политике и обществе — в нашем телеграм-канале «Проект “Сноб” — Общество». Присоединяйтесь

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Андрей Аксенов
Как и с кем лишались девственности подданные его императорского величества, сколько стоили услуги проституток в начале XX века в Санкт-Петербурге и почему царский министр дважды женился на разведенных женщинах — специально для «Сноба» разбирается ведущий подкаста «Закат империи» Андрей Аксенов
Константин Эггерт
Решение организации Amnesty International отозвать у политика статус узника совести удивило только тех, кто не следит за давней историей любви части западных левых к путинскому режиму. Этот инцидент, возможно, заранее лишил оппозиционера многих международных премий
Валерий Печейкин
Друг спросил, не завидую ли я Путину. Я сказал, что завидую. Но не Путину — Навальному. Я сегодня едва нашел силы,…