Все новости
Колонка

Почему памятник медикам в Петербурге пришлось открывать дважды

5 Марта 2021 11:10
Памятники — материя сложная и непредсказуемая; никогда не знаешь, чем закончится дело, если с ними связываешься. Иные памятники, как вот Феликсу Дзержинскому на Лубянке в Москве, вообще способны вызвать, как недавно в очередной раз выяснилось, чуть ли не гражданскую войну. В других городах масштаб не тот, но и там бывают такие памятники, которые тоже вполне могут подорвать репутацию отдельно взятого не особенно крупного губернатора

В историю угодил градоначальник Петербурга Александр Беглов — удивительный человек, практически каждое появление на публике которого отчего-то заставляет тут же вспомнить литературные анекдоты Даниила Хармса о Пушкине (ну вот это, например: «Пушкин-то и сам довольно плохо сидел на стуле...»). На днях он решил открыть в городе памятник медикам, погибшим в борьбе с коронавирусной эпидемией. 

Чтобы было понятнее, надо сначала рассказать историю этого памятника — редкую в России, потому что появился он в результате не начальственной воли, а инициативы снизу. Весной прошлого года на строительном заборе на Малой Садовой улице появились фотографии первых медиков, умерших от заражения коронавирусом, а перед ними — цветы в вазонах. Мемориал обновлялся регулярно и под конец года насчитывал уже 116 портретов.

Стена памяти на Малой Садовой улице в Санкт-Петербурге, октябрь 2020 года Фото: Сноб

Авторами идеи были журналистка Галина Артеменко и директор фонда поддержки ВИЧ-инфицированных «Астарта» Ирина Маслова. Вот они все это время и поддерживали «стену памяти» своими силами и за свой счет. Но об этом долгое время никто не знал. Их имена стали известны только через несколько месяцев — когда пришло время решать, что с мемориалом делать дальше, потому что строительный забор все-таки сооружение временное. 

Чиновники поначалу старались не обращать на мемориал внимания. Хотя стоял он напротив комитета здравоохранения. Может быть, воспринимали его как упрек в свой адрес или просто, как водится, пугались всего несанкционированного — но и сносить тоже не решались. А он тем временем стал народным. Горожане начали сами приносить цветы и рисунки, повязывать на забор маски. И в сентябре Александр Беглов пообещал, что стену так или иначе сохранят, потому что «это воля народа, и надо к ней относиться с уважением». Потом он даже приезжал возложить цветы — в гордом одиночестве.

Тут, конечно, все завертелось. Подключились и комздрав, и администрация губернатора, а в особенности глава Петроградского района Иван Громов. Вместо стены решили поставить памятник — на набережной Карповки, перед Первым СПбГМУ им. Павлова. Идея, кстати, принадлежала той же Галине Артеменко. Фотографии сдали в музей политической истории. С помощью Громова нашли спонсоров; выбрали памятник — печального ангела работы скульптора Романа Шустрова, который тоже умер от коронавируса. Короче, до определенного момента все шло нормально. Дату открытия назначили на 4 марта.

Но здесь Александр Беглов как будто испугался, что еще чуть-чуть — и в нем распознают что-то человеческое. Допустить этого было, видимо, никак нельзя.

Так что за день до намеченного открытия он в сопровождении весьма узкой группы товарищей, без всякого анонса, прибыл на место установки памятника. Немногим сопровождающим журналистам сообщили, что делегация едет на осмотр строительства нового корпуса СПбГМУ — и только по ходу дела вдруг нарисовался заход на набережную Карповки. Вдове скульптора Марии Касьяненко сказали, что собираются обсудить с ней детали предстоящей церемонии — она пришла, но была совершенно не в курсе, что прямо сейчас, оказывается, состоится открытие. То есть вдову залучили на мероприятие обманом. Беглов, произнося речь, еще и переврал и имя ее, и фамилию, назвав «Мариной Шустровой». А ей, понятно, было неловко прерывать церемонию. Хотя она была, мягко говоря, в большом недоумении от происходящего. 

Получилось, конечно, форменное свинство. Маслова, кстати, в этот день вообще в больнице лежала. На открытие она должна была приехать прямо оттуда. Никаких объяснений Смольный организаторам мемориала дать не потрудился. Просто провел открытие в режиме спецоперации. Зачем это понадобилось губернатору, неизвестно. Почувствовал себя некомфортно от того, что не он будет главной фигурой на церемонии, что ли, или постеснялся, что никакого отношения к памятнику не имел? Так это мелко. 

Ирина Маслова во время демонтажа стены памяти на Малой Садовой улице в Санкт-Петербурге, 13 ноября 2020 года Фото: Анатолий Мальцев/EPA/ТАСС

Возможно, дело в том, что Ирина Маслова не только в фонде «Астарта» трудится — она еще и лидер движения «Серебряная роза», которое занимается помощью секс-работницам, в просторечии проституткам. Старается защищать их права в случае, например, насилия, ведет программы профилактики ВИЧ и так далее. Легко представить, что у глубоко православного градоначальника возник глубокий внутренний конфликт от одной только мысли о том, что с такой вот активисткой ему придется стоять рядом и даже благодарить ее. Хотя работает она вполне официально, и не иноагент даже. Но есть ведь в России популярное мнение, согласно которому общаться с такими людьми правильным пацанам ни в коем случае нельзя. Называется — «зашквар». 

Как потом православным патриотам в глаза смотреть? А вдруг они там, на открытии, чего-нибудь просить начнут? А ну как они там все за Навального? От этого вашего гражданского общества чего угодно можно ждать. Медики медиками, но ведь и в Кремле, если что, по головке не погладят за такое. Общение с народом должно быть хорошо срежиссированным, и сам народ тоже должен быть проверенным, желательно с партбилетами партии власти. Иначе власть впадает в ступор. Как там Александр Лукашенко говаривал: есть народ приличный, «структурированный», а есть какой-то непонятный, «буржуйчики» какие-то.

Или Беглов просто решил, что не в уровень губернатору с простыми людьми памятники открывать. К воле народа надо относиться, конечно, с уважением, но лучше бы обойтись при этом без самого народа. Тут еще один хармсовский анекдот сам собой опять вспомнился: «Лето 1829 года Пушкин провел в деревне... При встрече с вонючими мужиками Пушкин кивал им головой и зажимал пальцами свой нос. А вонючие мужики ломали свои шапки и говорили: "Это ничаво"». Вот так вот все это и выглядит.

Да, а памятник на следующий день еще раз открыли. Причем сначала к нему пришли с цветами руководство комздрава и главврачи городских больниц. А еще через два часа было уже и нормальное открытие — с организаторами и зрителями. Все в итоге состоялось и без губернатора. Если кто здесь и проявил пониженную социальную ответственность, так только он.

Больше текстов о политике и обществе — в нашем телеграм-канале «Проект “Сноб” — Общество». Присоединяйтесь

Вам может быть интересно:

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Ксения Соколова
«Иногда они возвращаются». Речь не только о Земфире, выпустившей после восьмилетнего молчания свой эпохальный альбом «Бордерлайн», но и о Ксении Соколовой, вернувшейся в «Сноб» после долгого перерыва. Символично, что темой ее первого эссе стала Земфира и ее музыка
В день рождения Сталина Тимур Валеев, слушатель российско-французской магистерской программы НИУ ВШЭ «Психоанализ и психоаналитическое бизнес-консультирование», изучает болезнь тирана и приходит к выводу: корни репрессий уходят глубоко в детство вождя
Ольга Овдий
Из бестселлера «Французский этикет. Почему француженки не носят Шанель» Ссылка Как ухаживают за собой современные…