Все новости
Редакционный материал

Евгений Гонтмахер: Поколенческий сдвиг и уроки постсоветского тридцатилетия

В книге «Демонтаж коммунизма. Тридцать лет спустя», которая выходит в издательстве «Новое литературное обозрение», ведущие эксперты, историки и социальные мыслители рассуждают о процессе и причинах распада Советского Союза, о том, какие политические трансформации произошли в посткоммунистических странах и Восточной Европе и чего удалось добиться за эти 30 лет. «Сноб» публикует одну из глав
10 марта 2021 12:15
Фото: Кирилл Зыков/Агентство «Москва»

Чем же отличаются в своем общественном и политическом поведении те поколения, которые неизбежно приходят (или уже пришли) к власти в постсоветских странах? 

Прежде всего надо отметить: из-за того что позднесоветское поколение во многих случаях засиделось на своих правящих позициях, естественный процесс смены поколений нарушился. В теории, если мы думаем о максимально безболезненном, без потрясений транзите, молодежь должна включаться в правящую элиту постепенно, поднимаясь все выше и выше по занимаемым позициям, чтобы в конечном счете эволюционным путем взять власть в свои руки. Но на постсоветском пространстве это скорее исключение (тут уместно привести в пример прибалтийские республики). Намного чаще смена поколений — это процесс революционный: приход к власти Саакашвили в Грузии, Пашиняна в Армении и, наконец, Зеленского в Украине. Судя по всему, такой характер перехода весьма вероятен в России, Казахстане, Беларуси, Азербайджане.

К чему этот прорыв во власть ведет на практике, ярче всего видно на примере Украины.

Сам Владимир Зеленский, подавляющее большинство членов правительства и «монобольшинства», «слуги народа» в Верховной Раде — все это люди, не имеющие никакого опыта государственной службы. Что, конечно, не вина их, а беда: предыдущий олигархически ориентированный режим фактически перекрыл социальные лифты движения во власть. Туда попадали не по меритократическому принципу (что во многих случаях давало бы шанс более молодым поколениям), а по принципам родства, кумовства, землячества. Вот мы и видим метания в выполнении на практике амбициозных и вполне назревших предвыборных обещаний, что неизбежно рождает ошибки, которые были бы необязательны, и кадровую чехарду уже внутри прорвавшейся к власти молодой когорты. Закончится ли это контрреволюцией, попыткой реставрации прежних порядков и возвращением к власти людей с предыдущими представлениями о мире? Едва ли. Но к очередным внутрисистемным встряскам уже внутри нынешнего правящего поколения привести вполне может.

Еще один любопытный пример — Армения. Никол Пашинян прорвался к власти на лозунгах настоящей, а не притворной борьбы с коррупцией и вообще создания нового государства — прозрачного и подконтрольного обществу. Как и в Украине, он добился появления лояльного ему большинства в парламенте. С того момента прошло уже два года, кое-что сделано, но коренного перелома не произошло. Более того, сам Пашинян начал проявлять признаки типичного поведения лидера, для которого удержание власти становится самоцелью.

Примеры Украины и Армении поучительны для России и некоторых других стран постсоветского пространства еще и потому, что прорвавшиеся там к власти молодые элиты выбрали в качестве главного поля и критики, и деятельности государство как институт. Это, как мне представляется, правильная цель, потому что государство позднесоветскими элитами было фактически приватизировано и превращено в корпорацию по выкачиванию ренты как из экспортных природных ресурсов (если они есть), так и из собственного населения. С этим населению все сложнее смириться — хотя бы из-за крайне низкого, недостойного уровня жизни большинства. В постсоветских обществах, особенно на территории бывшего СССР, накоплен колоссальный опыт недовольства государством как институтом. Это дает возможность внезапно появляющимся лидерам, которые обещают сложившиеся порядки в корне изменить, получить шанс на победу, что и произошло в Украине, Армении и Грузии. Но только в Грузии, судя по всему, революционному лидеру Михаилу Саакашвили удалось добиться настолько быстрого и эффективного изменения институциональных порядков, что даже его уход практически не привел к реставрации прежних порядков. Можно даже робко предположить, что произведенная им институциональная революция необратима и не зависит ни от какой смены лиц во власти. В Украине и Армении такой необратимости пока нет. 

Еще один побочный эффект стремительного погружения постсоветских стран в новое пространство — появление соблазнов для более молодых поколений уехать в «старую» Европу. Например, Болгария с момента вступления в Евросоюз и НАТО (2009 год) уже потеряла ⅓ населения. В меньших масштабах это происходит в Польше, Румынии, Венгрии, прибалтийских государствах. Аналогичный процесс эмиграции мы наблюдаем даже в Молдове, Украине, Армении и в какой-то степени в России, которые не являются членами Евросоюза и НАТО и не обладают полной свободой передвижения в «старую» Европу. 

Такой отток молодых и, очевидно, наиболее образованных и активных людей резко ослабляет большинство постсоветских стран с точки зрения обеспечения успешной межпоколенческой передачи власти. Например, в Украине президент Владимир Зеленский и руководители его офиса постоянно жалуются на острейший дефицит кадров — как высшего, так и среднего уровня — на государственной службе. И хотя в России публично на это никто не жалуется, постоянное снижение качества государственного управления связано не только с упомянутой выше остановкой социальных лифтов, но и с общим низким уровнем подготовки кадров практически по любым специальностям — от рабочих до топ-менеджерских.  

В связи с этим во многих странах постсоветского пространства существует риск отстать от поезда цивилизации навсегда. Недаром при обсуждении перспектив ЕС его лидеры начали с идеи о «двухскоростной» Европе. Она состоит в том, чтобы относительно недавно вступившие в ЕС страны Центральной и Восточной Европы двигались вперед по собственной траектории, не тормозя развитие «старой» Европы. Если это произойдет, то мы очень скоро получим явный раскол внутри общеевропейского пространства на «лидеров» и «аутсайдеров» — который, впрочем, уже наметился.

Однако для стран Центральной и Восточной Европы это означает лишь превращение в дальнюю провинцию совокупного Запада, а вот для республик бывшего СССР (за исключением Прибалтики) перспектива более тяжелая — это вылет из общеевропейского пространства во «второй» мир деградации и необратимой отсталости. Это связано, во-первых, с историческим прошлым: 40 лет под советским строем все-таки не такой фатальный срок, как 70 лет. И, во-вторых, в Центральной и Восточной Европе в целом достигнут такой уровень благосостояния, который, несмотря ни на что, обеспечивает уже ставшее органическим желание общества остаться в общеевропейском поле. На территории же бывшего СССР такой уровень благосостояния не достигнут. Поэтому у большинства населения нет исторического и житейского опыта достойной материальной жизни, который бы постепенно формировал органическое одобрение европейских порядков. 

Издательство: НЛО

Тут можно привести пример Греции — страны, близкой по историческому пути к Центральной и Восточной Европе, но отличающейся тем, что бóльшую часть послевоенного времени там функционировали вполне цивилизованные европейские институты. И даже после прихода к власти в 2015 году крайне левой коалиции, которая победила благодаря глубокому экономическому кризису, в Греции не стоял вопрос о выходе из еврозоны и Евросоюза. 

Когда основная часть общества достигает такого уровня благосостояния, который позволяет худо-бедно удовлетворять основные материальные потребности (что и произошло на совокупном Западе), многие представители молодых поколений готовы пересматривать свои жизненные цели. Да, нынешний средний класс во многих экономически развитых странах живет чуть хуже (или не лучше) своих родителей, которые вставали на ноги в 60–70-х годах прошлого века в рамках общества «всеобщего благосостояния». Однако здравый смысл большинства, в том числе наиболее продвинутой части молодых поколений, подсказывает, что основы ломать не следует. Демократия в кризисе? Да, но ничего лучшего не придумано, и ее надо совершенствовать, убирая засидевшуюся правящую элиту.  

Рыночная экономика испытывает большие проблемы? Да, но никто не ставит вопрос о национализации собственности и тотальном огосударствлении. Наоборот, конкуренция — честная и справедливая — приветствуется. Господство финансового капитала транснациональных корпораций уже всех достало? Да, но его надо снижать через всяческое развитие малого и среднего бизнеса.

С правами человека непорядок? Да, но это значит, что их надо не отменять, а, наоборот, еще более рьяно защищать, не допуская «цифрового концлагеря», реформируя полицию и другие правоохранительные органы.

Ключевыми во всем этом обновлении станут такие ценности, как искренность, справедливость, человеческое достоинство и поиск гармонии с природой; они помогут отсеивать отжившее и усиливать то, что должно стать нормой. 

Таким образом, можно уверенно предположить, что совокупный Запад с неизбежным приходом нового поколения правящей элиты, наряду с упомянутыми выше издержками перехода (вероятная неготовность к приходу во власть и отток из менее развитых в более развитые центры развития), не будет поднимать вопрос об изменении фундаментальных принципов построения общественной жизни.  

Возможное и желаемое будущее весьма лаконично и емко описано в Договоре о Европейском союзе, подписанном в далеком 1992 году:

Союз основан на ценностях уважения человеческого достоинства, свободы, демократии, равенства, правового государства и соблюдения прав человека, включая права лиц, принадлежащих к меньшинствам. Эти ценности являются общими для государств-членов в рамках общества, характеризующегося плюрализмом, недискриминацией, терпимостью, справедливостью, солидарностью и равенством женщин и мужчин. 

А что же при этом будет с Россией, Украиной, Беларусью и другими странами бывшего СССР? Тут многое зависит от конкретных и малопредсказуемых обстоятельств, которые в своей совокупности и предопределят: пойдет ли та или иная страна по дороге прогресса, прокладываемой меняющейся европейской цивилизацией, или ей суждено фактически навсегда застрять в прошлом. Этот выбор будет зависеть в том числе от качества местных поколений миллениалов и других молодых когорт. Смогут ли они выдвинуть достаточно лидеров, способных взять ответственность за страну на себя, когда прежние властные конструкции обрушатся? Ответ на этот вопрос, по крайней мере в России, Украине, Белоруссии, Армении и Казахстане, мы получим достаточно скоро.

Оформить предварительный заказ книги можно по ссылке

Вам может быть интересно:

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Ольга Нечаева
Почему общество продолжает порицать открытую форму отношений и поддерживать моногамию и о чем стоит договариваться полиаморам, разбирается секс-колумнист Ольга Нечаева
Ольга Овдий
От автора бестселлера «Французский этикет. Почему француженки не носят Шанель» Ссылка Что бы француженки ни делали по уходу…
Виктор Ерофеев
Спустя семь лет после присоединения Крыма к России будущее полуострова в свете мировых геополитических раскладов по-прежнему не представляется однозначным