Все новости
Колонка

Детские ценности. Как ложь стала причиной вспышки религиозной вражды

12 Марта 2021 12:03
История со школьным учителем Самюэлем Пати из Франции, в октябре обезглавленным выходцем из Чечни Абдуллой Анзоровым, получила новое развитие. Как выяснилось, ученица, «сдавшая» Пати, солгала. Долгое время она отпиралась, но все-таки призналась, что в день, когда учитель якобы демонстрировал школьникам злосчастные картинки, ее в классе вообще не было. И теперь получается, что вся цепочка событий, приведшая к трагедии, основывалась на выдумке

В октябре 2020 года 13-летняя ученица школы в городке Конфлан-Сент-Онорин рассказала своему отцу, уроженцу Марокко Брахиму Шнина, что ее учитель показал детям изображение обнаженного пророка. Дело было во время урока на дискуссионную тему «Быть или не быть Шарли» — карикатуры на пророка Мохаммеда служили иллюстрацией предмета разговора. Учитель якобы попросил выйти из класса детей-мусульман, а она не согласилась — и, шокированная увиденным, начала спорить, за что учитель отстранил ее от занятий на два дня.

Отец тоже возмутился — и записал видео, в котором назвал Пати «бандитом» и объявил кампанию за его отставку. Призыв, выложенный в Facebook, услышал имам Абдельхаким Сефриуи. Вместе они сходили поговорить с администрацией школы, но безуспешно — школа проблемы не увидела. 

Дальнейшее развитие событий хорошо известно. Пати пытался объяснить, что оклеветан, но его уже никто не слышал. Кампания набрала обороты и дошла до Абдуллы Анзорова. Через десять дней после злосчастного урока тот прибыл в Конфлан-Сент-Онорин, подкупил несколько школьников, которые помогли опознать Самюэля Пати, и напал на него с ножом, убив и отрезав голову. Преступника при задержании застрелили полицейские.

Трагедия вызвала мощную волну возмущения во Франции, возглавил ее сам президент Эммануэль Макрон. На похоронах Самюэля Пати, превратившихся в крупную церемонию, Макрон пообещал, что Пятая республика продолжит защищать светские идеалы, и назвал Пати национальным героем. Что в свою очередь спровоцировало волну яростных нападок в адрес французского президента со стороны мусульман всего мира, в том числе российских. Анзорова похоронили в родном селе Шалажи — тоже как героя. Вскоре после убийства последовала серия новых терактов — парламент с подачи президента принял закон, ужесточающий наказание за пропаганду ненависти и некоторые важные для мусульман практики вроде полигамии.

В современном обществе стать жертвой — самый верный способ добиться желаемого

Большая и яркая история злости — которую вызвала, как оказалось, ложь. Франция в шоке. У девочки были проблемы с успеваемостью и посещаемостью. Она боготворила отца и комплексовала, сравнивая себя с сестрой-отличницей. Случай с картинками она выдумала, похоже, лишь для того, чтобы оправдать два дня прогулов. Хотя, как говорят, картинки все же были — но выходить из класса никого не просили, просили лишь закрыть глаза; и больше никто не возмущался.

Можно придумать много «если бы», которые, возможно, предотвратили бы трагедию (при желании — вплоть до французской оккупации Марокко). Можно рассмотреть ее и как подтверждение губительной силы интернета, резонирующее, например, с позицией российских властей, считающих соцсети в первую очередь средой для провокаций с непредсказуемыми последствиями. Хотя в данном случае не взрослые спровоцировали подростка, а наоборот, подросток толкнул взрослых на преступление.

Но почему школьница, спасаясь от родительского гнева, решила использовать именно эту ситуацию? Она была уверена, что именно рассказ о картинках с обнаженным пророком заставит ее отца искать вину в школе, а не в дочери, знала, что именно здесь он не станет сомневаться.

Митинг в память об убитом учителе истории Самюэле Пати. В руках у митингующих плакаты с карикатурами журнала Charlie Hebdo. Марсель, Франция, 18 октября 2020 года Фото: Denis Thaust/SOPA Images/LightRocket via Getty Images

Исламофобия, в особенности в школах, и правда является предметом горячей дискуссии во французском обществе. Она раскалывает его как любой идеологический, то есть иррациональный нарратив. Как для одних самоочевидной угрозой выглядит наступление на светскую этику, так для других — на религиозные взгляды. Неудивительно, что традиции, точнее, отношение к ним, реальное или мнимое, часто становится предметом подтасовок. Многое зависит от политических пристрастий и личного опыта, но угроза идентичности — это всегда то, что работает безошибочно. 

В современном обществе стать жертвой — самый верный способ добиться желаемого. Поэтому им пользуются. Борьба за доминирование парадоксальным образом ведется путем самоуничижения.

Это не единственное продолжение печальной повести Самюэля Пати. Вот еще один популярный сюжет, и тоже об учителе: Дидье Лемэр, преподаватель лицея в другом небольшом городке около Парижа, Траппе, после убийства Пати выступил с резким открытым письмом о проблеме распространения исламизма через школы. «Сегодня под угрозой находятся школа и свобода, — писал он. — [Убийца] это всего лишь вооруженное крыло проекта, осуществляемого тысячами идеологов, которые, подобно нацистам в прошлом, воспитывают чувство жертвы, чтобы разжечь ненависть и подготовить почву для действий. Эти идеологи ни в коем случае не являются "сепаратистами": они не просто хотят удалить население с национальной территории, они хотят уничтожить республику, демократию и ее сердце — школу». 

«Как обучать языкам, искусству, наукам и общей культуре детей, которые с раннего возраста подвергаются феноменальному социальному давлению этих идеологов?» — вопрошал Лемэр. В подтверждение своих слов он напомнил о синагоге, сожженной в Траппе в 2000 году, после чего город покинули множество еврейских семей, и о других проявлениях антисемитизма.

Сейчас уже бывший преподаватель (лицей ему пришлось покинуть) живет под охраной, выступает в СМИ и рассказывает, что испытывает ужас всякий раз, когда ему приходится выходить из дома. Его случай широко обсуждают. Но если одни считают Дидье Лемэра героем и защитником республиканских идеалов, смело рассказавшим о том, о чем многие думают, но боятся говорить, то другие видят в нем параноика, испытывающего перед исламом неконтролируемый страх.

Это не первое его выступление — три года назад Лемэр уже направлял письмо в защиту школьного секуляризма президенту Франции. Часть его бывших коллег говорит, что не видели того, о чем беспокоится Лемэр, но другие анонимно признают, что в целом он в чем-то прав. Пожар в синагоге в свое время признали несчастным случаем, но никто не спорит с тем, что евреи действительно уезжали из Траппа, и не все согласны с официальной версией причин пожара. Никто не опровергает и того, что не менее 77 жителей городка с 2014 года уехали воевать в Сирию на стороне исламистов, а в городе не раз арестовывали вербовщиков террористических организаций.

Провести границу между реальной угрозой и фобией нелегко. Бесконечно обесценивать страхи значительного количества людей тоже невозможно. Есть боевики — и есть вполне состоявшиеся, добропорядочные члены общества. Однако, если очистить ситуацию от специфических французских деталей, то останется проблема, актуальная универсально — существование бесспорных ценностей всегда создает опасность манипуляции. И чем более они однозначны, тем проще манипулировать. Рефлекс — простейшая форма нервной реакции.  

Государственная патетика включается на полную мощность, если в итоге кому-то отрезают голову. Но пока этого не случилось, на бытовом уровне может происходить многое, что заставляет людей чувствовать себя бессильными и приводит их в бешенство. 

Сейчас Брахим Шкина раскаивается в содеянном. Он, понимаете ли, и не думал, что его послание услышат террористы. Но именно это и произошло. Хотя когда Шкина записывал свой видеоролик, он был совершенно уверен, что защищает семью и религию — священные вещи, которые вряд ли кто-то станет оспаривать.

В разных обществах разные ценности; из России наблюдать за французскими проблемами, конечно, легче — далеко же. Однако отчего бы не попробовать представить ситуацию, в которой некий подросток пишет на учителя донос, сообщая, что он на уроке, скажем, оскорблял ветеранов, защищая оппозицию? И общество не смеет возразить по существу, цепенея перед словами. А у кого-то внезапно слетает в голове социальный предохранитель и он идет и убивает «оскорбителя» — как тогда отреагирует общество, будет ли раскаиваться автор доноса или же станет героем? Не везде актуальна исламофобия, но ложь действенна везде.

Больше текстов о политике и обществе — в нашем телеграм-канале «Проект “Сноб” — Общество». Присоединяйтесь

Вам может быть интересно:

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
11 марта «Сноб» опубликовал новость о том, что французская школьница оболгала учителя Самюэля Пати, обезглавленного в октябре прошлого года. Некоторые пользователи социальных сетей осудили ученицу, посчитав, что именно ее ложь стала причиной убийства. Эта мысль утверждалась в заголовке материала. «Сноб» попросил журналистку Дарью Злотникову, которая живет во Франции, рассказать о том, какую роль в преступлении сыграли слова девочки
Маша Слоним
Что объединяло и разобщало советских эмигрантов, где обедала интеллигенция в Париже и кого Маша Слоним возила на своем кэбе по Лондону. Новый текст-воспоминание от нашей колумнистки
Владислав Иноземцев
В своей новой книге «Экономика без догм: Как США создают новый экономический порядок», написанной в период пандемии, экономист и колумнист «Сноба» Владислав Иноземцев обращается к истории экономики XX века, рассказывает о «новой экономике» и ее признаках, а также прогнозирует основные тренды глобальной финансовой системы. С разрешения автора мы публикуем введение