Все новости
Редакционный материал

Анна Батуревич: Почему мы жертвуем деньги и как заниматься благотворительностью правильно

Благотворительность в тренде. Объемы частных пожертвований растут. Чем руководствуются люди, принимая решение помогать благотворительным фондам и другим некоммерческим организациям, почему иногда благими намерениями вымощена дорога в ад и что такое эффективный альтруизм, «Сноб» разбирался вместе с экономическим факультетом МГУ им. Ломоносова
15 сентября 2021 13:30
Фото: Karolina Grabowska/ Pexels

Материал подготовлен в рамках совместного проекта «Сноб» и экономического факультета МГУ им. Ломоносова. В год 80-летия факультета молодые ученые делятся своими исследованиями по самым актуальным проблемам современной экономической науки. Смотрите видеоверсию беседы выпускницы 2019 года, PhD-студентки Стокгольмской школы экономики Анны Батуревич с шеф-редактором «Сноба» Сергеем Цехмистренко:

 

Благотворительный сектор в мире продолжает расти последние полвека даже в периоды финансовых и социальных кризисов. Люди тратят все больше времени на волонтерскую работу и охотнее помогают незнакомцам, а число тех, кто совершает денежные пожертвования, в ковидный 2020 год выросло до максимального за последние пять лет значения: хотя бы раз деньги некоммерческим организациям переводил каждый третий человек в мире.

Впрочем, сегодня все чаще можно услышать мнение о том, что подобный рост вовсе не обязательно приводит к пропорциональному росту общественного благосостояния, поскольку благотворительные фонды реализуют программы, которые не всегда приносят ожидаемые результаты. Достаточно вспомнить историю PlayPumps International, обернувшуюся скандалом: проект по установке в Африке детских каруселей, работа которых запускает насос, поднимающий питьевую воду из скважины, привлек миллионы долларов и заручился публичной поддержкой знаменитостей от Бейонсе до Лоры Буш и принца Гарри. Однако спустя несколько лет благотворители обнаружили, что для добычи необходимого количества воды дети должны кататься на карусели 27 часов в сутки. Вот уж правда: хотели как лучше, а получилось как всегда.

Избегать подобных ситуаций — одна из главных целей движения эффективного альтруизма, стремительными темпами набирающего популярность в сообществе благотворителей. Философия эффективного альтруизма предполагает, что в основе помощи должно лежать желание увеличить общественное благосостояние настолько, насколько это возможно в заданных условиях. Поддерживая благотворительные программы, люди должны руководствоваться не столько собственным эмоциональным отношением к решаемым проблемам, сколько конкретными измеряемыми показателями. Эффективный альтруист не просто делает добрые дела — он, если процитировать одного из главных теоретиков этого движения Уилла Макаскилла, «задается вопросом, как именно можно принести максимум пользы, и в поисках ответа опирается на доказательства и трезвый расчет».

Философия эффективного альтруизма императивна и нормативна: она предполагает следование четко определенным принципам. Например, прежде чем сделать пожертвование, каждый человек должен спросить себя, насколько «популярна» проблема, на решение которой он жертвует. Следуя этой логике, эффективный альтруист будет жертвовать не тем фондам, которые помогают детям (точной статистики в России нет, но, по некоторым оценкам, на «детские» программы направляется 59 процентов всех средств, перечисляемых на благотворительность), а самым недофинансированным фондам (опросные данные показывают, что меньше всего люди готовы помогать правозащитникам, заключенным и химически зависимым людям). Помимо этого, необходимо оценить, сколько людей выиграет от пожертвования и в какой степени (например, на 1000 рублей в большинстве населенных пунктов России можно сделать больше, чем в городах-миллионниках — за счет разного уровня цен), каков результат невмешательства (что будет, если фонд прекратит работу), насколько эффективна выбранная программа и каковы шансы на успех. Последние два вопроса не имеют однозначных ответов: сложно выработать единые критерии эффективности для программ, направленных на решение аналогичных проблем — и тем более сложно сравнивать между собой проекты с разными задачами.

У эффективного альтруизма есть и поведенческие ограничения: просоциальное поведение объясняется сложным набором мотивов, и неясно, насколько общество готово к жертвованию как к рациональному, а не эмоциональному действию. Люди до сих пор приезжают в детские дома с подарками, хотя фонды просят этого не делать, поскольку такая «благотворительность» только усиливают трудности социализации воспитанников в обществе: после выхода из детского дома лишь один из десяти живет полноценной самостоятельной жизнью. Кроме того, эффективный альтруизм за счет радикальности его постулатов остается достаточно маргинальным движением: сложно согласиться, например, с идеей отказа от пожертвований на исследования онкологических заболеваний до тех пор, пока не решена проблема глобальной бедности.

Фото: Joel Muniz/ Unsplash

Не будем углубляться в моральные дилеммы, перейдем от нормативных постановок к позитивному анализу поведенческих установок, которые упоминались выше. Почему люди жертвуют? Во-первых, они просто хотят сделать доброе дело — это так называемый чистый альтруизм. В экономических терминах чистый альтруизм — это когда человек удовлетворяется фактом решения проблемы, а не актом пожертвования. Но в рамках экспериментальных исследований выясняется, что большинство людей все-таки руководствуются не чистыми альтруистическими побуждениями: они испытывают больше положительных эмоций от собственного пожертвования, чем от знания, что аналогичное пожертвование сделал кто-то другой. В экспериментальной экономике это называют феноменом «теплого свечения». Другими словами, если вы хотели пожертвовать недостающие 100 рублей на лекарства ребенку, но вас опередил сосед, вы получите от этого меньше удовлетворения, чем если бы перевели свои деньги, потому что недополучили удовольствие от самого факта пожертвования.

Помимо чистого альтруизма и «теплого свечения» существуют и внешние мотивации к просоциальному поведению — например, в России это социальный налоговый вычет по расходам на благотворительность. Есть также репутационная мотивация. С помощью благотворительности можно транслировать определенные сигналы окружающим: перечисляя крупные взносы благотворительным фондам, человек сообщает о своей щедрости.

В конечном итоге каждый, принимая решение, руководствуется всеми тремя мотивами, причем их соотношение может быть разным — например, внешняя мотивация может вытеснять внутреннюю: парадоксально, но, когда волонтеры получают денежную компенсацию, они тратят на волонтерство меньше времени. Это пример хорошего прикладного результата для фондов: не стоит платить людям, которые готовы помогать бесплатно — иначе вы рискуете их потерять. 

На то, как именно человек принимает решение об участии в благотворительности, влияет не только тип его мотивации, но и то, кому необходимо оказать помощь. Эффективные альтруисты утверждают, что ценность жизни одинакова в любой точке земного шара, следовательно, помощь должна быть межконтинентальной: жители развитых стран должны жертвовать деньги на борьбу с бедностью в развивающихся странах, потому что в настоящий момент эта проблема стоит острее всего. Между тем исследования показывают, что большую роль в благотворительности играет социальная дистанция: чем ближе и понятнее объект помощи и его проблема, тем охотнее и больше люди жертвуют. Например, жители Европы охотнее пожертвуют на дорогостоящую собаку-поводыря для слепого соседа, чем на дешевую операцию по сохранению зрения в Индии.

Все это показывает, что жертвователи пока не готовы следовать практической этике эффективного альтруизма. Вместе с тем есть некоторый набор простых правил, которые помогают делать добро эффективнее без существенных издержек:

  • удостоверьтесь, что выбранный вами фонд есть в реестре Минюста,
  • проверьте его отчеты и убедитесь, что реализуемые программы отвечают вашим стандартам качества,
  • когда перечисляете деньги, подпишитесь на ежемесячные пожертвования любимому фонду вместо того, чтобы жертвовать крупную сумму раз в год,
  • жертвуйте на уставную деятельность, а не на конкретные программы (сотрудники фонда лучше знают, на что нужны средства прямо сейчас).

Соблюдая эти правила, вы увеличиваете шансы на то, что вашими благими намерениями дорога будет вымощена в светлое будущее, а не куда-нибудь еще. 

А что вы думаете об этом? Обсудить тему и поспорить с автором теперь можно в комментариях к материалу.

Больше текстов об экономике, политике и обществе — в нашем телеграм-канале «Проект "Сноб” — Общество». Присоединяйтесь

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Ольга Нечаева
В современном мире тренд на открытое проявление сексуальности соседствует с попытками ее жесткого общественного регулирования. В сложившемся парадоксе разбирается Ольга Нечаева
В России больше 70 тысяч детей-сирот, которые живут в детдомах и пансионах. При этом каждый год тысячи детей оказываются «изъяты» из родных семей, где родители не могут их прокормить и не справляются с воспитанием. Благотворительная организация «Детские деревни-SOS» помогает семьям в сложных ситуациях, чтобы ребенка не пришлось разлучать с родителями. «Сноб» поговорил с сотрудницей организации о том, почему детям лучше оставаться в родной семье, и с подопечной Программы профилактики социального сиротства и укрепления семьи, которая рассказала, как сумела вернуть сына благодаря соцработникам
«От сумы да от тюрьмы не зарекайся», — гласит русская народная поговорка. Владимир Переверзин, отсидевший 7 лет по делу ЮКОСа, предлагает пройти тест и узнать, выживете ли вы в местах лишения свободы