Все новости
Редакционный материал

«Ничего подлого я не сделал». Саксофонист Игорь Бутман о джазе с Клинтоном и хоккее с Путиным

Сегодня свой день рождения отмечает известный российский музыкант Игорь Бутман. Ему исполняется 60 лет. Бутмана называют самым прославленным джазменом страны. Но помимо музыки, как это часто бывает с российскими деятелями культуры, музыкант не обошел стороной политику. Бутман входил в состав Высшего совета партии «Единая Россия», был доверенным лицом Владимира Путина, а бывшего серого кардинала Кремля Владислава Суркова называет своим близким другом. О причудливом переплетении джаза как музыки свободы и работы на власть с Игорем Бутманом по просьбе «Сноба» поговорила Елена Нуряева
27 октября 2021 17:33
Фото: Пресс- служба


Ɔ. Начнем с джаза. Мой папа обожал передачи Уиллиса Коновера на «Голосе Америки», в семье был культ джаза. Мне кажется, тогда знание основных джазовых стандартов, ключевых композиторов и исполнителей было хорошим тоном и признаком особенной культуры. Сейчас джаз стал как будто бы немодным, музыкой, которая ассоциируется у многих с лобби отеля или лифтом. Вы как считаете, это правильное ощущение?

У меня тоже был культ джаза в семье, но это было не во всех домах, да и знаний о джазе было не очень много. «Голос Америки» тоже не все слушали, и даже не все имели приемники с короткими волнами. Джаз вызывал огромное уважение у людей, потому что это был как бы запретный плод, часть какой-то эфемерной свободы. Люди немножко фрондировали этим, у интеллигенции слушать джаз считалось хорошим тоном. Эта музыка тогда чаще звучала в кино, в зарубежных и даже наших фильмах. Сейчас, конечно, информации о джазе больше, и он стал, как мне кажется, более высокого качества. И люди при всем многообразном выборе все-таки и на джаз тоже обращают внимание. Просто тогда джаз был единственной альтернативой. Сейчас все же ситуация принципиально иная: больше фестивалей проходит, больше джазовых концертов, и джаз-клубы появились, чего не было.


Ɔ. И вам надо тоже сказать спасибо за продвижение этой культуры. 

Я стараюсь, да.


Ɔ. Можно ли причислить джаз к популярной музыке? В какой модный магазин ни зайди, везде джаз. 

У джаза много разновидностей, но популярной музыкой его все-таки нельзя назвать. Допустим, та же музыка, которую ставят в лифте, более простая, более мелодичная, более примитивная в какой-то степени. Заходишь в модные магазины, и там звучит уже смесь хип-хопа и джаза, а в некоторых и традиционный джаз 50–60-х годов, даже бибоп порой звучит. То есть везде по-разному.


Ɔ. Для советской интеллигенции джаз был глотком свободы, через него люди копировали американскую культуру — а что сейчас является таким голосом свободы? Можно ли сказать, что рэп стал новым джазом?

Я, честно говоря, не уверен. Потому что рэп в том виде, в котором он есть, особенно наш рэп, достаточно примитивен с музыкальной точки зрения — стихотворную часть не берусь судить. Мой 12-летний сын записывает биты, практически не зная нотной грамоты, я даже ставил его треки Алишеру Моргенштерну — он сказал, что для 12-летнего мальчика это неплохо. 

Фото: Александр Миридонов/ Коммерсантъ


Ɔ. Сейчас среди популярной музыки в принципе сложно найти ту, которая отличается музыкальной составляющей — на первый план выходят презентация, эпатаж или смысл.

Пусть в мире существует разная музыка и разные стили. Я не хочу и не буду судить миллионы людей, поклонников того же Моргенштерна или Басты. Моя задача — пропагандировать свою музыку, делать так, чтобы она тоже была востребована. Конечно, это большая работа с точки зрения пропаганды чуть более сложного искусства — объяснять всем, почему это и интересно, и хорошо, доказывать это музыкально.


Ɔ. У вас была передача «Джазофрения» на телеканале «Культура». Мне очень нравилось это название, потому что в нем как бы заложено отношение к джазу людей, которые от него далеки и которым он тяжело дается. Иногда джаз бывает очень тяжелым для восприятия. Даже моя мама могла сказать: «Ой, ну, это какая-то шизофреническая музыка, антиклассика». Вы считаете, что джаз — это антиклассика, поломанная классика или, наоборот, это просто ее логичное развитие?

То, что мы называем классикой, — это академическая музыка. Вся классика была создана очень давно, последняя — в начале ХХ века. Если мы берем академическую музыку, то современная академическая музыка тоже имеет свою историю, свои непростые стили, в которых она развивалась, есть атональность, есть алеаторика, есть додекафония и так далее. Как говорили про музыку Шостаковича или Прокофьева, «сумбур вместо музыки».


Ɔ. Может быть, классика — это не категория, а дистанция? То есть Моцарт для нас — это классика как раз потому, что нас отделяет от нее время? 

Конечно, и классикой когда-нибудь станут нынешние актуальные музыкальные герои. Произойдет отбор, уши человеческие привыкнут, люди научатся получать необходимые эмоции.


Ɔ. Когда-то Билл Клинтон сказал, что вы его любимый саксофонист. А для вас кто был самым любимым? Кого вы считаете своим кумиром, героем?

Из тех, кого я почитаю, кем восхищаюсь, кого слушаю и на кого ориентируюсь — Кэннонболл Эддерли, Чарли Паркер, Джон Колтрейн, Стэн Гетц, Сонни Роллинз. Советский саксофонист, потрясающий педагог и один из величайших саксофонистов в джазе вообще Геннадий Гольштейн. Вот, пожалуй, мои кумиры.


Ɔ. Почему в джазе мало женских имен, если мы говорим не про вокал? Если забить в гугле «женщина и саксофон», то единственное, что выдает поиск, — это Лиза из мультсериала «Симпсоны».

Не так и мало на самом деле. Есть Кэнди Далфер, есть целый женский оркестр Diva Band в Нью-Йорке, есть трубачка Ингрид Дженсен, есть саксофонистка и кларнетистка Анат Коэн. У нас в оркестре долгое время работала Алевтина Полякова, играла на тромбоне, молодая, симпатичная девушка. Когда я ее увидел, почувствовал ее энтузиазм, стремление играть, меня это так вдохновило и поразило, что я сразу взял ее в оркестр. Сейчас она живет и работает в Нью-Йорке. 

Фото: Зыков Кирилл/ Агентство «Москва»


Ɔ. Вы являетесь членом «Единой России», играете в «Ночной лиге» с президентом Путиным в хоккей, многие люди, мне кажется, забывают, что вы музыкант и импресарио — вы становитесь политическим деятелем. Как вы к этому относитесь? И не кажется ли вам, что вот этот информационный шум вокруг вас слишком тяжел и, возможно, политика того не стоит? 

Во-первых, я практически перестал заниматься политической деятельностью, кроме того, что поддерживаю президента и его курс. Хотя и этого для многих критиков достаточно. Я вернулся в Россию из эмиграции в 1996 году и вижу только улучшения в жизни нашей страны — для меня лично, с точки зрения свободы творчества, свободы передвижения, свободы слова. С 1996 года я провожу свои фестивали, выступаю с концертами. Мне не за что ругать власть. Да и вся моя общественная и партийная деятельность связана только с тем, чтобы продвигать музыку, чтобы доказывать всем, что мы можем гордиться в нашей стране не только балетом, классической музыкой и скрипачами — у нас есть и такое искусство, как джаз. Я не вижу ничего криминального в том, что вступил в партию власти для того, чтобы помогать развитию культуры джаза, музыкальной культуры. Ничего подлого, ничего такого, за что стоило бы оправдываться, я не сделал. 

А когда мы играем в хоккей с президентом, мы просто играем в хоккей, и делаю я это не потому, что хочу обделать какие-то свои делишки, а потому, что просто люблю играть в хоккей и делаю это с пяти лет. Когда я жил в Америке, я ночью приходил на каток, в три часа ночи, после концерта в джаз-клубе. Для меня хоккей — это просто детская, юношеская, взрослая и уже старческая любовь. 


Ɔ. Мне кажется, претензии к вам похожи на критику Чулпан Хаматовой, которая делает огромную, титаническую работу, помогая больным детям, но которую на каждом интервью обвиняют в том, что она за это записывает ролики в поддержку Путина.

А почему Чулпан Хаматова не может поддержать президента, который дает ей возможность помогать детям? И это чудесно, что президент наш и те люди, которые у нас в правительстве, поддерживают такие инициативы. 


Ɔ. К сожалению, сейчас из-за того, что у нас очень политизировалась сфера искусства, многие музыканты, художники, актеры фактически получают запрет на профессию, если они поддерживают известных оппозиционных деятелей. Это как-то вяжется с вашим утверждением о том, что стало свободнее? По-моему, совсем не свободнее.

Приведите мне примеры.


Ɔ. Когда был митинг в поддержку Навального, за него вступились известные актеры и актрисы, например, Александра Бортич и Варвара Шмыкова. После этого им фактически запретили выступать. Или, например, есть такая исполнительница в фолк-джазовом стиле, уже бывшая жена Ильи Яшина, Вера Мусаелян, солистка группы «АлоэВера». Ее концерты стали запрещать повсюду. К сожалению, сейчас люди искусства, которые раньше политикой, в общем, не интересовались, из-за своих политических воззрений могут столкнуться с такими ограничениями, которые фактически ставят крест на их творческой жизни. 

Вы знаете, я с вами согласен, конечно, то, что запрещают, то, что увольняют из театров в каких-то ситуациях, это неправильно. Один мой товарищ, пианист, который со мной когда-то работал, тоже участвовал в одном из несанкционированных митингов. Когда он выставил фотографию с протеста в фейсбуке, я ему позвонил и спросил: «Дорогой, где я недоработал, что тебе пришлось выйти на этот митинг? Мы тебя не пригласили на фестиваль, может быть? Почему у тебя есть время пойти на несанкционированный митинг и выразить свой протест? И протест чему?»


Ɔ. И что он ответил? Вы не смогли понять его позицию?

Он сказал: «Мне было просто любопытно. Я хотел выступить за перемены. Долгое время президент у власти». Вот что ему не нравится. Я на это говорю: «Ну, хорошо, президент долго у власти, да, действительно, немалый срок у нашего президента. Тебе хуже стало или лучше на данном этапе?» Он говорит: «Мне стало лучше». — «Но если тебе лучше стало, так в чем проблема тогда? Почему ты в своем коллективе власть не меняешь? Почему другой музыкант пишет тебе аранжировки, но он второй, меньше зарплату получает и о нем никто не знает, а ты фронтмен, ты играешь, ты главный? Почему ты не отдаешь ему управление? Потому что ты знаешь, что если он будет править, у вас не будет того успеха, который у вас есть сейчас».

27 октября в Кремлевском дворце в Москве и 28 октября в Tinkoff Arena в Санкт-Петербурге пройдут гала-концерты с участием Уинтона Марсалиса, лауреата премии «Грэмми», и его Jazz at Lincoln Center Orchestra

Беседовала Елена Нуряева

Больше текстов о культуре и обществе — в нашем телеграм-канале «Проект «Сноб» — Общество». Присоединяйтесь

0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Ренат Давлетгильдеев
Ренат Давлетгильдеев, случайно оказавшись в уральском городе Кыштыме, рассуждает о мифе России, который всегда так или иначе крутится вокруг космоса
«Сноб» писал про якутское кино, когда один за другим фильмы из этого региона стали получать призы престижных кинофестивалей. Затем про местную политику, когда едва ли не главным открытием года стала мэр Якутска, а теперь депутат Госдумы Сардана Авксентьева, заставившая говорить про власть с человеческим, а что еще важнее — с женским лицом. Дальневосточная республика не останавливается и на этот раз заходит уже на территорию современного искусства
В ноябре в российский прокат выходит фильм «Обходные пути». Картина режиссерки Екатерины Селенкиной и продюсера Владимира Надеина уже стала одной из самых успешных российских лент года. Об экспериментальном кино, поддержке молодых кинематографистов и месте политики в культуре с одним из самых ярких российских продюсеров года поговорил Ренат Давлетгильдеев