Все новости
Колонка

О перспективах спасения планеты

23 Ноября 2021 13:12
Глобальное изменение климата и проблема загрязнения окружающей среды, несомненно, самые опасные на сегодня вызовы для нашей планеты. Но, несмотря на представления пессимистов, человечество обладает чувством самосохранения и уже не раз демонстрировало способность выхода из сложных ситуаций

Завершившийся на прошлой неделе в Глазго глобальный климатический саммит не принес неожиданностей. Заявление представителей 197 стран по результатам его работы является «гремучей смесью» нереализуемых обещаний (типа «мобилизации 100 миллиардов долларов в год для помощи бедным странам в борьбе с экологическими вызовами, начиная с 2023 года») и ничего не значащих формулировок, как, например «привлечение к работе широкого круга участников, включая общественные организации, местные сообщества и коренных жителей». Если в 2015 году в Париже развитые страны говорили о сокращении выбросов СО2 на 10% к 2030 году, то сейчас становится ясно, что эта цель совершенно недостижима: за прошедшие шесть лет их объем в мире вырос на 3–3,5%, и он никак не сократится на 12–13% за оставшиеся восемь или девять лет.

При этом стоит заметить, что проблема глобального изменения климата не стала менее актуальной: аномальные природные явления происходят все чаще, и некоторые из них доказывают, что ранее делавшийся упор на «зеленую» энергетику не является панацеей, так как новые технологии пока недостаточно совершенны, чтобы обеспечить развитые общества необходимыми им энергетическими ресурсами. Многие авторы обращают внимание также и на побочные проблемы: использование в «чистых» энергетических технологиях сырья и материалов, производство которых является одним из наиболее «грязных» в мире; нерешенные вопросы утилизации аккумуляторов, солнечных батарей и других элементов новой энергетической цепочки; сохранение в рамках обновленного «экологичного» сознания ориентации на бесконечный рост потребления, который все более тяжелым бременем ложится на природу.

Все это так, но, на мой взгляд, сегодня можно найти и многие основания для сдержанного оптимизма, особенно если посмотреть на проблему с несколько иной стороны.

Фото: Andreas Gucklhorn/Unsplash

Прежде всего стоит отметить, что в технологической сфере прогресс последних лет выглядит более чем очевидным. Стоимость возобновляемой энергии с 2010 года снизилась от трети (для ветровой генерации) до пяти раз (для солнечной), а электроэнергия от солнечной генерации сегодня официально признана самой дешевой среди всех видов получаемой человечеством энергии. Последние ценовые скачки на рынке нефти и газа, на мой взгляд, способны только укрепить эти тренды и привлечь еще большее внимание к «зеленой» энергетике. Важнейшим вопросом в данной сфере действительно выглядит побочный эффект процесса в виде использования огромных объемов лития для аккумуляторов и утилизации отходов (особенно в солнечной энергетике). Однако я хотел бы напомнить скептикам, что многие важнейшие открытия как раз и делались в условиях казавшегося тупика традиционных технологий: искусственная резина заменяла природный каучук, а цифровые технологии позволили перезапустить фотографию без использования серебра. И я не думаю, что человечество не найдет новых технологических решений, которые революционизируют процесс хранения энергии: в условиях, когда поставленная цель столь критична, она наверняка будет достигнута.

Между тем куда более значимым фактором является изменение контекста, в котором сейчас происходит развитие «зеленой» энергетики. Долгое время тема оставалась вотчиной политиков или активистов. Первые стремились показать свои возможности, вторые — переоценить масштаб проблем; в итоге возникали и возникают невиданные цифры расходов, необходимых для достижения углеродной нейтральности: сегодня говорят о 10, 15 и даже 35 триллионах долларов, которые якобы нужно инвестировать в течение ближайших 20–30 лет. Я, однако, хотел бы отметить, что ситуация меняется по мере того, как экологическая трансформация становится делом не государств, а бизнеса. В качестве примера того, что это может значить, следует привести ситуацию в космической индустрии: в 1960-е годы США потратили на лунную программу более 25 миллиардов долларов (280 миллиардов долларов в текущих ценах, или 1,4% ВВП); космические расходы Советского Союза за те же годы менее документированы, но в отношении к ВВП они наверняка превышали американские. В итоге финансируемые правительствами программы зашли в тупик — но начиная с 2000-х годов частный сектор перехватил инициативу и показал, что не менее впечатляющих результатов можно добиться не только не используя денег налогоплательщиков, но и обогащая их, по мере того как глобальные корпорации повышают свою капитализацию и, соответственно, увеличивают активы больничных касс, пенсионных фондов и университетских эндаументов. Сейчас корабли SpaceX совершеннее всего, что создали NASA, Роскосмос и Европейское космическое агентство, а на группировку спутников, принадлежащих одной только компании Starlink, приходится почти половина действующих искусственных объектов, находящихся в космосе.

Фото: Jason Blackeye/Unsplash

В сфере «зеленой» энергетики сейчас происходит сопоставимая революция. Крупнейшие глобальные энергокомпании с 2010 года инвестировали в развитие возобновляемой энергетики более 2,5 триллиона долларов, тогда как в нефтегазовые проекты — 4,65 триллиона долларов (в 1990-е годы соотношение составляло 95 миллиардов долларов против 1,1 триллиона долларов), а если учесть вложения в энергосберегающие технологии — как минимум втрое больше. Эти деньги не пожертвованы на благо всего человечества — они вложены с ожиданием отдачи и приносят солидный доход (компания Tesla подорожала за последние два года почти в 18 раз и стала шестой по капитализации корпорацией в мире). Поэтому я рискну предположить, что процесс коммерциализации и внедрения новых технологий будет продолжаться с ускоряющимся темпом вне зависимости от принимаемых на межгосударственном уровне решений. Именно это и является для меня главным источником оптимизма — к тому же я подчеркну, что коммерческие мотивы выводят страны, считающиеся главными загрязнителями окружающей среды, такие как Китай, на передовые рубежи в производстве высокоэкологичных товаров (за последние десять лет в Поднебесной было выпущено 44% всех произведенных в мире электромобилей и почти 70% солнечных батарей). Декарбонизация — пусть не к 2050-му, а к 2070 году — станет реальностью, даже если ученые обнаружат, что никакого глобального потепления не происходит: в экономически управляемом мире сформировавшийся новый тренд уже не сломать. Замечу тут один крайне примечательный факт: ничего этого, кажется, собиравшиеся в Глазго спасители мира вообще не принимают в расчет — в 15-страничном итоговом «пакте» слова business, corporate или производные от них не встречаются ни разу.

Между тем, на мой взгляд, необходимы и дополнительные экономические меры, которые могли бы способствовать росту внимания к количеству и масштабам экологических экстерналий — особенно значимыми они становятся с учетом другой стороны хозяйственного благосостояния: невероятно выросшего производства отходов, стремительно загрязняющих окружающую среду. Пока проблему пытаются преодолеть через совершенствование технологий их переработки и утилизации, однако многие авторы не без оснований говорят о том, что на современные вызовы невозможно ответить без ограничения и сокращения потребления, давно ставшего неоправданно большим — что, конечно, крайне сложно внедрить в повестку дня в любой развитой стране. С самой этой постановкой проблемы сложно не согласиться: избыточное потребление действительно велико, и его можно и нужно ограничивать. Однако, как и в случае с декарбонизацией, не стоит надеяться на то, что государства смогут решить вопрос введением прямых директивных мер. Инструментом борьбы с экстерналиями может, я полагаю, стать только масштабная налоговая реформа, меняющая само отношение к принципам налогообложения.

В «сугубо экономическом» обществе налоги являются формой обеспечения участия граждан в решении проблем всего социального целого. Считается, что величина налога либо пропорциональна получаемым людьми доходам, либо превышает их в определенной прогрессивной пропорции. Этот принцип мог быть эффективным сто лет тому назад, но не сейчас — причем как потому, что бизнес становится все более экстерриториальным, так и потому, что богатство и обеспеченность все менее коррелируют с потреблением. Складывающаяся сегодня экономическая (нельзя демотивировать людей на повышение доходов ввиду того, что иначе будут тормозиться инновации и хозяйственное развитие) и экологическая (последствия «перепотребления» выглядят катастрофическими) ситуации требуют перехода от налогообложения доходов к налогообложению потребления. Этого достаточно легко добиться: на примере США я уже описывал, что полный отказ от налога на доходы, прибыль и прирост капитала может быть компенсирован повышением с 7,25 до 11,5% среднего налога с продаж, взиманием около 1 доллара за галлон дополнительного акциза на моторное топливо и двукратного увеличения налога на дорогую недвижимость.

Климатический саммит в Глазго Фото: Christopher Furlong/Getty Images

При этом налог с продаж (НДС) может диверсифицироваться именно на основе экологических последствий производства и потребления определенной продукции, что, собственно, и способно стать важнейшим фактором ограничения опасного для окружающей среды «избыточного» потребления. Повышение налогов на большие объекты недвижимости и предметы престижного потребления будет иметь еще более заметный эффект.

Глобальное изменение климата и проблема загрязнения окружающей среды, несомненно, самые опасные на сегодня вызовы для нашей планеты. Однако я бы не относился к происходящему как к неизбежной катастрофе. Несмотря на представления пессимистов, человечество обладает чувством самосохранения и уже не раз демонстрировало способность выхода из сложных ситуаций. В нашем случае важнее всего, на мой взгляд, именно появление и коммерциализация технологий, способных ограничить потребление энергии, а также формирование образа жизни, не предполагающего дальнейшего развития общества массового потребления. Если посмотреть на динамику энергопотребления, мы увидим, что в развитых странах оно выравнивается. В Европе заметны два пика — в 1990 и в 2004–2006 годах, — между которыми случилось приобщение к западному образу жизни почти 150 миллионов жителей Центральной и Восточной Европы (в 2019 году общий уровень потребления всех видов энергии был на 10% ниже пиковых); в США стабилизация достигнута в 2004–2007 годах и снижение пока наблюдается лишь на 4–6%. В последние десятилетия основной рост был обеспечен Китаем (к 2025 году он будет потреблять больше энергии, чем США и Европа, вместе взятые) и странами Ближнего Востока, однако возможности внедрения энергосберегающих технологий тут намного больше, чем в развитых странах, так что основания для оптимизма есть.

Сегодня, на мой взгляд, нельзя не быть озабоченным проблемой климатических изменений, однако в то же время эта озабоченность не должна переходить в истеричность и панику. В современном мире нет ничего, что имело бы на человека большее влияние, чем экономика — и поэтому только экономически выгодные решения могут быть успешными, в том числе и в решении климатической проблемы. Попытки выделить десятки и сотни миллиардов долларов одними правительствами другим не дадут эффекта, как и основанные на этических лозунгах движения. Между тем «зеленая» повестка дня уже стала экономически выгодной в развитых странах, и эти общества в будущем продолжат задавать мировые стандарты. Конечно, к мифической дате «2050 год» мировая экономика не станет углеродно нейтральной, а температура земной поверхности не пойдет на спад. Однако в относительно близкой перспективе декарбонизация станет реальной, и я верю в то, что необратимого влияния на окружающую среду человечество все же не окажет.

А что вы думаете об этом? Обсудить тему и поспорить с автором теперь можно в комментариях к материалу.

Больше текстов о политике, культуре и обществе — в нашем телеграм-канале «Проект “Сноб” — Общество». Присоединяйтесь

Вступайте в клуб «Сноб»!
Ведите блог, рассказывайте о себе, знакомьтесь с интересными людьми на сайте и мероприятиях клуба.
Читайте также
Владислав Иноземцев
Куда идет Россия спустя три десятилетия после свержения коммунистической власти