Все новости
Колонка

Они умерли. Почему власть не видит катастрофической смертности в России

3 Декабря 2021 12:25
Пандемия коронавируса привела к рекордной со времен войны смертности в стране, но власть как будто не замечает драматических цифр. Похоже, к борьбе с коронавирусом у нас и впрямь относятся как к войне, где жертвы среди мирного населения — простая неизбежность

«Это общая беда и боль для Кузбасса и для всей страны, для всей России», — эмоционально высказался Владимир Путин на совещании по поводу трагедии на шахте «Листвяжная» в Кемеровской области, где погиб 51 человек; президент обвинил во всем жадных собственников и даже, говорят, стукнул при этом кулаком по столу.

Вполне справедливая реакция — однако от президента не последовало такой же реакции на другую катастрофу, о которой почти незаметно стало известно в те же дни. Смертность в России за минувший год, подсчитала газета «Ведомости», достигла рекордного показателя в 2,4 млн человек, а естественная убыль (без учета мигрантов) приблизилась к миллиону.

Таких цифр не было со времен Великой Отечественной войны, утверждают демографы. И даже в самые лихие 1990-е, когда множество людей погибало в бандитских перестрелках или на чеченских войнах, смертность иногда приближалась к рекордному значению, но все-таки не достигала его.

Фото: Агентство «Москва»

Главная причина, безусловно, пандемия коронавируса. Более половины «избыточных» смертей, то есть тех, которых бы не случилось в нормальном случае, приходятся, согласно подсчетам, на COVID-19 — почти 400 тысяч. Еще для почти 79 тысяч россиян этот диагноз стал сопутствующим. Более 150 тысяч смертей с ковидом не связаны, во всяком случае, формально.

Это довольно драматические цифры, особенно в той части, где речь идет о смертях с неидентифицированной причиной. Кто эти люди? Вероятнее всего, предполагают эксперты, это тоже жертвы коронавируса, прямые или косвенные. Например, из-за перегруженности врачей многие люди не смогли вовремя получить медицинскую помощь, говорит демограф Александр Синельников. Но официального объяснения у нас нет, и молчание может дать пищу как для конспирологов, которые начнут плодить слухи о летальности вакцин, так и для оппозиционеров-популистов — если они осмелятся об этом говорить. Власть как бы не замечает жертв, не вспоминает о них.

Еще в самом начале распространения эпидемии в России Владимир Путин предложил относиться к борьбе с коронавирусом как к оборонительной войне против захватчиков — победили, мол, печенегов с половцами, победим и эту заразу. Блицкрига не получилось, он вообще редко получается, сейчас война ведется скорее позиционная — но она продолжается второй год, а на войне, как известно, без потерь среди мирного населения не обойтись.

Власть, когда занимается созданием военных легенд, в основном ценит героику — совершение подвигов участниками войны подчеркивает способность государства на сверхусилие в критический момент, выгодно отражаясь на самой власти. Мирное население на войне гибнет в основном непримечательным тихим образом, и поэтому его замечают гораздо реже; «бессмертных полков» оно не заслуживает, в победительную риторику эти жертвы вписываются слабо, и обычно их объединяют в своего рода общее коллективное воспоминание о кровожадности врага. Исключения могут быть, например, в случае, если ценой массовой жертвы мирные граждане помогли добиться какого-нибудь военно-стратегического успеха, то есть сообща совершили, опять же, один большой подвиг.

Другими словами, память надо заслужить; жертва должна быть осмысленным самопожертвованием, чтобы о ней говорили. Тогда получается, что смерть — это как бы добровольный выбор человека, что снимает ответственность с остальных.

В мире уже вовсю ставят памятники погибшим от коронавируса, устраивают трогательные акции — зачастую их символизм сводится к скорбной демонстрации множества гражданских смертей. В России пока изредка отмечают только медиков. По заслугам, безусловно, но тем не менее. Да и то памятник, например, в Петербурге открывали с некрасивым скандалом — Смольный обиделся, что это была не его инициатива.

Просто если власть начинает слишком активно говорить о погибших мирных гражданах, к ней немедленно появляются вопросы: ведь, по идее, весь смысл войны и заключается в их защите, так все ли сделала власть для этого, и вовремя ли? Чем больше лишних жертв, тем более неловко власти.

Мемориалов в честь погибших мирных жителей всегда гораздо меньше, чем памятников героям

Начнет президент сокрушаться о потерях, так ему же первому и припомнят: а не вы ли, товарищ верховный главнокомандующий, поначалу предлагали не верить в коронавирус, не вы ли по этой причине затянули с карантинными мерами и крайне слабо вели агитацию за прививки, не вы ли в разгар эпидемии устроили массовое голосование по поправкам в Конституцию, находясь при этом в надежном бункере, и не вы ли принципиально отказались от зарубежных вакцин, вовсе не сразу сумев обеспечить регионы собственными вакцинами, а вместо этого бросив все силы на продвижение их за рубежом?

«Сбережение народа России — наш высший национальный приоритет» — это же ваши слова, сказанные уже в этом году. Что случилось с вашим народом, государь? «Они умерли». Можно, конечно, принять закон о запрете сомневаться в правильности действий власти, но это все же крайняя мера.

Нет, таких вопросов Кремль не хочет. Победа над коронавирусом будет заслугой государства и героических медиков. Любопытно, правда, развернется ли и этом случае потом яростная дискуссия на тему, Путин ли победил в войне или российский народ. А в ответ на робкие претензии всегда можно, если что, мстительно ответить — сами виноваты, что умерли. Надо было активнее вакцинироваться и не сопротивляться карантину.

Когда-нибудь, когда все закончится (хотя уже с трудом верится, что это случится), власть, наверное, решит заняться увековечиванием памяти, как это всегда бывает. Мемориалов в честь погибших мирных жителей всегда гораздо меньше, чем памятников героям, но они все-таки бывают; хорошо бы не забыть о таком мемориале и в этот раз, а то ведь могут снова решить, что это проявление чуждой нам мягкотелости, или еще хуже — поручат это дело Зурабу Церетели.

А что вы думаете об этом? Обсудить тему и поспорить с автором теперь можно в комментариях к материалу

Больше текстов о политике и обществе — в нашем телеграм-канале «Проект "Сноб” — Общество». Присоединяйтесь

0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
«Сноб» запустил подкаст-реалити «Русская музыка» — о главных фигурах современной академической сцены. Пять выпусков посвящены российским композиторам и музыкантам. Вектор развития современной академической музыки журналистка Полина Милушкова и музыкант Дмитрий Шугайкин обсудили с финалистами второго сезона проекта Aksenov Family Foundation, созданного с целью поддержки отечественных музыкантов. Героями второго выпуска стали композиторы Владимир Раннев и Владимир Горлинский. Публикуем текстовую версию беседы
Линор Горалик
В издательстве «Новое литературное обозрение» вышел роман Линор Горалик об эвакуации психиатрической больницы «имени такого-то» на фоне наступления немецких войск в 1941 году. В этой истории переплетаются судьбы больных и медиков, военная историческая реальность и поэтический вымысел, подвиг и безумие, страх и надежда. «Сноб» публикует главу из книги, к написанию которой автор готовилась много лет
Анна Данилина
Новый альбом Oxxxymirona «Красота и уродство» — определенно самый громкий камбэк уходящего года. Ожидание нового лонгплея растянулось на шесть лет и быстро стало темой для шуток. Последняя большая работа рэпера «Горгород», обеспечившая ему успех, популярность и огромные туры, вышла в 2015 году. «Сноб» слушает новые треки рэпера и размышляет о том, удалось ли ему вновь перевернуть игру