Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube
Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube
Все новости
Редакционный материал

Мертвая дорога

Недавно Минкульт признал программу «Об увековечивании памяти жертв политических репрессий» нецелесообразной. Официальная историография снова говорит только о победах. Светлана Шмелева рассказывает о местах в Заполярье, где в 1947–53 годах заключенные прокладывали железную дорогу Чум — Салехард — Игарка: тысячи могил, бараки и руины великой стройки
4 сентября 2014 18:27

Читать с начала >> 

Но это будет позже, а в июне 1953 года приходит радиограмма с правительственным указанием: «Немедленно остановить производство всех работ на объекте Северного ж. д. строительства».

Срок ликвидации лагерей зачем-то тоже ограничат строгим 1 сентября 1953 года. Очевидцы говорят, что больше всего это напоминало бегство. С уничтожением перед этим всего имущества. Потому что, по законам советского времени, ты должен был либо его вывезти, либо то, что увезти было невозможно или нерентабельно, уничтожить. В противном случае, если бы ты его просто бросил, это бы считалось растратой государственных ценностей. А нерентабельно было везти оттуда практически все.

Сжигали горы тулупов, подушек, прокалывали миски. Уничтожали практически все, что было сделано там или завезено за прошедшие шесть лет.

Фото: Александр Вологодский

Были брошены 11 паровозов, несколько десятков вагонов, несколько тракторов и масса другого оборудования. В 2005 году два паровоза были вывезены администрацией Туруханского района в Курейку, на место ссылки Сталина: возникла идея восстановить некогда величественный пантеон на берегу Енисея, заново установить монумент «вождю и отцу всех народов» и присовокупить к этому комплексу паровозы с зэковской стройки. Совместить палача и его жертв в одном мемориале все-таки не удалось...

Позже, когда в той местности снова задумаются о дороге, все прошлое строительство окажется непригодным, учитывая, что оно не было даже законсервировано. Дороги разъехались, шпалы сгнили. Лишь небольшие участки попали в новую дорогу и то были заново проложены. Остальные же участки так часто делали повороты (поскольку делались без строительного плана), что проще было проложить новую дорогу, но прямую.

Понимали ли участники той стройки ее бессмысленность тогда? На этот вопрос отвечает красноярский краевед Ростислав Горчаков: «И пусть мне не возражают, что во времена строительства, дескать, никто ничего подобного предвидеть не мог, а, напротив, был охвачен энтузиазмом, ощущая собственную причастность к великим стройкам коммунизма. Мемуары и публичные выступления уцелевших мучеников Мертвой дороги свидетельствуют, что они отлично осознавали всю абсурдность труда ради “галочки”, когда во имя досрочного рапорта московскому начальству их заставляли вместо щебня укладывать песок, смешаный с глиной, или возводить мосты без ледовой защиты (это на сибирских-то реках!). Не требовалось быть из ряда вон выдающимся специалистом, чтобы увидеть жалкую недолговечность всей этой унизительной суетливой показухи. С момента консервации дороги не прошло и полгода, как она буквально на глазах стала расползаться по швам: рушились мосты, зависали в пустоте над размытыми насыпями рельсы, кренились отторгнутые вечной мерзлотой светофоры и телеграфные столбы».

Безумие этого строительства подтверждается и экономически. На Мертвую дорогу было потрачено 42 миллиарда рублей. Эта немыслимая сумма для СССР возникла, потому что Сталиным было принято беспрецедентное решение: «Выплачивать средства из госбюджета без плана, а по фактическим затратам на строительство магистрали».

А как это было по факту, мы видим из воспоминания Марии Дмитриевны Остриковой: «Жили впроголодь, над нами страшно издевались, пищу готовили из испорченных продуктов... Почти все начальство воровало. Они говорили, что обеспечили себя на этой стройке на всю жизнь».

А вот что рассказывает инженер-изыскатель, участник строительства 501-й стройки А. Побожий в своем очерке «Мертвая дорога», напечатанном в журнале «Новый мир» в 1964 году: «Когда начальник Северной проектно-изыскательной экспедиции Петр Константинович Татаринцев, в состав которой входила Надымская ж. д. экспедиция, возглавляемая Побожим, спросил его, как идут дела, то инженер ответил:

— Вроде все хорошо. Партии работают с подъемом, прошли уже больше половины трассы

— “Вроде”, говоришь… А план не выполняете, — перебил он.

— Как же так? — возразил я. — На всех участках работы идут точно по утвержденному вами графику и отставаний нет…

— Не выполняют, Петр Константинович, — ответил плановик, разворачивая ведомость, испещренную цифрами.

— А вот он возражает, — кивнул на меня начальник.

— Сейчас доложу. Было запланировано, если взять в целом второй квартал, четыре миллиона рублей, а они израсходовали меньше трех. Так что план выполнили всего на 62%.

— Но ведь это хорошо! — обрадовался я, не понимая еще, в чем дело. — И работу выполнили, и деньги сэкономили.

— Ничего хорошего тут нет, — решительно заявил полковник. — Сколько запланировано главком, столько и тратьте, а еще лучше истратить немного больше… Для перевыполнения плана, — уже менее уверенно заключил он и, как бы оправдываясь, добавил: — Ведь мы же по фактическим затратам работаем».

Фото: Александр Вологодский

А в воспоминаниях одного из строителей Мертвой дороги, бывшего офицера-фронтовика Б. А. Французова, хорошо проиллюстрировано, к чему приводили завышенные нормы:

«Поставили нашу бригаду на карьер грузить лопатами гравий в грузовики. Работа и так тяжелая, где уж тут норму перевыполнить? Так мы, бывало, стоим у машин, лопатами машем, по борту стучим якобы грузим. Потом водителю “езжай”. Ему-то что, он и полупустой поедет, какая разница. А “точковщик” — учетчик-заключенный, отмечающий количество ездок машин, — уже ставит у себя в тетради еще одну точку: грузовик загрузили и отправили…»

Когда заключенные изнемогали, они подкладывали гвозди под колеса, чтобы дать себе хоть немного передохнуть. Но их гнали к перевыполнению ежедневной нормы.

Об эффективности принудительного труда свидетельствует и другой ветеран строительства, работавший на отсыпке полотна: «Заключенные сваливали в тело насыпи стволы деревьев, ветки и засыпали все это грунтом. Это давало бригаде большой объем произведенных за смену земляных работ. Конечно, через некоторое время такая насыпь проседала. Приходила другая бригада зэков и вновь принималась за работу».

Первые сведения о Мертвой дороге просочились в ходе хрущевской оттепели.

О стройке молчали в газетах (правда, местная газета нет-нет да и писала о подвигах комсомольцев на Северной стройке). Правилами для заключенных запрещалось разглашать сведения о том времени.

«На путешественника, попадающего сегодня в район Мертвой дороги Салехард — Игарка, открывающиеся пейзажи производят сюрреалистическое впечатление. В густом мелколесье, выросшем вдоль дороги за истекшие почти 40 лет, взгляд то и дело наталкивается на самые неожиданные для этих безлюдных мест предметы, начиная с посуды и настольных швейных машинок, кончая огромными изъеденными коррозией паровозами. Сквозь листву проступают окруженные колючей проволокой полуразрушенные лагеря, мертвые поселки, фантастические очертания пустынного города Ермаково. Поросшая кустарником насыпь с кривыми ржавыми рельсами и развалившимися мостами уходит вперед до самого горизонта. Двигаясь вдоль этой дороги день за днем, километр за километром, все яснее осознаешь, сколь велика была pазрушительная сила безумных большевистских идей», — пишет участник одной из экспедиций в новое время.

В одном из лагерей была найдена пачка писем заключенных, которые цензура даже не читала, а сразу резала на клочки. Особенно часто повторявшийся на клочках конвертов адрес генерального прокурора СССР говорил о том, что даже здесь люди все же продолжали верить в восстановление справедливости, настаивать на собственной невиновности, надеяться на возвращение звания честных граждан.

Например, там был такой клочок:

«нание ст. лейтенант Рудлей,
ми ухищрениями, физическими

збиению до потери созна-

пыток, незаконному содер-

рмы, лишению очных ста-

свидетелями, лишению»

Были и личные письма, которые также никто не отправлял: «Семья без наследования — это какой-то бессмысленный, тяжелый союз, пытка, навязанная человеку провидением... Вот такое-то проклятие лежит и на нас с тобой, Петрусь». (Последняя фраза подчеркнута дважды.)

«Но во сто раз хуже то, что я, не понимая своего сына, никогда не буду уже его другом, никогда не буду достоин его сочувствия, его — единственного существа, родного мне по крови. И ничего уж более не случится в этой паршивой жизни, кроме одного достопримечательного происшествия: смерти».

Этой же экспедицией была найдена в лагерях Форма номер один — изначальный, основополагающий документ лагерного человековедения. Соотношение более чем красноречивое: если «началу срока» уделено лишь полстроки, то «концу срока» — целых десять. Как тут не вспомнить дантовское «оставь надежду, всяк сюда входящий...»

Но что удивительно, люди и сегодня не прочь повторить тот чудовищный эксперимент. Так под одной статьей про Мертвую дорогу я нашла такие комментария сограждан: «Сейчас в России 2 млн зэков, надо их отправить на реконструкцию дороги», — и следом за ним:

«Согласен! Пусть хоть какую-то пользу принесут своему народу. А заодно посмотрим, так ли велика была смертность, можно ли было ее как-то уменьшить. Сдается мне, что возьмись сейчас чинуши за подобную “стройку века” смертность была бы значительно больше».

Подвижники этой идеи есть и из числа местных жителей, которые считают, что принудительный труд, конечно, не надо больше использовать, но хорошо бы было, если дорога «зажила».

Например, бывший электрик связи, проживающий в 70 километрах от Нижнего Надыма по Мертвой дороге на запад. Он обслуживал часть линии связи Салехард — Надым до 1992 года. После потери работы решил остаться в привычных местах, развивать натуральное хозяйство. Сейчас он преимущественно живет охотой и рыбалкой, имеет в своем распоряжении действующую дрезину и, главное, все эти годы один поддерживает в рабочем состоянии более 14 километров железнодорожных путей.

Обрывок листка на двери лагерной вошебойки:

для осуществления

ных конституцией
газет и книг, радиостан-

ений и так далее.

не слова, не фразы. Это
советские граждане на деле
вободы, закрепленные за ними

юбой из капиталистических стран.
и свободах. Но это пустые, лишен-

необходимые для этого материальные

находятся в руках буржуаз
ократия на деле означа

и наживаться на
умирать с голоду
советскими
всеобщее

Фото: Архив Сакт-Петербургского музея железнодорожного транспорта

Зачем я это все вспоминаю?

Потому что не нахожу ответа на тот вопрос поляка: «Чего я не могу понять, если почти в каждой семье в советское время был кто-то посажен в тюрьму или расстрелян, почему вы не интересуетесь своими предками, не требуете открыть архивы, наказать виновных в их смерти, загубленных жизнях?»

Вечный аргумент ГУЛАГа, что их — репрессированных — было не сотни тысяч, а лишь десятки. Не десятки миллионов, а всего несколько.

Но только когда мы перестанем воспринимать это как «подумаешь, только и всего» и осознаем в полной мере то, что с нами произошло, лишь тогда мы, наконец, реабилитируемся.

И люди, которые навеки остались там, смогут сказать, что та дорога была не напрасна.

Если хотя бы их внуки и правнуки освободятся.

Поддержать лого сноб
3 комментария
Liliana Loss

Спасибо,  что  Вы  об этом  говорите.

Марина Романенко

Спасибо, Светлана, за память, за историю народа, истории конкретных людей.

 

Iouri Samonov
поскольку суд над папачами грядет...

...то для их защиты надо успеть переименовать город на Волге в город джугашвилей...

Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Андрей Мовчан
Оказывается, меня можно вывести из себя! Ура, я живой! Евгений Грин пишет мне вопрос в комментариях: «Андрей, у меня был в…
Игорь Залюбовин
Почему яд не отравил сотни человек, не распался со временем и как его привезли из России
Дмитрий Быков
Почему смерть британки в Солсбери не вызовет международный кризис