Зачем существует и как работает закон об оскорблении чувств верующих

Редакционный материал

В Ставрополье судят первого человека, который может получить реальный тюремный срок за оскорбление чувств верующих — за диалог «ВКонтакте». «Сноб» изучил практику применения статьи 148 УК РФ, пообщался с автором законопроекта депутатом Ярославом Ниловым, с противниками и сторонниками статьи, советом атеистов, фондом «Здравомыслие» и верующими в Летающего макаронного монстра, чтобы узнать, зачем сажать за оскорбление чувств верующих

20 Июль 2016 11:06

Забрать себе

Иллюстрация: РИА Новости

11 октября 2014 года в группе «ВКонтакте» «Подслушано. Ставрополь» появился пост, под которым разгорелся спор, закончившийся судебным разбирательством, которое, в свою очередь, возможно, закончится первым реальным тюремным сроком за оскорбление чувств верующих. «Моя мама говорит, что в семье должна быть я главной, т. к. я женщина, а брату, что он должен жену свою держать в ежевых рукацах, т. к. он мужчина. Никто из нас не выполняет мамины наставления», — говорилось в записи. (Здесь и далее — орфография и пунктуация сохранены. — Прим. ред.).

 

— Чтобы вы знали, что всякому мужу глава Христос, жене глава — муж, а Христу глава — Бог, — оставил комментарий ставропольский юрист в сфере ЖКХ Дмитрий Бурняшев.

— Откуда такая херня? Домострой что ли? — В разговор вступил ставропольский кузнец Виктор Краснов под ником «Виктор Колосов».

— Библия, Новый завет, а именно «Первое пославние св. Ап. Павла к Коринфянам», — ответил Бурняшев

— Дмитрий, согласен, даже в Библии об этом говорится, — написал военнослужащий Александр Кравцов.

— В следующий раз аккуратнее с выводами и громкими фразами, — написал Бурняшев.

— С какими выводами и фразами? Если я говорю, что сборник еврейских сказок под названием «Библия» — полная ***, значит так и есть!) По крайней мере для меня!))), — прокомментировал Краснов.

— Виктор, будь ты в реале моим собеседником, я бы вразумил тебя, — ответил Дмитрий Бурняшев.

— Дмитрий, ню ню) много вас сдесь таких ПГМнутых (скорее всего, сокращение от выражения «православие головного мозга». — Прим. ред.) вразумлявцев. Боха нет!) — Виктор Краснов.

— Виктор, вера не нуждается в доказательстве, ей достаточно разумного обоснования, — сказал Дмитрий Бурняшев.

— Вперёд и с песней. Помолится не забудь, а то вдруг боженька силы тебе не даст супротив поганого язычника!))))

— Виктор, не засоряй группу, пиши в личку. «Глупых же состязаний, и родословий, и споров и распрей о законе удаляйся, ибо они бесполезны и суетны. Еретика, после первого и второго вразумления, отвращайся; зная, что таковой развратился и грешит будучи самоосуждён (Тит.3:9-11)».

— Дмитрий, а смысл в личку? Так веселее.

— Не обманывайтесь: Бог поругаем не бывает. Что посеет человек, то и пожнёт (Гал.6:7) Невозможно осмеять Бога, Церковь и Его служителей, — Дмитрий Бурняшев.

— Дмитрий, твой бох настолько слаб, что нуждается в защитниках из людей?)

— И.А. Бунин сказал про Русского человека: «Из нас как из древа — и дубина и икона». Актуально и на сегодня, — снова вклинился в разговор Александр Кравцов.

— Виктор, «Кто ты такой, чтобы судить чужого раба? (Рим. 14:3)» — написал Бурняшев.

После этого Александр Кравцов спросил, почему Виктор Краснов позволяет себе подобные высказывания, и приложил текст статьи 5.26 Административного кодекса «Нарушение права на свободу совести и вероисповеданий». Текст этой статьи очень похож на статью 148 Уголовного кодекса, но она подразумевает ответственность не за оскорбление чувств верующих, а за воспрепятствование богослужению и осквернение религиозной атрибутики и литературы.

— Дмитрий, а, раба? Тогда у меня предьява к твоему хозяину!) Я ему стрелку хочу забить. Передай, чтоб приходил, перетереть пару непоняток надо! Незабудь!)))) — написал Краснов. — А я кому-то препятствую в вероисповедании? Хм, не заметил! Оскорбление? Где?) А вот твоему кенту можно статью за угрозу физической расправы по религиозному признаку повесить!)))

— Виктор, почитай 2 пункт статьи, ты публично оскорбляешь богослужебную литературу, — написал Александр Кравцов. — «А вот твоему кенту можно статью за угрозу физической расправы по религиозному признаку повесить!)))» а это вряд ли)))))

— Александр, на эту бохаслужебную макулатуру и на чуйства верующих — насрать! Кому не нравится, могут подать на меня в суд! — закончил Виктор Краснов спор.

 

Эта переписка может стоить Виктору Краснову года в колонии.

В апреле 2015-го, через полгода после виртуальной перепалки, по заявлению Кравцова и Бурняшева против Виктора Краснова было заведено уголовное дело по статье 148 Уголовного кодекса «Нарушение права на свободу совести и вероисповедания». В 2013 году Госдума приняла скандальные поправки об усилении ответственности «за оскорбление чувств верующих» и установлении уголовной ответственности за эти оскорбления. Поправки, широко обсуждавшиеся в прессе, были реакцией на выступление панк-группы Pussy Riot в храме Христа Спасителя и акции движения Дмитрия Энтео «Божья Воля», члены которого срывали футболки с поклонников Pussy Riot. Судебная практика по статье 148 — редкость. Но Виктор Краснов не первый проходящий по ней. Жители Сосновки Вятскополянского района Казанцев К. Н. и Шайдуллин Р. Р. сделали чучело, саморезами прикрутили его к православному кресту на въезде в деревню, а на кресте маркером написали «Аллах Акбар Смерть Неверным». Они приговорены к 230 часам обязательных работ. Некто Демин Р. А. был оштрафован за размещение «ВКонтакте» картинки, на которой изображен молящийся мусульманин и позади него свинья. Суд Ижевска Удмуртской Республики решил, что свинья стоит позади мусульманина «…таким образом, что общее положение фигур и их взаимное расположение могут привести к интерпретации данной ситуации как полового акта между свиньей и молящимся, при этом молящийся находится в пассивной позиции».

Виктора Краснова на месяц отправили в психиатрическую больницу и признали вменяемым. По словам Краснова, после возбуждения уголовного дела сотрудники центра «Э» убеждали работодателя уволить его маму, а ему стали приходить угрозы. В Северо-Кавказском центре судебных экспертиз два психолога и лингвист провели лингвистический анализ переписки; по словам адвоката Краснова, в экспертизе были допущены ошибки. Например, эксперты назвали предложение «Дмитрий, твой бох настолько слаб, что нуждается в защитниках из людей?» утверждением, хотя это вопрос. Высказывания Краснова изучались в отрыве от комментариев Бурняшева и Кравцова, хотя это был диалог.

28 июня прошло 18-е заседание по его делу.

Андрей Сабинин, член правозащитной организации «Агора» и адвокат Виктора Краснова, сказал «Снобу», что у него вызывает сомнение, верующие ли вообще истцы Бурняшев и Кравцов: «Поймите, это назначенные люди, назначенные потерпевшие. Это молодые парни, которые с большой долей вероятности такие же верующие, как и Краснов. Их заявления никто не видел, в материалах дела его нет. Можно сказать, что суд сам подал заявление, а потом подтянули Кравцова и Бурняшева и сделали их потерпевшими». Потерпевшие появились на заседании суда всего один раз — их привели судебные приставы, чтобы они подали ходатайство о неучастии в судебном разбирательстве. В одном из своих интервью Андрей Сабинин рассказывал, что истцы не смогли ответить на простые вопросы о вере.

По словам адвоката, статья 148 УК РФ не дает определения, что такое «чувства» верующего и что значит «верующий», и из-за этого не работает. «Водораздел проходит по вопросу: как определить, что было совершено преступление? Что такое явное неуважение к обществу? В Институте государства и права считают, что это не только, например, мат, но именно поведение, которое нарушает порядок в общественных местах и на культовых мероприятиях. Это не интернет, согласитесь. Что думали законодатели? Ведь они готовили законопроект в отместку Pussy Riot, которые совершили действие в общественном и культовом месте. Может, здесь надо разграничить места культовых мероприятий и интернет, где число верующих значительно меньше, чем собирается в культовых местах? Ведь есть очевидная разница. Еще вы не найдете определения “верующего”. Это главная проблема статьи 148. Как можно было в уголовно-правовую норму, которая подразумевает самую суровую реакцию власти на поступки людей, вводить понятие, которое нельзя пощупать? Это же самое главное! Поэтому статья сырая и в данном виде она работать не может».

Зачем судят за оскорбление чувств верующих?

Ярослав Нилов

Фото: Владимир Федоренко/РИА Новости

Одним из инициаторов поправок был Ярослав Нилов, заместитель руководителя фракции ЛДПР, председатель Комитета по делам общественных объединений и религиозных организаций. В разговоре со «Снобом» он сказал, что и сейчас, через три года после принятия поправок, уверен в их необходимости.

Что побудило вас принять участие в разработке законопроекта о защите чувств верующих?

Законопроект был написан в 2012 году, а начало 2012 года — это период обострения религиозного вопроса у нас в стране. Это касалось не только РПЦ, хотя она и была подвержена серьезным атакам. Так называемый крестоповал стал проявляться в разных регионах, случались теракты, были убиты духовные лидеры. Протестанты ощутили серьезную угрозу — был уничтожен их храм. Иудеи получили различные надписи на синагогах. Все это, учитывая пробелы в законодательстве, потребовало серьезного вмешательства. Граждане начали заниматься самосудом, чего мы допустить не могли. Те молодые люди, которые шли с изображением оскверненной Божией Матери на футболках, они нарушали административное законодательство. Да, они получали штраф 1000 рублей — и это их не останавливало. Но при этом они провоцировали православных активистов. Поэтому мы разработали поправки вместе с религиозными организациями.

В Уголовном кодексе в статье 148 были меры ответственности за нарушение законодательства о свободе совести. Мы решили усилить ответственность за публичные действия, которые совершаются в неприличной форме и с целью оскорбления религиозных чувств. Если есть умысел прямой или косвенный, если есть желание оскорбить и есть неприличная форма, то за это человек может понести ответственность. Важно, чтобы эти три составляющие совпали. Статья сдерживающая, чтобы неповадно было. Идут, например, разъяренные фанаты после матча. Да, они имеют право высказать свою точку зрения. Но если ты будешь фанатам что-то кричать, провоцируя их, ты предполагаешь, какая будет реакция. Они будут нарушать закон. Так и здесь. Зачем мы позволяем в обществе провокации, тем более в таком личном и деликатном вопросе, как религия? Аналогичная ответственность есть в разных странах. Эта ответственность — вплоть до смертной казни (за святотатство казнят в Афганистане и Пакистане. — Прим. ред.).

Но именно после принятия статьи деятельность радикальных православных активистов стала более агрессивной.

Я с вами не соглашусь. В инциденте с Манежем (в августе 2015 года Дмитрий Энтео из движения «Божья воля» устроил погром на выставке Вадима Сидура. — Прим. ред.) я, как председатель Комитета, осудил действия православных активистов, за что подвергся жесткой критике со стороны этих активистов, что якобы я богохульствую, я либерал и так далее. Либерал — это на самом деле не плохое слово. Изгадили в последнее время его, либерал стал обзывательством. Я направил обращение, чтобы проверили, имеются ли нарушения со стороны тех, кто эту выставку организовал, и имеются ли нарушения у православных активистов. Была жесткая проверка, меры были приняты. Спустя год я не слышал о каких-либо агрессивных проявлениях со стороны православных активистов. К тому же подобные действия со стороны активистов наносят репутационный ущерб РПЦ. Еще год назад активисты пытались сорвать праздничное мероприятие у «Серебряного дождя». Я не связываю это с законом о защите религиозных чувств, а с их сиюминутным пониманием, что им можно.

Но православные активисты в данном случае чувствовали себя защищенными статьей 148?

Нет, эта статья к ним не имеет никакого отношения. Если они ведут себя противоправно — эта статья совершенно о другом. Им никто не давал те функции, которые должны выполнять правоохранительные органы.

Вы говорили, что 148-я статья заполняет пробелы в законодательстве. Но из-за трудности с определением понятий «верующий» и «чувства» возникает, наоборот, еще больший пробел.

Хорошо, у нас есть выезд на встречную полосу. Что считать выездом на встречную полосу? Когда одно колесо выехало или два?

Но в этом случае можно написать: два колеса. А что писать в случае с верующими?

Именно поэтому во втором чтении установлена поправка не за чувства, а за действия, совершенные с целью оскорбить, унизить человеческое достоинство в неприличной форме, которые касаются мировоззренчески-религиозных представлений, — за это и есть ответственность.

Свобода совести, свобода слова — это не оправдание действиям, которые выходят за рамки разумного, возможного, дозволенного. Последствия от таких действий могут быть самыми разными. Вспомните фильм о пророке Мухаммеде, который бросил вызов всему исламскому миру. Начались беспорядки в разных странах мира, начали гореть посольства, и в Ливии был убит посол. А журнал Charlie Hebdo? Это же явная выходка провокационного характера. Конституция гарантирует определенные права. Реализуя свое право, ты не имеешь права нарушать право другого. Зачем стравливать людей, раскалывать общество? Мы должны понимать, что на одной чаше весов — творчество, самовыражение, кураж и так далее, а на другой — человеческие жизни. Вы же понимаете, что верующий человек может таким образом отреагировать, что пострадает любой из нас с вами или наши близкие люди. Кто этого хочет? Я этого не хочу.

Уполномоченный по правам человека в Ставропольском крае, где судят Краснова, Алексей Селюков в разговоре со «Снобом» поддержал статью 148: “Издеваться над религией, над большой религией, да даже и небольшой, исповедующейся определенным кругом лиц, просто так взять и измываться — я считаю правильным введение ответственности за это, в том числе уголовной. Статья 148 прав человека не нарушает. Потому что мы знаем, к чему приводит безграничная свобода на критику, на оспаривание». Селюков не считает проблемой, что сама статья не дает внятного определения понятия «верующий»: «Трудность определения понятия “верующий” только лишний раз говорит, что юриспруденция — сложная наука и практика. Потому что каждое слово требует расшифровки. И не всегда она совпадает с общепринятым понятием. Мы знаем, что такое кража. По-житейски мы понимаем. А в законе записано: тайное похищение чужого имущества. Одним словом не выразишь, чтобы потом практика не выходила за правовое поле. Что такое верующий — в самом деле? Ну, для этого есть комментарии, есть научное толкование, есть Президиум Верховного суда, который должен отслеживать практику, давать толкование, чтобы практика не выходила за правовое поле. Но это лишний раз подтверждает, что не все можно выразить одним словом. Как-то собрались уважаемые люди, стали требовать бороться с коррупцией. Встают, может, и те, кто не заинтересован в том, чтобы бороться, и задают вопрос: а что такое коррупция? Вы дайте определение. А его нет. Нужно огромную научную статью писать. Но это ученые пусть пишут, а практики должны реагировать на реальную жизнь».

Почему статья 148 не работает?

Сопредседатель Совета атеистов Рунета Михаил Степанцов сказал «Снобу», что «статья ни на что больше не направлена, кроме как на ограничение критики церкви. Если она есть, то это означает, что политика государства нацелена на то, чтобы дать больше прав одной стороне». Степанцов говорит, что российских атеистов беспокоит не только конкретная статья: «Главное даже не безобразные законы, а общий подход нынешней власти к тому, что религия — это хорошо, но, разумеется, не всякая. Хорошо только то, что называется традиционной религией, а атеизм — это плохо. Даже СМИ освещают религиозные события не как сугубо религиозные. Сошел благодатный огонь — и это будто действительно сошел благодатный огонь, никто в этом не сомневается. Подразумевается, что религия — это хорошо, а в условиях нашей страны, если начальство сказало, что что-то хорошо, то чиновники способствуют распространению этой точки зрения. Если религия нетрадиционная — хотя и странно называть язычество в России нетрадиционным, — им вообще лучше не показываться».

Александр Голомолзин, президент фонда «Здравомыслие», который отстаивает идею светскости государства, сказал «Снобу», что видит в статье 148 способ защиты коммерческих интересов РПЦ: «Я думаю, что закон разрабатывался с конкретной целью — и это не защита метафизических чувств верующих, а прикрытие коммерческих интересов. Здесь конкретные финансовые конфликты из-за застройки церквями площадок, которые не предназначены для застройки вообще. Закон нужен, чтобы запугивать людей. Каждый раз, когда люди начинают возмущаться: “Почему вы здесь строите?” — им можно сказать: “Да вы против церкви, вы оскорбляете чувства верующих! Мы вас будем судить”». Александр Голомолзин продолжает развивать мысль о финансовых целях статьи: «Мы можем говорить, что судьи часто заинтересованы в приговоре. Стоит поставить вопрос о том, раз мы говорим о защите чувств верующих, что судьи должны быть незаинтересованными. Если судья причисляет себя к какой-то религиозной конфессии, он или она не может судить в деле, касающемся религиозных вопросов. Потому что сейчас уже есть случаи, когда идут суды по поводу строительства церквей, и судья говорит людям, которые защищают свой парк от строительства: чем это вам не понравилась церковь? Она демонстрирует свои чувства верующего человека, который заинтересован в строительстве церкви».

Не все в РПЦ поддержали статью 148. Священник Андрей Дудин в одном из своих интервью сказал, что закон бесполезен, потому что «Бог поругаем не бывает», а «люди, которые оскорбляют Бога, оскорбляют прежде всего самих себя». Также член Межсоборного присутствия РПЦ протоиерей Борис Даниленко говорил, что административных норм законодательства по защите религиозных чувств вполне хватало.

Как статья работает на деле?

29 апреля у московских пастафарианцев было запланировано открытие первого храма в Москве — паста-бара на улице Ленинская Слобода. На открытие собралось около 20 человек, к ним подошли сотрудники полиции и попросили уйти, потому что, по оперативной информации, ожидались провокации со стороны православных активистов. Кто, кого и чем оскорбил и кому нужны были провокации, полицейские пояснять не стали. А пастафарианцы решили поверить полиции и ушли. Несмотря на то что пока официально пастафарианство не зарегистрировано в России как религия, последователей и интересующихся у него достаточно. Павел Дуров ввел «ВКонтакте» возможность указать пастафарианство в качестве религиозных взглядов, когда сам стал симпатизировать этой религии, и сегодня «пастафарианство» как религиозное предпочтение отметили 140 тысяч россиян. Ни одного иска по статье 148 пастафариане не подали.

Андрей Филин, координатор пастафарианского движения и первый в России человек, который добился разрешения сфотографироваться на водительское удостоверение в дуршлаге, поделился со «Снобом» своим видением ситуации: «Когда пастафарианцев называют религией атеистов — они в чем-то правы. Потому что атеисты стали в наше время очень уязвимы. Если атеист говорит, что Бога нет — к нему подходит верующий, бьет по голове и почему-то оказывается прав. Мало того, атеист еще попадает под действие уголовной статьи. Но почему тогда под действие статьи не попадают люди с кадилами и толстыми талмудами? Если атеисты существуют, то они должны иметь право на защиту. И в этой несправедливой ситуации атеисты могут сказать: а вот теперь у нас есть религия, мы верим в Летающего Макаронного Монстра, но никогда не скажут, что других богов нет. А представители многих конфессий говорят: то, во что вы верите, — это какая-то чушь... Гонения — это плохо, если это не гонения на что-то совсем злое. Я за то, чтобы люди могли совершать свои религиозные обряды, но без особого ущерба для окружающих. Когда ради крестного хода, привоза какой-нибудь копии Богородицы или другой реликвии перекрывают половину центра — это все хорошо, но это как раз то, против чего должны бороться власти. Они заявляют, что вокзалы надо убрать из центра Москвы за МКАД, чтобы пробок и скученности не было. То же самое надо сделать и с храмами. Если хотите прикоснуться к своей священной доске — пожалуйста. Но когда полцентра перекрыто — это дискомфорт для всех».

В прессе часто пишут, что Краснова судят за слова «Бога нет» и «Библия — сборник еврейских сказок». Это не совсем так: ведь кроме этих фраз Краснов не раз нецензурно выразился. Андрей Сабинин приложил к документам дела лингвистический разбор переписки Краснова — Кравцова — Бурняшева Елизаветы Колтуновой, эксперта-лингвиста из Нижнего Новгорода. Она, несмотря на негативное отношение к мату, сказала, что высказывания Краснова — лишь «способ экспрессивного выражения отношения к окружающей действительности». Максимум за такие слова — административная ответственность.

Александр Голомолзин из фонда «Здравомыслие» поделился с «Снобом» своим открытием: прошлым летом чеченский суд закрыл более 30 пабликов и групп «ВКонтакте» за то, что они оскорбляли чувства верующих, в число которых мог попасть известный паблик «Бога нет», о котором много писали. Но «Бога нет» существует до сих пор, за год число подписчиков выросло с 25 000 до 40 000. Голомолзин говорит, что то, как именно находили паблики и материалы, которые нужно заблокировать, — это показательная история.

Отчеты о делах грозненский суд выкладывает вот сюда. В отчетах фигурируют группы и материалы, запрещенные в силу их оскорбительности; есть дела уже завершенные, есть незавершенные. Из всего этого массива нужно обратить внимание на дела №2-1628/2015 ~ М-1531/2015 и №2-1582/2015 ~ М-1471/2015. В обоих случаях истец — это прокурор Старопромысловского района Грозного. Прокурор объяснил суду, что в ходе мониторинга интернета были обнаружены материалы, которые могут оскорбить чувства верующих. Судя по url, который вписан в документ, этот материал — видео. Что за видео — неважно, главное здесь то, как прокурор искал это видео. Вот url — http://vk.com/search?c%5Bq%5D=сжигание%20корана&c%5Bsection%5D=video &c%5Bsort%5D=2&z=video225400392_170239778.

Когда вы ищете видео «ВКонтакте», то url у вас выстраивается по принципу: куча символов, задача — например, search — и поисковые слова. Исключая кучу символов, в запросе прокурора есть слова search, «сжигание», «корана». Выходит, что прокурор вводил в поиске «сжигание Корана», находил материалы, оскорблялся и немедленно заводил дело. Другой поисковой запрос, который использовал прокурор Старопромысловского района Грозного, — «аллах п***рас». Почему заблокированным в «ВКонтакте» оказалась только одна картинка из более чем 9000 найденных по этому словосочетанию — неизвестно.

Что будет со 148 статьей дальше?

Адвокат Андрей Сабинин говорит, что «недостаток статьи может быть устранен только законодателем — Федеральным собранием, либо принятием постановления Пленума Верховного суда, но постановления пока быть не может, потому что нет практики применения статьи. А правила таковы, что постановления основаны только на практике. Если статья и изменится, то изменится нескоро. В силу обновления состава Госдумы, в силу того, что нет практики по этой статье».

Поправки или отмена статьи не решит всех проблем, считает сопредседатель Совета атеистов Рунета Михаил Степанцов. На примере жителя Бердска Максима Кормелицкого, которого приговорили к 15 месяцам колонии-поселения за перепост «ВКонтакте» снимка с купающимися в проруби православными с негативной подписью, видно, что можно привлечь к ответственности за критику религии и без 148-й статьи. Кормелицкого посадили по части 1 статьи 282 Уголовного кодекса, устанавливающей ответственность за разжигание ненависти по религиозному признаку. Депутат Ярослав Нилов говорит, что ни ужесточение, ни смягчение статьи 148 не планируется по той же причине, которую назвал Андрей Сабинин — практически полное отсутствие практики.

Зато по аналогии с этой статьей чиновники уже предлагали ввести уголовное наказание за оскорбление патриотических чувств (сейчас это законопроект о дискредитации России), чувств ветеранов, за оскорбление президента. Может быть, это все часть плана по формированию идеального россиянина: не критикует строительство церквей в парках, не критикует сталинские репрессии, не критикует офшорные скандалы. Ведь если не критикует — значит поддерживает.

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме
1 комментарий
Сергей Кравчук

Сергей Кравчук

Вот как Нилов оправдывает введение в УК ст.142 : "Законопроект был написан в 2012 году, а начало 2012 года — это период обострения религиозного вопроса у нас в стране. Это касалось не только РПЦ, хотя она и была подвержена серьезным атакам. Так называемый крестоповал стал проявляться в разных регионах, случались теракты, были убиты духовные лидеры. Протестанты ощутили серьезную угрозу — был уничтожен их храм. Иудеи получили различные надписи на синагогах. Все это, учитывая пробелы в законодательстве, потребовало серьезного вмешательства. Граждане начали заниматься самосудом, чего мы допустить не могли. Те молодые люди, которые шли с изображением оскверненной Божией Матери на футболках, они нарушали административное законодательство. Да, они получали штраф 1000 рублей — и это их не останавливало. Но при этом они провоцировали православных активистов. Поэтому мы разработали поправки вместе с религиозными организациями."

Во всех этих случаях - крестоповала, убийств, самосуда, надписей на синагогах и майках - должна разбираться полиция. И давать сроки за конкретные противоправные ДЕЙСТВИЯ. После введения статьи, которую разрабатывали вместе с "религиозными организациями"!? (а почему атеистов не позвали?), начали судить даже за плохие СЛОВА против религии. Что называется - почувствуйте разницу.

Хотите это обсудить?

Войти Зарегистрироваться