Что мы читаем

Участники проекта «Сноб» составили свои списки, что читать летом и что вообще стоит прочесть. Кое-что для лета клуб уже предложил — только что вышедший литературный номер журнала «Сноб»

Участники дискуссии: Михаил Алшибая, Игорь Писарский, Александр Мамут, Игорь Маркин, Александр Ф. Скляр, Алена Долецкая, Владимир Тодрес, Кирилл Березов, Эдуард Бояков, Сергей Пархоменко, Николай Клименюк, Стас Жицкий, Александр Гаврилов, Михаил Авилов, Степан Пачиков, Катя Пархоменко, Мария Шубина, Евгения Бирон, Ольга Балаклеец, Лилия Скопинцева, Екатерина Паламарчук, Вадим Скоробогатый, Дмитрий Катков, Георгий Мхеидзе, Вера Шенгелия, Максим Кантор, Лера Грант, Артур Басистов, Збышек Стоцкий, Руслан Муравьев, Юрий Петров, Сергей Антонов, Дмитрий Работягов, Любовь Лукьянова, Надежда Ларионова, Yuliya Martynova, Наталья Водянова, Нелли Шульман, Дарья Галкова, Игорь Рябов, Дария Долорес, Сергей Кристиогло, Ираклий Бузиашвили, Вера Панова, Андрей Егоршев, Юлия Побитова, Леон Макс, Юлия Стрельникова, Маргарита Горкина, Андрей Муравьев, Дмитрий Харитонов, Karina Sembe, Надежда Рогожина, Dmitri Selivanoff, Алексей Юсфин, Максим Садковский, Екатерина Новикова
+T -
Поделиться:

Считается, что вопрос о прочитанных книгах в интервью возникает, когда нечего больше спросить. Меж тем вопрос «что читать?», особенно летом, когда появляется чуть больше свободного времени, не праздный. Укладывая в чемодан очередной том, приходится думать и о перевесе, и о том, где и как мы будем это читать: что, потоньше, взять на бумаге, а что, потолще, загрузить в какой-нибудь гаджет. И не пора ли уже купить этот самый гаджет?

Задавая вопрос «Что вы читаете?», мы хотели составить произвольный и саморазрастающийся, как у Борхеса, список дружеских книжных рекомендаций, который мог бы стать не только собирательным портретом снобщества-читающего, но и началом создания book-club в рамках проекта.

Стас Жицкий, Алена Долецкая, Александр Ф. Скляр, Сергей Пархоменко, Наталья Водянова и другие участники проекта советуют, что читать и что не читать на летнем отдыхе

Стас Жицкий

   Для меня странно разделение чтения на «летнее» и «зимнее», равно как и на утреннее и вечернее, на чтение спьяну и с похмелья, на чтение при насморке и во время приступа радикулита, на чтение пляжное и подзаборное, на чтение... ну, вы поняли. Мне как-то всегда удается включиться в книжку, спрятаться в ее мир вне зависимости от того, что там за окном: снег, иль ветер, иль звезд ночной полет. Всегда удивлялся членению литературы на «пляжную» (или «дачную») и «кабинетную», но исключения из стройной концепции, конечно, случаются. Например, как человек панически боящийся летать самолетом, я в чрево железной птицы беру что-нибудь глупое и увлекательное — хотя лучшим нейтрализатором турбулентности все равно служит изрядная порция алкоголя и дурацкое кино на ноутбуке. И еще я очень люблю читать, руководствуясь географическим критерием: то есть чтобы действие в книжке происходило там, где я в данный момент нахожусь. Правда, подгадать получается не всегда, а специально колесить по миру с запасом территориально ориентированной литературы — на такую роскошь я еще не заработал. Однако постфактум могу присоветовать: если поедете во Францию (и особенно в Прованс, да хоть и на Лазурку), возьмите с собой Питера Мейла — все равно какого: гастроантропологического (навроде «Прованс от А до Z» или «Путешествие с вилкой и штопором») или легкомысленно-приключенческого (типа «Хороший год»). А если в Венецию соберетесь — запасайтесь детективами Донны Леон про тамошнего комиссара Брунетти. Главное — не впечатляться чрезмерно, а то в каждом гондольере будет мерещиться кровавый маньяк. Любителям олинклюзивного Египта я бы посоветовал Нагиба Махфуза (нобелевского, между прочим, лауреата), да не посоветую. Почему-то мне кажется, что соотечественники, тупо греющие свои пивные животы на хургадах, все равно будут читать нечто совсем незатейливое. Или вовсе не будут читать — за пиво-то уплочено, так нечего на книжки время тратить.

А если отвязаться от географии (и от пузатых компатриотов), то вот что хорошо бы прочесть:

«Фантики» Александра Гениса. Щедрый Генис очень душевно, ни в коей мере не скучно, с удовольствием делится своими ощущениями от давно знакомых «шедевров русской живописи» — картин, которые в нашем заскорузлом сознании обаналились и, как бедные лесные мишки, превратились в «фантики». А если взглянуть на них внимательными глазами автора — эх, сколько там всего, в картинах этих!

 

 

«Метель» Владимира Сорокина. Даже собираясь в теплые края, где ничего не метет. Это, скажу я вам, одна из лучших его книг. На мой вкус, конечно. Зачастую мой вкус не очень соотносится с «фирменными» физиологическими, стилистическими и уж тем более памфлетно-политическими особенностями его прозы, а тут чистая, красивая книжка, написанная на сильном русском языке, — прямо хоть детям на ночь читай! Да и сюжет в лучших традициях русской классики: уездный доктор с багажом вакцины (и хрестоматийных интеллигентских комплексов) едет сквозь метель... на пятидесяти карликовых лошадках.

Сэм Сэвидж «Фирмин. Из жизни городских низов». Нежный и грустный гротеск на тему литературы, писательского дела, одиночества — и все это от лица крысы. Начитанной и несчастной. Да-да, я тоже было по прочтении подобной аннотации подумал: ерунда какая-то, а как принялся читать — изрядное удовольствие получил, как эмоциональное, так и эстетическое. Крысы — они же только в жизни противные (и то если не ручные), а в литературе попадаются прямо-таки настоящие трагические интеллектуалы.

И стоит, стоит читать свежеиспеченного лауреата «Нацбеста» Эдуарда Кочергина «Крещенные крестами». Не уверен, что тем, кто дифференцирует чтиво на летнее и нелетнее, будет приятно узнать, лежа в шезлонге с лонгдринком, какова была жизнь малолетнего узника учреждения для детей «врагов народа», а потом — беспризорника. Но хотя бы потом-то, после безоблачного отпуска, обязательно прочтите.

И не стоит, не стоит читать нового Гришковца. Даже если вы собираетесь летом в США. Книжка под названием «А.....а» — про Америку, где автор не был. Зато по привычке щедро поделился с читателем полуинтеллигентскими-полуобывательскими задушевно-занудными трюизмами на тему «Что я про эту Америку думаю». Вам оно надо? Лучше поезжайте туда да сами и посмотрите, не перевелись ли джинсы с жвачкой в земле заокеанской.

А в моих летних (но не привязанных к погоде и географии) планах вот еще что:

Борис Шергин «Праведное солнце». Дневники с конца 30-х по конец 60-х. Шергин — писатель с удивительнейшим лексиконом и невероятно живой интонацией. У него совершенно отдельный язык: северный, архангелогородский — причем сейчас, поди, уже и на этом самом Севере так не разговаривают. А Шергин жил в Москве с 20-х годов, но всю жизнь писал про родные поморские земли и про тамошних людей. Мельком глянул я в книжку: проверить, отличен ли стиль личных записей от литературного, — нет, все красоты на месте! Что подтверждает безусловную самородность и искренность Шергина и утверждает меня в желании эту книжку прочесть. А тем, кто Шергина вообще не знает, мой искренний и настоятельный совет: берите любую его книжку (вплоть до детских сказок) и читайте, и наслаждайтесь! Он уникальный.

Оуэн Мэтьюс «Антисоветский роман» — и вовсе даже не по причине одноклубности, а по причине необычности судьбы его семьи (а именно английского отца и русской матери, дочери расстрелянного советского начальника).

И поскольку ничего нового-свежего-любопытного я на своем книжном горизонте узреть не могу, то буду читать-перечитывать старое-проверенное-надежное:

Автобиотрилогию Виктора Шкловского: «Сентиментальное путешествие», «Zoo» и «Третья фабрика». Четверть века как не перечитывал, а надо бы освежить. Может, и еще что-нибудь шкловское за этим потянется...

Нечитанного прежде (за исключением «Арбат, режимная улица») Бориса Ямпольского купил толстый букинистический том. Питаю слабость к качественной, душевной советской литературе... Определение «советская» в этом контексте означает всего лишь временной отрезок, а не политическую принадлежность. Борюсь таким образом с эмоциональным авитаминозом: в современной прозе остро ощутим дефицит витаминов D (душевности), I (искренности) и P (простоты), зато ароматизаторов, идентичных натуральным — что летом, что зимой — хоть отбавляй! Да только кто ж отбавит...

    

Эту реплику поддерживают: Екатерина Паламарчук, Игорь Рябов
Алена Долецкая

   Вот мой летний список:

Питер Хёг «Тишина»,

Слава Сэ «Сантехник, его кот, жена и другие подробности»,

Дипак Чопра «Тело и ум, неподвластные времени»,

Лилианна Лунгина «Подстрочник»,

Виктор Пелевин «Священная книга Оборотня»,

Франсуаза Саган «Ангел-хранитель».   

Александр Ф. Скляр

   В отпуске очень хорошо читать стихи твоих любимых поэтов. Я на отдыхе тоньше воспринимаю поэзию — мозги работают немного по-другому, они более расположены к лирике. Отдыхая за границей, я предпочитаю читать автора страны, в которой нахожусь. Я стараюсь отдыхать целенаправленно, хоть немножечко совмещая отдых с познавательным процессом, и такое чтение мне всегда очень интересно.

А вообще мне кажется, что нормальный человек должен читать все время. Просто если у него отпуск и много свободного времени, то, естественно, литературы можно с собой захватить побольше. В прошлом году, когда мы с Гариком ходили на яхте, я взял с собой две книги и обе прочитал с большим удовольствием. Одна из них — это последний на тот момент роман Бориса Акунина «Сокол и ласточка», он связан с морем, и это замечательная книга для всех любителей морских путешествий. Вторая — очень хороший сборник рассказов Захара Прилепина «Грех». Это было прошлым летом, а недавно мне Ольга Дыховичная дала почитать Эдуарда Лимонова, сборник рассказов под названием «Смрт». Он довольно жесткий, но читается очень интересно. Еще из того, что я прочитал относительно недавно, я бы порекомендовал мемуары Фритьофа Нансена — о том, как он дрейфовал на шхуне «Фрам» в Северном Ледовитом океане. Это такая двухтомная книга, она очень хорошо написана и читается на одном дыхании.   

Сергей Пархоменко

   Я собираюсь этим летом вернуть самому себе кое-какие читательские долги. То есть нагнать некоторое отставание: оно у меня образовалось в чтении книг Corpus — издательства, в котором я сам раньше работал и которое мне до сих пор очень и очень небезразлично.

За последние несколько недель в Corpus вышло по меньшей мере две замечательные книжки, которые я так и не прочел, потому что отправился в «Вокруг света» раньше, чем была закончена работа с рукописями. Одна из них — это роман Оуэна Мэтьюса «Антисоветский роман»: история любви его родителей на фоне грандиозных событий послевоенной эпохи в СССР. А вторая книжка — роман Вильгельма Зона «Окончательная реальность».

Я в свое время прочел из последней книжки две главы, когда издательство решало, приниматься ли за работу с этим автором, и мне текст чрезвычайно понравился. Наконец-то дочитаю до конца. Это такое изощренное упражнение в популярном, почти расхожем теперь жанре «альтернативной истории». Но на самом деле нечто гораздо более серьезное: автор пытается разобраться в своих собственных предположениях о том, что бы случилось с Европой и Россией, если бы во время Второй мировой войны дело повернулось не так, как это было в реальности. Хотя что там, действительно, в реальности истинной, а что в «окончательной» — сам черт не разберет.

Теперь насчет того, чего я точно читать не стану.

 

Есть классы нашей книжной продукции, которые, я считаю, должны быть полностью исключены из нашей жизни, поскольку это самый настоящий трэш. В последнее время к этому слову стали относиться как-то спокойно, даже иногда с некоторым уважением. Но я все-таки хотел бы напомнить, что первоначальное значение его — «помойка». Так вот: я бы решительно отнес к этой помойке то обрыдлое, унылое и убогое, что называется «женским ироническим детективом». Не-воз-мож-но боль-ше! Невозможно видеть целые стеллажи в магазинах, уставленные этой дрянью.

Российская книжная промышленность наловчилась производить штабеля, горы этого дерьма, совершенно бессмысленной идиотской жвачки. А ведь совсем рядом — всего два шага в сторону — так много действительно интересного, так много действительно увлекательного, что позволять себе иметь дело с продукцией такого бессовестно низкого класса современному человеку просто стыдно. Это какое-то преступление перед самим собой и своим временем.

 

Я недавно сделался пользователем iPad и убедился, что это, конечно, штуковина очень удобная. Главным образом я на нем читаю рукописи: наловчился преобразовывать обычные вордовские файлы в нечто похожее на книги — это очень, очень удобно. Кроме того, я загнал туда целую коллекцию старой исторической литературы, мемуаров, биографий. Это все толстенные книжки, которые в противном случае я бы, наверное, просто не решился тащить с собой в поездки и в отпуск. Так что в последнее время я довольно много стал читать с помощью этой электрической читалки. Но вот те две книги, о которых говорил вначале, буду читать на бумаге, конечно. Потому что они совсем недавно вышли, а свежая книжка, только что испеченная — это ведь особенное удовольствие.   

Эту реплику поддерживают: Екатерина Паламарчук, Игорь Рябов
Наталья Водянова

   Одна книга очень поразила! The Boy With the Cuckoo-Clock Heart Матиаса Мальзьё (Mathias Malzieu). Также Her Lover (Belle du Seigneur) Альберта Коэна (Albert Cohen) — французская классика. The Boy From Baby House 10 Алана Филпса и Джона Лахутски (Alan Philps and John Lahutsky) — очень глубокий экскурс в жизнь детей с ограниченными возможностями, находящихся в детских домах в России. Для более легкого, развлекательного чтения — биография Пегги Гуггенхайм.

Комментировать Всего 165 комментариев

Для меня странно разделение чтения на «летнее» и «зимнее», равно как и на утреннее и вечернее, на чтение спьяну и с похмелья, на чтение при насморке и во время приступа радикулита, на чтение пляжное и подзаборное, на чтение... ну, вы поняли. Мне как-то всегда удается включиться в книжку, спрятаться в ее мир вне зависимости от того, что там за окном: снег, иль ветер, иль звезд ночной полет. Всегда удивлялся членению литературы на «пляжную» (или «дачную») и «кабинетную», но исключения из стройной концепции, конечно, случаются. Например, как человек панически боящийся летать самолетом, я в чрево железной птицы беру что-нибудь глупое и увлекательное — хотя лучшим нейтрализатором турбулентности все равно служит изрядная порция алкоголя и дурацкое кино на ноутбуке. И еще я очень люблю читать, руководствуясь географическим критерием: то есть чтобы действие в книжке происходило там, где я в данный момент нахожусь. Правда, подгадать получается не всегда, а специально колесить по миру с запасом территориально ориентированной литературы — на такую роскошь я еще не заработал. Однако постфактум могу присоветовать: если поедете во Францию (и особенно в Прованс, да хоть и на Лазурку), возьмите с собой Питера Мейла — все равно какого: гастроантропологического (навроде «Прованс от А до Z» или «Путешествие с вилкой и штопором») или легкомысленно-приключенческого (типа «Хороший год»). А если в Венецию соберетесь — запасайтесь детективами Донны Леон про тамошнего комиссара Брунетти. Главное — не впечатляться чрезмерно, а то в каждом гондольере будет мерещиться кровавый маньяк. Любителям олинклюзивного Египта я бы посоветовал Нагиба Махфуза (нобелевского, между прочим, лауреата), да не посоветую. Почему-то мне кажется, что соотечественники, тупо греющие свои пивные животы на хургадах, все равно будут читать нечто совсем незатейливое. Или вовсе не будут читать — за пиво-то уплочено, так нечего на книжки время тратить.

А если отвязаться от географии (и от пузатых компатриотов), то вот что хорошо бы прочесть:

Читать дальше

«Фантики» Александра Гениса. Щедрый Генис очень душевно, ни в коей мере не скучно, с удовольствием делится своими ощущениями от давно знакомых «шедевров русской живописи» — картин, которые в нашем заскорузлом сознании обаналились и, как бедные лесные мишки, превратились в «фантики». А если взглянуть на них внимательными глазами автора — эх, сколько там всего, в картинах этих!

«Метель» Владимира Сорокина. Даже собираясь в теплые края, где ничего не метет. Это, скажу я вам, одна из лучших его книг. На мой вкус, конечно. Зачастую мой вкус не очень соотносится с «фирменными» физиологическими, стилистическими и уж тем более памфлетно-политическими особенностями его прозы, а тут чистая, красивая книжка, написанная на сильном русском языке, — прямо хоть детям на ночь читай! Да и сюжет в лучших традициях русской классики: уездный доктор с багажом вакцины (и хрестоматийных интеллигентских комплексов) едет сквозь метель... на пятидесяти карликовых лошадках.

Сэм Сэвидж «Фирмин. Из жизни городских низов». Нежный и грустный гротеск на тему литературы, писательского дела, одиночества — и все это от лица крысы. Начитанной и несчастной. Да-да, я тоже было по прочтении подобной аннотации подумал: ерунда какая-то, а как принялся читать — изрядное удовольствие получил, как эмоциональное, так и эстетическое. Крысы — они же только в жизни противные (и то если не ручные), а в литературе попадаются прямо-таки настоящие трагические интеллектуалы.

И стоит, стоит читать свежеиспеченного лауреата «Нацбеста» Эдуарда Кочергина «Крещенные крестами». Не уверен, что тем, кто дифференцирует чтиво на летнее и нелетнее, будет приятно узнать, лежа в шезлонге с лонгдринком, какова была жизнь малолетнего узника учреждения для детей «врагов народа», а потом — беспризорника. Но хотя бы потом-то, после безоблачного отпуска, обязательно прочтите.

И не стоит, не стоит читать нового Гришковца. Даже если вы собираетесь летом в США. Книжка под названием «А.....а» — про Америку, где автор не был. Зато по привычке щедро поделился с читателем полуинтеллигентскими-полуобывательскими задушевно-занудными трюизмами на тему «Что я про эту Америку думаю». Вам оно надо? Лучше поезжайте туда да сами и посмотрите, не перевелись ли джинсы с жвачкой в земле заокеанской.

А в моих летних (но не привязанных к погоде и географии) планах вот еще что:

Борис Шергин «Праведное солнце». Дневники с конца 30-х по конец 60-х. Шергин — писатель с удивительнейшим лексиконом и невероятно живой интонацией. У него совершенно отдельный язык: северный, архангелогородский — причем сейчас, поди, уже и на этом самом Севере так не разговаривают. А Шергин жил в Москве с 20-х годов, но всю жизнь писал про родные поморские земли и про тамошних людей. Мельком глянул я в книжку: проверить, отличен ли стиль личных записей от литературного, — нет, все красоты на месте! Что подтверждает безусловную самородность и искренность Шергина и утверждает меня в желании эту книжку прочесть. А тем, кто Шергина вообще не знает, мой искренний и настоятельный совет: берите любую его книжку (вплоть до детских сказок) и читайте, и наслаждайтесь! Он уникальный.

Оуэн Мэтьюс «Антисоветский роман» — и вовсе даже не по причине одноклубности, а по причине необычности судьбы его семьи (а именно английского отца и русской матери, дочери расстрелянного советского начальника).

И поскольку ничего нового-свежего-любопытного я на своем книжном горизонте узреть не могу, то буду читать-перечитывать старое-проверенное-надежное:

Автобиотрилогию Виктора Шкловского: «Сентиментальное путешествие», «Zoo» и «Третья фабрика». Четверть века как не перечитывал, а надо бы освежить. Может, и еще что-нибудь шкловское за этим потянется...

Нечитанного прежде (за исключением «Арбат, режимная улица») Бориса Ямпольского купил толстый букинистический том. Питаю слабость к качественной, душевной советской литературе... Определение «советская» в этом контексте означает всего лишь временной отрезок, а не политическую принадлежность. Борюсь таким образом с эмоциональным авитаминозом: в современной прозе остро ощутим дефицит витаминов D (душевности), I (искренности) и P (простоты), зато ароматизаторов, идентичных натуральным — что летом, что зимой — хоть отбавляй! Да только кто ж отбавит...
Свернуть

Эту реплику поддерживают: Екатерина Паламарчук, Игорь Рябов

Этим летом буду читать то, до чего руки дойдут. Я скачал несколько десятков книг на свой iPad. Из того, что я бы рекомендовал читать этим летом, — A Much Married Man Николаса Колриджа (это удовольствие с оттенком вины). И пищу для мозгов: The Road To Serfdom Йозефа Шумпетера и Letters To A Young Contrarian Кристофера Хитченса. Не рекомендую читать книги, в названиях которых фигурирует слово «идиот».

Эту реплику поддерживают: Любовь Лукьянова

И не только читать, но и слушать. Все-таки, прекрасная вешь электронные ридеры в любом исполнении. Имея на гаджете пару тысяч книг всегда можно найти по настроению любую книгу, или журнал, или аудиокнигу, или радиоспектакль, или уж взяться за латынь, читая словарь и прослушивая произношение одновременно. Да даже и на пляже)

А конкретно для лета  - Нил Гейман (Neil Geiman), Терри Пратрер (Terry Pratchett) "Добрые предзнаменования" ("Good Omens").  Ну очень понравилось.  Легко и изящно, в лучших традициях Джерома, Уайльда и Вудхауса. Вечно актуально.

Ну и обязательно TimeOut Пелевина))

Извините за оффтоп, но Вы как-то обмолвились, что хорошо разбираетесь с ридерах. Не могли бы Вы посоветовать действительно путный (iPad не подходит по причине невозможности читать под солнцем). Заранее спасибо.

Я собираюсь этим летом вернуть самому себе кое-какие читательские долги. То есть нагнать некоторое отставание: оно у меня образовалось в чтении книг Corpus — издательства, в котором я сам раньше работал и которое мне до сих пор очень и очень небезразлично.

За последние несколько недель в Corpus вышло по меньшей мере две замечательные книжки, которые я так и не прочел, потому что отправился в «Вокруг света» раньше, чем была закончена работа с рукописями. Одна из них — это роман Оуэна Мэтьюса «Антисоветский роман»: история любви его родителей на фоне грандиозных событий послевоенной эпохи в СССР. А вторая книжка — роман Вильгельма Зона «Окончательная реальность».

Я в свое время прочел из последней книжки две главы, когда издательство решало, приниматься ли за работу с этим автором, и мне текст чрезвычайно понравился. Наконец-то дочитаю до конца. Это такое изощренное упражнение в популярном, почти расхожем теперь жанре «альтернативной истории». Но на самом деле нечто гораздо более серьезное: автор пытается разобраться в своих собственных предположениях о том, что бы случилось с Европой и Россией, если бы во время Второй мировой войны дело повернулось не так, как это было в реальности. Хотя что там, действительно, в реальности истинной, а что в «окончательной» — сам черт не разберет.

Теперь насчет того, чего я точно читать не стану.

Читать дальше

Есть классы нашей книжной продукции, которые, я считаю, должны быть полностью исключены из нашей жизни, поскольку это самый настоящий трэш. В последнее время к этому слову стали относиться как-то спокойно, даже иногда с некоторым уважением. Но я все-таки хотел бы напомнить, что первоначальное значение его — «помойка». Так вот: я бы решительно отнес к этой помойке то обрыдлое, унылое и убогое, что называется «женским ироническим детективом». Не-воз-мож-но боль-ше! Невозможно видеть целые стеллажи в магазинах, уставленные этой дрянью.

Российская книжная промышленность наловчилась производить штабеля, горы этого дерьма, совершенно бессмысленной идиотской жвачки. А ведь совсем рядом — всего два шага в сторону — так много действительно интересного, так много действительно увлекательного, что позволять себе иметь дело с продукцией такого бессовестно низкого класса современному человеку просто стыдно. Это какое-то преступление перед самим собой и своим временем.

Я недавно сделался пользователем iPad и убедился, что это, конечно, штуковина очень удобная. Главным образом я на нем читаю рукописи: наловчился преобразовывать обычные вордовские файлы в нечто похожее на книги — это очень, очень удобно. Кроме того, я загнал туда целую коллекцию старой исторической литературы, мемуаров, биографий. Это все толстенные книжки, которые в противном случае я бы, наверное, просто не решился тащить с собой в поездки и в отпуск. Так что в последнее время я довольно много стал читать с помощью этой электрической читалки. Но вот те две книги, о которых говорил вначале, буду читать на бумаге, конечно. Потому что они совсем недавно вышли, а свежая книжка, только что испеченная — это ведь особенное удовольствие.

Свернуть

Эту реплику поддерживают: Екатерина Паламарчук, Игорь Рябов

Надо перечитать книжку Юрия Олеши «Зависть».

Эту реплику поддерживают: Тата Донец

Книги не делятся на летние и зимние, это не пальто. Только буржуи делят книги на те, которые удобно держать в шкафу, и те, которые берут в пляжную сумку.

Чтобы осмысленно провести лето, надо взять с собой латинский словарь. Польза огромная:

а) читать можно с любого места,

б) любое слово годится, чтобы вставить в разговоре,

в) корни в словах общие с большинством европейских языков — учишь сразу несколько языков,

г) фраза «я учу латынь» звучит не хуже чем «я купил яхту».Стоит попробовать!

Буржуи - они разные. Немцы имеют обыкновения таскать на пляжи кирпичи страниц по 500. Помню, в  пляжном дайв-центре висело объявление типа того, что «если Вы не хотите обрывать себе руки и тащить обратно прочитанные книги, оставляйте их здесь. А если прочли не все, все равно оставляйте, они будут вас ждать». И оставляют.  Фолиантами на немецком заставлены две полки, которые непонятнокак держатся под такой тяжестью. При этом из английских книг была только одна какая-то мыльная опера, а из итальянских – Коран почему-то.

Эту реплику поддерживают: Лера Грант

Отменное предложение! Отменное. Но, все же, лучше взять учебник латыни, а не только словарь, чтобы фраза  «я учу латынь» звучала еще более правильно :).

Я, кстати, решил опробовать новый способ изучения языков, а именно: сразу и одновременно учить пять языков, в том числе - японский :)

Не выучу ни одного, конечно, но зато "попытался" :) по Милошу Форману.

Эту реплику поддерживают: Максим Кантор

У меня несколько лет назад даже была такая мысль - составить для себя словарик 5000 наиболее употребительных слов на 6 европейских языках. Заодно выучить сразу 5 языков (6-м был русский) и посравнивать их написание и произношение в разных языках, благо что корни действительно одни и те же. Потом с переездом в Америку эта затея куда-то улетучилась - стало не до этого...

Эту реплику поддерживают: Степан Пачиков

"посравнивать" - хорошее русское слово :)

Да, слово смешное (вначале даже не пришло в голову) :) Но, между прочим, есть у Даля.

Эту реплику поддерживают: Екатерина Новикова

Спасибо

Включу это  чудное слово в активный словарь. Оно легко понимается, и придаёт приятный бродячий смысл избыточно строгому "сравнивать". Похожу, поглазею на корни, может что и получится (в Вашем контексте).

Есть человек, осуществивший Ваше намерение - украинец Куринский, написал книгу "Автодидактика", апология чтения и знания языков.

Не согласен. Во-первых, книги делятся не только по сезонам, но и по времени суток, настроению и тд. Во-вторых, чтобы говорить фразу "я учу латынь" совершенно не обязательно возить с собой латинский словарь. Фраза эта ни к чему не обязывает, в отличие от покупки яхты, яхту предъявлять придется, а словарь - нет. И в-третьих, самое главное возражение, зачем "осмысленно проводить лето"?

Эту реплику поддерживают: Юлия Стрельникова

Одна книга очень поразила! The Boy With the Cuckoo-Clock Heart Матиаса Мальзьё (Mathias Malzieu). Также Her Lover (Belle du Seigneur) Альберта Коэна (Albert Cohen) — французская классика. The Boy From Baby House 10 Алана Филпса и Джона Лахутски (Alan Philps and John Lahutsky) — очень глубокий экскурс в жизнь детей с ограниченными возможностями, находящихся в детских домах в России. Для более легкого, развлекательного чтения — биография Пегги Гуггенхайм.

Я покупаю бумажные книги, электронной читалки у меня нет. Сейчас у меня целая очередь на прочтение, но читаю я максимум одну книгу в три месяца. Последняя — это «Метель» Сорокина. Неудачная, на мой взгляд. Я очень люблю его «Сахарный Кремль» и предыдущие; «Сахарный Кремль» просто великолепен, в нынешнюю ситуацию попадает идеально, фантазия у Сорокина замечательная, юмор, а «Метель» — ну это просто слепок с «Кысь» Татьяны Толстой. Очень похоже стилистически, по языку, по смыслу, по всему. Зачем Сорокин это сделал, при том что он писатель лучше, чем Татьяна Толстая, непонятно. Читаю Пелевина всегда, вот последнюю книгу не прочел, она у меня в очереди стоит. Много читаю поэзии, через интернет, в ЖЖ. Очень люблю Андрея Родионова, Всеволода Емелина, прекрасная поэтесса Ривелотэ (hrivelote), но она в последнее время практически стихов не пишет.

Игорь, "Сахарный Кремль" - это же фельетон злобоневный, именно по причине идеального попадания в нынешнюю ситуацию. Ради сопричастности попаданию лучше уж тогда газеты читать. Там злоба дня не прикрывается литературной вуалькой.

Поспорю с Вами на счет того, кто лучше - Сорокин или Татьяна Толстая :) Но не буду - на вкус и цвет...

В отпуске очень хорошо читать стихи твоих любимых поэтов. Я на отдыхе тоньше воспринимаю поэзию — мозги работают немного по-другому, они более расположены к лирике. Отдыхая за границей, я предпочитаю читать автора страны, в которой нахожусь. Я стараюсь отдыхать целенаправленно, хоть немножечко совмещая отдых с познавательным процессом, и такое чтение мне всегда очень интересно.

А вообще мне кажется, что нормальный человек должен читать все время. Просто если у него отпуск и много свободного времени, то, естественно, литературы можно с собой захватить побольше. В прошлом году, когда мы с Гариком ходили на яхте, я взял с собой две книги и обе прочитал с большим удовольствием. Одна из них — это последний на тот момент роман Бориса Акунина «Сокол и ласточка», он связан с морем, и это замечательная книга для всех любителей морских путешествий. Вторая — очень хороший сборник рассказов Захара Прилепина «Грех». Это было прошлым летом, а недавно мне Ольга Дыховичная дала почитать Эдуарда Лимонова, сборник рассказов под названием «Смрт». Он довольно жесткий, но читается очень интересно. Еще из того, что я прочитал относительно недавно, я бы порекомендовал мемуары Фритьофа Нансена — о том, как он дрейфовал на шхуне «Фрам» в Северном Ледовитом океане. Это такая двухтомная книга, она очень хорошо написана и читается на одном дыхании.

Андрей Муравьев Комментарий удален

Уважаемый Андрей!

Мы считаем, что этот комментарий мешает другим участникам проекта вести конструктивную дискуссию. Мы просим вас изменить манеру ведения разговора на сайте. В противном случае мы будем вынуждены лишить Вас права участия в дискуссиях.

С уважением,

проект "Сноб"

Видимо уважаемой редакции хотелось бы видеть на своих страницах только хвалебные отзывы. Прискорбно.

Вот мой летний список:

Питер Хёг «Тишина»,

Слава Сэ «Сантехник, его кот, жена и другие подробности»,

Дипак Чопра «Тело и ум, неподвластные времени»,

Лилианна Лунгина «Подстрочник»,

Виктор Пелевин «Священная книга Оборотня»,

Франсуаза Саган «Ангел-хранитель».

Для меня самое большое наслаждение в жизни, может, даже большее, чем хождение по музеям, — это чтение. В основном мне приходится читать большое количество специальной литературы, без этого невозможно работать и развиваться. И мне очень жаль, что у меня так мало времени на чтение для себя. Но когда у меня получается взять нормальный отпуск, уехать куда-нибудь, отключить мобильный — тогда я читаю для души.

В моем родном Батуми у меня сохранилась квартира, где есть неплохая библиотека. Когда я там, я просто беру что-то с полки, часто что-то уже давно прочитанное, и с удовольствием перечитываю Достоевского или Чехова.

В другие путешествия я беру с собой что-то новое. Часто мне приходится читать своих друзей. Так, например, с удовольствием читаю Улицкую. Я с ней дружу и люблю ее. Хотя ее читают домохозяйки, мне нравится, как она пишет. Я считаю, что она совместила в своих произведениях популярное чтиво с элементами высокой литературы.

У меня есть еще огромный неразработанный пласт классической литературы, который я должен прочесть. Например, я должен прочесть Музиля, «Обретенное время» Пруста и пр.

Михаил, за что ж Вы так Улицкую-то? Наверное, и недалекая домохозяйка что-то там свое в ее книжках отыщет и что-тот там ей понятное и доступное прочтет, но пишет она все-таки в том числе и для домохозяев. Я всегда читаю с удовольствием.

Я тоже с удовольствием, как и домохозяйки. Термин "домохозяйка" в данном случае не несет никакого отрицательного значения. Это - дама, которая имеет больше свободного времени, чем я, поэтому ей и читать проще.

Не думаю, что дамы, имеющие свободное время - домохозяйки, может просто хозяйки?

После месяца "домохозяйства" любая работа будет отпуском))

Летом мне было бы очень интересно прочитать какие-то совсем свежие, новые книги. Особенно меня интересуют российские писатели и писательницы. Кстати, недавно я лично познакомилась с Ольгой Славниковой и получила от нее в дар несколько книг, в том числе «2017». Эти книги я также собираюсь прочесть в ближайшее время. Пока не могу сказать, что смогла полностью погрузиться в ее литературный стиль, но я с большим уважением отношусь к тому, что делает Славникова, и потому обязательно хочу дочитать ее произведения до конца. Также очень хотелось бы найти возможность обратиться к известным классическим вещам, до которых я либо вообще еще не доходила, либо прочла их очень давно. Стараюсь по возможности следить и за тем, что происходит на британской литературной сцене.

Читаю я книги исключительно на бумаге — электронное чтение совсем не для меня. Признаться, проект «Сноб» — первый случай, когда я много читаю на экране, так что проект меня в каком-то смысле к этому приобщил.

Эту реплику поддерживают: Марина Калинина

я уже отчаялась убедить хоть кого-то в том, что настоящий крутой толстый не занудный роман с сюжетом (!!!) на русском языке опять существует. называется он "Дом, в котором". написала его Марианна Петросян. почитайте его, дорогие друзья, не пожалеете.

Обязан предупредить: в "Доме" тысяча страниц, и на трехсотой его можно смело отложить. Для писателя умение вовремя остановиться не менее важно, чем способность складывать слова в предложения.  Эта книжка как будто специально придумана, чтобы подтвердить слова "кратость - сестра таланта". Даже самый громадный талантище размазывается по тысяче страниц.

Эту реплику поддерживают: Стас Жицкий

Николай, я с одной стороны счастлива, что работаю с таким интересующимся литературой человеком. А с другой -- так жалко, что ты ничего не понял ни про конкретную книгу, ни, кажется, про толстые романы вообще.

Писатель Набоков, которого в хорошем обществе принято поминать по поводу и без, считал, что всю русскую литературу следовало бы сократить до нескольких сотен страниц (требуется помощь зала). А вот писатель Олеша, например, прославился коротеньким романом "Зависть" - перечитать эту действительно великую книгу собирается Александр Мамут. Но даже в коротенькой "Зависти" достаточно прочитать только первое предложение, чтобы понять, насколько это прекрасная литература. Александру Мамуту и всем, кто разделяет его любовь к Олеше, я с удовольствием порекомендую незаслуженно забытого Леонида Добычина. К сожалению, книги его очень сложно купить. Зато на Озоне Добычин доступен для скачивания во всех мыслимых форматах.

А в качестве алаверды дорогой коллеге Шенгелия я прямо-таки настоятельно рекомендую "Поправки" (The Corrections) Джонатана Франзена. Очень советую не убояться тысячи страниц английского текста. Там, в отличие от Петросян, сложновато продраться через первые страниц 50, зато потом оторваться нет никаких сил.

Эту реплику поддерживают: Любовь Лукьянова

ооооо, ну хоть в чем-то мы сошлись. Поправки -- отличная книга. Если кто-то пропустил, обязательно читайте!

Присоединяюсь, рекомендую "Поправки"! Хорошая, глубокая, психологичная, совершенно нескучная сага!

Поправки? Я их читала лет пять тому назад, хороший роман. А новее у тебя рекомендаций нет?

Пархоменко, имей совесть.  Хорошие романы раз в 100 лет пишутся. Ты тут Рушди поминала. "Клоун Шалимар" - Рушди затмил сам себя. Для пожилого литератора это почти немыслимое достижение. Это, правда, тоже 5 лет назад.

Совесть-то у меня есть, я ищу что почитать. Рушди я, конечно, разумеется, читала - это один из моих любимых авторов. А еще что посоветуешь?

Катя, у меня для тебя только винтаж. Два главных немецкоязычных писателя - Шлинк и Кельман.

Бернхарда Шлинка сейчас все знают после экранизации "Чтеца", которого и надо читать. У него же есть отличный роман "Возвращение" - жертв гуманитарного образования очень развлечет лихая пародия на божка деконструктивистской филологии Поля де Мана, которая там имеется. Все остальные пусть с удивлением узнают, что у одного совершенно невероятного и прямо-таки демонического персонажа есть реальный прототип.

Прекраснейший роман Даниеля Кельмана (Kehlmann) Die Vermessung der Welt по-русски почему-то называется "Измеряя мир". Такое ощущение, что переводили не с немецкого, а с английского (Measuring the World). Это такой научно-исторический водевиль с Александром Гумбольдтом и Карлом-Фридрихом Гауссом в главных ролях. Весело и умно.

Здесь пусть меня заплюют снобы, но мне местами очень нравится писатель T.C. Boyle. Вернее, одним местом - романом Water Music об африканских похождениях шотландского путешественника XVIII века Мунго Парка, которого Бойл рисует совершеннейшим балбесом. Для полноты картины к Парку прилагается вымышленный мелкий жулик Нед Райз, про которого я сходу могу вспомнить только, как он продавал в Лондоне лягушачью икру под видом осетровой. И Африка ужасна, да-да-да. Только это, простите, роман 1982 года.

О, какой подарок! Я немцев практически и не знаю, разве что Хандке? А Бойла я знаю, конечно. East is East, помню.

спасибо большое

а новый Шлинк, который "Три дня", хороший?

синопсисом слегка напоминает Прилепина...

http://www.snob.ru/profile/blog/5893/20384

Хороший Шлинк.

Можно фамилию автора The Corrections  по-английски, please?

Jonathan Franzen. Я там для удобства прямо ссылку на Amazon поставил :)

Я отложил этот "Дом" на сто шестьдесят пятой странице. Стало ясно, что там либо вовсе ничего не произойдет (не  только в смысле развития сюжета, но и в смысле развития авторской мысли), либо произойдет не скоро (страниц через триста), либо произойдет что-нибудь неинтересное.

Не смогла, надорвалась на первой десятке.

Первое — "Шантарам" Грегори Дэвида Робертса. Блестящий роман. По мне это одна из главных книг нашего времени. Она возвращает веру в целый жанр. Какое-то время назад показалось, что все настолько стало уныло, что романов в принципе не может быть, могут быть только какие-то псевдо, симулякры, модернистские игры. Это первый религиозный роман за последние 50 лет (после "Мастера и Маргариты"), который, на мой взгляд, такой же силы как сорокинская трилогия "Лед". Так что советую читать летом эти два романа сразу: "Лед" и "Шантарам". И потом, когда, если не летом, читать такие большие, настоящие произведения? У сорокинской трилогии страниц, наверное, 800, и в "Шантараме" — тоже (а может, даже и больше).

"Шантарам" — это потрясающая книга про путешествия человека в никуда. Главный герой — преступник, бежит из Новой Зеландии, прибегает в Индию, и начинает жить жизнью настоящего мужчины. Это настоящая мужская книга про любовь, про мафию, про Индию, про другой мир, про лишения, про жизнь в ужасных условиях. Я просто счастлив, что прочитал ее. В романе удивительно описан фантастический образ Бомбея. Писатель рассказывает о городе тонко и умно, и кажется, что это вообще очень важный город для планеты. Ужасно жалко, что про наши российские города так не написано.

И еще, наверное, летом (раз уж я советую два огромных романа) нужно еще взять книгу стихов. Последнее время я, как попугай, на всех углах кричу про книгу, которую выпустило издательство "Колибри" — "Части речи" Бродского. Эта книга издана просто фантастически. Оформлял ее художник Дмитрий Ликин, и то, что получилось, абсолютно феноменально. Выход этой книги я считаю огромным событием. Не в книжной индустрии, а вообще. Как все придумано, с какой любовью реализовано, с каким тщанием выбраны шрифты, мягкость бумаги, типографика, лигатуры — у меня просто мурашки по коже, когда я держу в руках эту книгу. Ликин оформил книгу таким образом, как будто она должна была выйти где-то в 1972 году. И, поверьте, если бы в 1972 году действительно вышла бы такая книга (с такой мягкой бумагой, с такой обложкой, с такой типографикой, с таким коленкоровым переплетом), если бы это случилось, то мы бы в школе изучали эту книгу. И страна была бы другая. И, может быть, это звучит, как какие-то маниловские идеи, но я точно знаю, что тогда и вопросов к Ходорковскому, может быть, не было бы. Если бы такой поэт присутствовал в качестве героя школьной хрестоматии, мы имели бы совсем другую страну, правда.

"Шантарам" у меня в очереди лежит, уже давно. И заманчив он, и боязно подступиться к столь обширной книжище.

После Вашей, Эдуард, рекомендации, надеюсь, очередь продвинется быстрее.

Образ Бомбея как-то уже Рушди впечатал в мозг. НеужелиГрегори Дэвид Робертс готов его затмить?

это другой Мумбай, безусловно

но на мой взгляд апологета этого города, у Робертса в чём-то получилось даже сочнее и адекватнее

это серьёзная книга

я сам был поражён, поскольку ожидал много меньшего

вот коллега Носик тоже в полном восторге

Только что прочитал "Метель"Сорокина.Сильнейшее впечатление и огромное удовольствие.

а я нашла в Московском доме книги на Остоженке книгу иронических рассказов Михаила Веллера, написанные им еще в юности, очень смешно, начала читать ) Также планирую перечитать любимые новеллы Стефана Цвейга, от которых бросало в дрожь еще лет 10-12 назад.

И еще думаю осилить большущую книгу "Клубничка на березке" Игоря Кона, который скоро будет отвечать на вопросы участников проекта.

Михаила Веллера только очень раннего и можно читать. И то в качестве сугубого развлечения. А чем дальше в лес - тем глупее, назидательней, и оно уж вовсе не развлекает. Раздражает, я бы даже сказал.

Да, это забавные байки. Застольный набор монологов "души компании". Только как правило эти души компаний свои (и уж тем более чужие) байки отдельными книжками  не издают.

Эту реплику поддерживают: Екатерина Паламарчук

а на обложке книги так и написано: "автор просит не покупать эту книжку. грехи юности. издали в обход авторского права. стёб для внутреннего пользования". )))

Не понимаю, как можно даже открыть книжку Веллера тем, кто видел его в телевизоре.

Эту реплику поддерживают: Екатерина Паламарчук

The Holy Bible, sinners.

Прочитал в отпуске Дм. Быкова "А был ли Горький?", затем Бунина - избранное начала 20-х, в том числе снова о (наипротивнейшем) Горьком, повести Куприна, роман М. Шишкина "Венерин волос", перечитал Ивлина Во "Новая Европа Скотта Кинга". Сейчас снова поеду  отпуск на неделю, буду читать (по совету знакомого "завлита") "2017" Ольгой Славниковой. Предлагаю членам Сноб обмениваться литературным опытом на постоянной основе.

Лета (с точки зрения отпуска) фактически нет, так что читаю хаотически, в основном следуя советам.

Вот с подачи приятеля открыл для себя замечательного прозаика Олега Ермакова. Под его же (приятеля) ироническим прищуром наконец Музиля перечту. А только что подруга семьи, имеющая прямое отношение к проекту "Сноб", оставила у нас сорокинскую "Метель". Я вообще Сорокина не люблю, но попробую на вкус еще раз.

Из области специальных интересов только что прочитал исключительно сильную книжку Touching the Void Джо Симпсона - о том, как он почти погиб на восхождении в Перу. Пересказывать все, что с ним случилось, не буду - но в процессе чтения нередко останавливался и говорил себе: "Э, раз он книжку потом написал - значит, выжил все-таки". Эрцоговская "Аннапурна" в этом смысле очень впечатляющая книжка - так вот "Касаясь пустоты" в разы сильнее.

Что общего между Ермаковым, Музилем, Сорокиным и восхождением в Перу? А ничего. Говорю же, такое вот фиговое хаотическое лето:))

очень интересно

а фильм "Касаясь пустоты" тоже достойный?

не видел фильма. Хочу посмотреть. Книжка очень и очень. Их было в связке двое, и жизнь обоих спас тот, кто держал оборвавшегося на страховке - спас тем, что в критический момент ПЕРЕРЕЗАЛ ВЕРЕВКУ, то есть совершил, с обычной точки зрения, самый подлый и презираемый поступок.

Очень религиозная книжка, короче. В смысле, словами песни Ани Герасимовой, "ну а как же Его нету, если Он меня пронёс?!"

Nudge by R. Thaler - удивительная книга 2008 года, которую многие мои знакомые до сих пор не прочитали, что совершенно невероятно. Бриллиант в своем роде. Пусть не пугает, что книга признана лучшей за год The Economist и Financial Times. Архитектура выбора, политика, либеральный патернализм в обертке науч попа, на мой взгляд, интересней написанном даже по сравнению с Гладвеллом и Фрикономиками. Тот редкий случай, когда открыв книгу вечером, есть много шансов не уснуть до утра. Нужно ли сникерсы в школьной столовой в Меню писать в самом конце?

Water for Elephans by Sara Gruen - невероятная находка супруги в одном из аэропортов, внимательная к деталям шикарная сага о Цирке, Великой Депрессии. 335 страниц невероятного удовольствия.

Сара Груэн, кстати, аж три года назад была переведена на русский. Чудесная книжка!

Эту реплику поддерживают: Игорь Рябов

Игорь Рябов Комментарий удален

Фармер "Тайная вечеря", хотел прочитать последние десять лет, и вот только сейчас нашел.

Стендаль "Прогулки по Риму"

Американскую фантастику, которую читал в юности по русски. Теперь - по английски.

А я читаю "Идиота" Достоевского - после старших классов школы прошло лет 15 и все подзабылось - а читается с огромным удовольствием, как и вся русская классика.

Эту реплику поддерживают: Ангелина Масленникова

Поскольку я сама пишу, то стараюсь читать тех, по кому выверяется слог в русском языке  - Чехова и Бунина.

Эту реплику поддерживают: Тата Донец

Нель,Лесков.ПСС.Перечитал недавно,упоительно.

Эту реплику поддерживают: Юлия Побитова

Нелли Шульман Комментарий удален

Лесков чудесен. А вообще - еще Шмелев и Мельников-Печерский.

Эту реплику поддерживают: Юлия Побитова

Спасибо,а что именно Шмелева и Мельникова-Печерского? Есть рекомендации или все подряд?

Шмелев - если начать с "Лета Господня", то можно им и закончить,потому что оторваться совершенно невозможно. А так у него - еще "Богомолье" и рассказы. У Мельникова-Печерского - тетралогия, конечно, "В Лесах" и "На Горах".

Эту реплику поддерживают: Любовь Лукьянова

Лескова полтора года назад обнаружил в библиотеке маленького гест-хауза на пляже Унаватуна на Шри-Ланке! Вот куда затащили!

Андрей,в кросс-букинге такие чудеса случаются,Вы не поверите.В библиотечке отеля Reids на Мадейре обнаружил изумительный экземпляр журнала "Отечественныя записки" издания по-моему 1864 года,с совершенно чудесной почтовой открыткой того времени в качестве закладки видимо.

Такие вещи надо под стекло! "Музей изящной словесности отеля Reids"...

А в Унаватуне интересная кампания подобралась на русском языке: рядом с Лесковым оказался кирпич "The Tёлки" некоего Минаева, а я туда добавил Эд.Лимонова "Ереси". Ну а Пелевина "П5" там же подарил на день рождения коммерческому директору "Ситроен" в России.

Отелю более 150 лет,и этот фолиант находится под стеклом,но в общем доступе:-)

Да... а я на Майорке в гостинице обнаружила книгу "Сын полка". Чуть не разрыдалась от умиления.

Михаил Авилов Комментарий удален

"The Тёлки" мною были обнаружены в отеле Мондиаль в Кёльне,видимо фонетикой названия отеля притянуло,а читал я в то время в поездке именно пелевинских вампиров.Тесен мир людей...

"Автобиография" Агата Кристи

Читаю "Дневник" Юрия Нагибина уже с нового года, с паузами и отсрочками, поскольку книга очень честно-жестокая для жизнелюбивого идеалиста и склонна вгонять в депрессию и мизантропию.

В ней выводятся нелицеприятные портреты современников писателя по литературно-киношному окружению, подробный анализ внутренних сущностей личностей всего ближнего круга писателя, включая всех его женщин. Но самый жесткий анализ автор проделывает со своей личностью, выкапывая и доставая на свет многое, что благоразумный человек постарался бы запрятать как можно глубже.

Что впрочем и объясняется условием автора опубликовать этот Дневник только после его смерти.

Надеюсь дойдут руки до "Хазарского словаря" Павича.

Эту реплику поддерживают: Игорь Рябов

Пару лет назад я собнаружила совершенного гениального писателя. Это Меир Шалев. В Израиле он страшно популярен, а у нас я не знаю никого, кто знаком с его творчеством. Хотя его переводят (переводы - блестящие), книги выходят в издательствах Текст и Иностранная литература ("Русский роман", "Как несколько дней" - лучшие по моему мнению). Если летом не выйдет его новая книга, буду перечитывать...

Знайте меня, Вера! Я знаком.

На мой скромный взгляд Шалев - это писатель гениальный, эпический, могучий, одновременно нежный, сказочный, романтичный - параллели с Маркесом напрашиваются, но не всегда подтверждаются - уж слишком Шалев самобытен. Он один из немногих нынешних однозначно достоен Нобелевской премии. Но, честно скажу, местами скучноват самоповторами. Последний из переведенных романов - "Фонтанелла" как-то у меня застопорился. А вот "Русский роман", "Голубь и мальчик" - натуральные шедевры.

Стас, я абсолютно с Вами согласна. И очень рада, что я неодинока в своей оценке Шалева.Только мне,наоборот, "Голубь и мальчик" дался только со второго раза, а "Фонтанеллу" я проглотила, а затем даже перечитала. Возможно,имеет занчение последовательность, в которой  ты читаешь его книги :-).С другой стороны, учитывая заданную тему: "что-бы почитать летом", Шалев как раз абсолютно идеаален. Ты заранее предвкушаешь некое, пусть  отчасти предсказуемое, но зато гарантированное удовольствие.  

Это же хорошо, что разным людям нравятся разные книги Шалева.

И, в общем, Вы правы: летом он должен хорошо "идти".

в какой-то момент мы дома зачитывались этим товарищем. в оригинале до текста еще не доросла, но переводы прекрасные!

Всем советую "Глазами клоуна" только прочитал, еще под впечатлением=)

Эту реплику поддерживают: Екатерина Паламарчук, Надежда Рогожина

Вот несколько вульгаризированный список 100 книг, которые необходимо прочитать человеку, желающему считать себя образованным

1. Франсуа Рабле. Гаргантюа и Пантагрюэль (1532–1553). Феерия душевного здоровья, грубых и добрых шуток, пародия пародий, каталог всего. Сколько столетий прошло, а ничего не изменилось.

2. Мигель де Сервантес Сааведра. Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский (1605–1615). Пародия, пережившая на много веков пародируемые произведения. Комический персонаж, ставший трагическим и нарицательным.

3. Даниель Дефо. Жизнь и удивительные приключения Робинзона Крузо, моряка из Йорка, прожившего двадцать восемь лет в полном одиночестве на необитаемом острове у берегов Америки близ устьев реки Ориноко, куда он был выброшен кораблекрушением, во время которого весь экипаж корабля кроме него погиб; с изложением его неожиданного освобождения пиратами, написанные им самим (1719). Предельно точное воплощение в художественной форме идей гуманизма эпохи Возрождения. Беллетризованное доказательство того, что отдельно взятая личность имеет самостоятельную ценность.

4. Джонатан Свифт. Путешествия Лемюэла Гулливера, сначала хирурга, а потом капитана нескольких кораблей (1726). Жизнеописание человека, столкнувшегося с невероятными формами разумной жизни – лилипутами, великанами, разумными лошадьми – и нашедшего не только общий с ними язык, но и много общих черт со своими соплеменниками.

5. Аббат Прево. История кавалера де Грие и Манон Леско (1731). На самом деле «Манон...» – это повесть, вставная глава в многотомный роман «Записки знатного человека, удалившегося от света». Но именно эта вставная глава и стала шедевром любовного романа, поразившим не столько современников, сколько потомков, шедевром, затмившим все остальное, написанное Прево.

6. Иоганн Вольфганг Гёте. Страдания молодого Вертера (1774). Говорят, в XVIII веке молодые люди кончали жизнь самоубийством, прочтя этот роман. И сегодня история ранимого человека, не способного отстоять свое «я» пред лицом враждебной действительности, никого не оставляет равнодушным.

7. Лоренс Стерн. Жизнь и убеждения Тристрама Шенди (1759—1767). Обаятельная игра в ничто и в никогда. Тонкий постмодернизм, веселая и легкая борьба остроумного и рискованного. Весь текст – на грани, отсюда, из мнений джентльмена Шенди, возник не только Саша Соколов, не только Битов, но даже и Сигизмунд Кржижановский, увы, рассказчик, а не романист.

8. Шодерло де Лакло. Опасные связи (1782). Нравоучительный роман в письмах из жизни куртуазного XVIII века. Порок плетет хитроумные интриги, заставляя восклицать: «О времена! О нравы!» Однако добродетель все-таки торжествует.

9. Маркиз де Сад. 120 дней Содома (1785). Первая в истории мировой литературы компьютерная игра с отрезанными частями тел и душ кукольных персонажей, многоуровневая резалка-душилка-сжигалка. Плюс черный-черный юмор в черной-черной комнате черной-черной ночью. Страшно, аж жуть.

10. Ян Потоцкий. Рукопись, найденная в Сарагосе (1804). Лабиринтоподобный роман-шкатулка в новеллах. Читатель попадает из одной истории в другую, не успевая перевести дух, а их всего 66. Удивительные приключения, драматические события и мистика высшей пробы.

11. Мэри Шелли. Франкенштейн, или Современный Прометей (1818). Готическая история, выпустившая на волю целый «выводок» тем и персонажей, впоследствии подхваченных многими и эксплуатируемых до сих пор. Среди них и искусственный человек, и творец, несущий ответственность за свое произведение, и трагически одинокий монстр.

12. Чарльз Мэтьюрин. Мельмот-скиталец (1820). Настоящий готический роман, полный тайн и ужасов. Парафраз на тему Вечного Жида Агасфера и Севильского Обольстителя Дон-Жуана. А также роман искушений, разнообразных и неодолимых.

13. Оноре де Бальзак. Шагреневая кожа (1831). Самый страшный роман Бальзака, первого и лучшего на сегодняшний день автора сериалов. «Шагреневая кожа» – тоже часть его большого сериала, просто кусочек все меньше и меньше, дочитывать очень не хочется, но влечет в пропасть уже неудержимо.

14. Виктор Гюго. Собор Парижской Богоматери (1831). Апология романтики и социальной справедливости на материале французского Средневековья, до сих пор имеющая массу поклонников – хотя бы в виде одноименного мюзикла.

15. Стендаль. Красное и черное (1830–1831). Достоевский сделал из этого – из газетной криминальной хроники – тенденциозный обличительный памфлет с философией. У Стендаля вышла любовная история, где все виноваты, всех жалко, и главное – страсти!

16. Александр Пушкин. Евгений Онегин (1823–1833). Роман в стихах. История любви и жизни «лишнего человека» и энциклопедия русской жизни, о чем благодаря критику Белинскому нам известно со школы.

17. Альфред де Мюссе. Исповедь сына века (1836). «Герой нашего времени», написанный Эдуардом Лимоновым, только без мата и любвеобильных афроамериканцев. Любвеобильности, впрочем, довольно и здесь, полно тоски, отчаяния и жалости к себе, но есть и трезвый расчет. Сволочь я последняя, говорит лирический герой. И он безусловно прав.

18. Чарльз Диккенс. Посмертные записки Пиквикского клуба (1837). На удивление смешное и позитивное произведение английского классика. Вся старая Англия, все лучшее, что в ней было, воплотилось в образе благородного, добродушного и оптимистичного старика – мистера Пиквика.

19. Михаил Лермонтов. Герой нашего времени (1840). История «лишнего человека», ставшего тем не менее, а точнее, именно поэтому примером для подражания многих поколений юношей бледных.

20. Николай Гоголь. Мертвые души (1842). Трудно найти более масштабную картину русской жизни на самом глубинном, мистическом ее уровне. Да еще написанную с таким сочетанием юмора и трагизма. В ее героях видят и точные портреты, написанные с натуры, и изображения злых духов, отягощающих нацию.

21. Александр Дюма. Три мушкетера (1844). Один из самых известных историко-авантюрных романов – энциклопедия французской жизни эпохи Людовика XIII. Герои-мушкетеры – романтики, кутилы и дуэлянты – до сих пор остаются кумирами юношей младшего школьного возраста.

22. Уильям Теккерей. Ярмарка тщеславия (1846). Сатира, только сатира, никакого юмора. Все против всех, снобы сидят на снобах и обвиняют друг друга в снобизме. Некоторые современники смеялись, потому что не знали, что над собой смеялись. Сейчас тоже смеются, и тоже потому, что не знают, что изменилось время, а не люди.

23. Герман Мелвилл. Моби Дик (1851). Роман-притча об американских китобоях и последствиях одержимости одним-единственным несбыточным желанием, целиком порабощающим человека.

24. Гюстав Флобер. Мадам Бовари (1856). Роман, попавший на скамью подсудимых еще в виде журнальной публикации – за оскорбление нравственности. Героиню, принесшую в жертву любви семейные узы и репутацию, так и тянет назвать французской Карениной, но «Мадам» опередила «Анну» на двадцать с лишним лет.

25. Иван Гончаров. Обломов (1859). Самый русский герой самого русского романа о русской жизни. Нет ничего прекраснее и губительнее обломовщины.

26. Иван Тургенев. Отцы и дети (1862). Антинигилистическая сатира, ставшая революционным руководством к действию, потом снова сатирой, скоро опять будет руководством. И так без конца. Потому что Енюша Базаров вечен.

27. Майн Рид. Всадник без головы (1865). Самый нежный, самый американский, самый романтический из всех американских романов. Потому, наверное, что писал британец, действительно влюбленный в Техас. Он нас пугает, а нам не страшно, за это мы его еще больше любим.

28. Федор Достоевский. Преступление и наказание (1866). Роман контрастов. Наполеоновские планы Роди Раскольникова приводят его к вульгарнейшему преступлению. Ни размаха, ни величия – только мерзость, грязь и неприятный привкус во рту. Даже краденым он не может воспользоваться.

29. Лев Толстой. Война и мир (1867–1869). Война, мир и обитаемая вселенная человеческого духа. Эпопея о любой войне, о любой любви, о любом обществе, о любом времени, о любом народе.

30. Федор Достоевский. Идиот (1868–1869). Попытка создать образ положительно прекрасного человека, которую можно считать единственно удавшейся. А что князь Мышкин – идиот, так это как раз нормально. Как и то, что все кончается крахом.

31. Леопольд фон Захер-Мазох. Венера в мехах (1870). Работу по эротизации страдания, начатую Тургеневым, продолжил его австрийский почитатель. В России, где страдание относится к «самым главным, самым коренным духовным потребностям» (если верить Федору Достоевскому), роман вызывает неослабевающий интерес.

32. Федор Достоевский. Бесы (1871–1872). О русских революционерах – атеистах и нигилистах – второй половины XIX века. Пророчество и предупреждение, которым, увы, не вняли. А кроме того, убийства, самоубийства, причуды любви и страсти.

33. Марк Твен. Приключения Тома Сойера (1876) / Приключения Гекльберри Финна (1884). Роман из двух книг. Предтеча постмодернизма: одни и те же события показаны глазами двух мальчиков – помладше (Том) и постарше (Гек).

34. Лев Толстой. Анна Каренина (1878). Яростная любовная история, бунт замужней женщины, ее борьба и поражение. Под колесами поезда. Плачут даже воинствующие феминистки.

35. Федор Достоевский. Братья Карамазовы (1879–1880). Отцеубийство, в котором – так или иначе – замешаны все сыновья Федора Карамазова. Фрейд прочитал и придумал Эдипов комплекс. Для русских же главное: есть ли Бог и бессмертие души? Если есть, то не все дозволено, а если нет, то извините.

36. Михаил Салтыков-Щедрин. Господа Головлевы (1880–1883). Вершина литературной деятельности самого жесткого русского сатирика XIX века, окончательный приговор крепостническому строю. Необычайно рельефное изображение уродливого семейства – людей, исковерканных совокупностью физиологических и общественных условий.

37. Оскар Уайльд. Портрет Дориана Грея (1891). Волшебная, сказочная, чудесная, трогательная и воздушная история стремительного превращения молодого негодяя в старую сволочь.

38. Герберт Уэллс. Машина времени (1895). Один из столпов современной социальной фантастики. Первым продемонстрировал то, что по времени можно передвигаться взад и вперед, а также то, что легкий жанр способен поднимать очень даже серьезные проблемы.

39. Брэм Стокер. Дракула (1897). Мостик между размеренной викторианской литературой и энергичной приключенческой прозой ХХ века. Произведение, сначала превратившее мелкого православного князька, балансировавшего между исламской Турцией и католической Германией, в воплощение абсолютного Зла, а потом сделавшее его кинозвездой.

40. Джек Лондон. Морской волк (1904). Морская романтика – только фон для портрета капитана Ларсона, удивительной личности, сочетающей грубую силу и философскую мысль. Позже такие люди становились героями песен Владимира Высоцкого.

41. Федор Сологуб. Мелкий бес (1905). Самая реалистическая вещь из всей декадентской литературы. История о том, до чего доводят зависть, злость и предельный эгоизм.

42. Андрей Белый. Петербург (1913–1914). Роман в стихах, написанный прозой. К тому же про террористов и российскую государственность.

43. Густав Майринк. Голем (1914). Завораживающий оккультный роман, действие которого происходит на грани яви и сна, мрачных улочек пражского гетто и запутанных лабиринтов авторского сознания.

44. Евгений Замятин. Мы (1921). Идеальное тоталитарное государство, увиденное глазами математика. Литературное доказательство того, что социальную гармонию невозможно проверить алгеброй.

45. Джеймс Джойс. Улисс (1922). Роман-лабиринт, из которого на сегодняшний день еще никто не сумел выбраться живым. Ни один литературный Тесей, ни один литературный Минотавр, ни один литературный Дедал.

46. Илья Эренбург. Необычайные похождения Хулио Хуренито (1922). Сатира, в которой в качестве главного героя Хулио Хуренито выведен XX век. Книга, некоторые страницы которой оказались пророческими.

47. Ярослав Гашек. Похождения бравого солдата Швейка во время мировой войны (1921–1923). Здравый смысл во время чумы. Герой, которого объявляют идиотом за то, что он – единственный нормальный. Самая смешная книга про войну.

48. Михаил Булгаков. Белая гвардия (1924). Тонущий корабль прошлого ничто и никто не может спасти. Тем заманчивее игрушечный домик, где будут по-настоящему убиты настоящие солдаты, проигравшие войну против своего народа.

49. Томас Манн. Волшебная гора (1924). Завтра была война. Только Первая мировая. А так и впрямь – Волшебная гора. Там, наверху, где горы, хочется отсидеться, убежать от чумы (любой, она во все времена и во всех странах примерно одинакова), да только нельзя. Волшебство не работает, внизу уже ждут, и у них очень хорошие аргументы.

50. Франц Кафка. Процесс (1925). Один из самых сложных и многоплановых романов XX века, породивший сотни взаимоисключающих интерпретаций во всем диапазоне от занимательно рассказанного сновидения до аллегории метафизического поиска Бога.

51. Фрэнсис Скотт Фицджеральд. Великий Гэтсби (1925). Роман эпохи американского «Джазового века». Литературоведы до сих пор спорят: то ли автор похоронил в нем великую американскую мечту, то ли просто сожалеет о вечном опоздании сегодняшнего дня, зажатого между памятью о прошлом и романтическим обещанием будущего.

52. Александр Грин. Бегущая по волнам (1928). Прекраснодушная романтическая феерия, помогающая вот уже которому по счету поколению молодых людей и девушек пережить пубертатный период и обрести веру в Добро и Свет и в собственное высшее предназначение.

53. Илья Ильф, Евгений Петров. Двенадцать стульев (1928). Плутовской роман эпохи построения социализма с главным героем-авантюристом Остапом Бендером. Сатира на советское общество 1920-х – на грани антисоветчины, к счастью, почти не замеченной цензорами тех лет.

54. Андрей Платонов. Чевенгур (1927–1929). История построения коммунизма в отдельно взятом селе. Может быть, самый тревожный роман о взрыве мессианских и эсхатологических настроений в первые послереволюционные годы.

55. Уильям Фолкнер. Шум и ярость (1929). Скромное обаяние волшебного американского Юга. Легенды, сказки, мифы. Они не отпускают, они до сих пор аукаются американцам, потому что надо бояться прошлого. Фолкнер придумывает американский Зурбаган, только там и можно спастись.

56. Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие! (1929). Военная проза, заокеанская военная проза. Война без войны, мир без мира, люди без лиц и глаз, зато со стаканами. Стаканы полны, но пьют из них медленно, потому что мертвые не пьянеют.

57. Луи Фердинанд Селин. Путешествие на край ночи (1932). Стильная и утонченная чернуха. Без надежды. Трущобы, нищета, война, грязь, и никакого просвета, никакого луча, одно темное царство. Даже трупов не видно. Но они есть, путешествие должно продолжаться, пока Харону весело. Специально для толерантных оптимистов.

58. Олдос Хаксли. О, дивный новый мир (1932). Интерпретаторы спорят: утопия это или антиутопия? Как бы то ни было, Хаксли удалось предвосхитить блага и язвы современного «общества потребления».

59. Лао Шэ. Записки о Кошачьем городе (1933). Кошки тут ни при чем. Даже лисы, традиционные для китайцев, тоже ни при чем. Это власть, это читатели в штатском пришли и стучат в дверь. Начинается весело и аллегорично, кончается китайской камерой пыток. Очень красиво, очень экзотично, только хочется выть и рычать, а не мяукать.

60. Генри Миллер. Тропик Рака (1934). Стон и вой самца, тоска по городам и годам. Самое физиологически грубое стихотворение в прозе.

61. Максим Горький. Жизнь Клима Самгина (1925–1936). Почти эпопея, политическая листовка, написанная почти стихами, агония интеллигенции начала века – актуальная и в конце его, и в середине.

62. Маргарет Митчелл. Унесенные ветром (1936). Гармоничное сочетание женской прозы с эпической картиной американской жизни времен Гражданской войны Севера и Юга; вполне заслуженно стал бестселлером.

63. Эрих Мария Ремарк. Три товарища (1936–1937). Один из самых известных романов на тему «потерянного поколения». Люди, прошедшие через горнило войны, не могут уйти от призраков прошлого, но именно военное братство сплотило трех товарищей.

64. Владимир Набоков. Дар (1938–1939). Пронзительная тема изгнания: русский эмигрант живет в Берлине, пишет стихи и любит Зину, а Зина любит его. Знаменитая IV глава – жизнеописание Чернышевского, лучшее из всех существующих. Сам автор говорил: «Дар» не о Зине, а о русской литературе.

65. Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита (1929–1940). Уникальный синтез сатиры, мистерии и любовной истории, созданный с дуалистических позиций. Гимн свободному творчеству, за которое обязательно воздастся – пусть даже после смерти.

66. Михаил Шолохов. Тихий Дон (1927–1940). Казачья «Война и мир». Война во времена Гражданской войны и мир, который до основанья мы разрушим, чтобы потом ничего и никогда больше не строить. Роман умирает ближе к концу романа, удивительный случай в литературе.

67. Роберт Музиль. Человек без свойств (1930–1943). Много лет Музиль подгонял одну к другой до предела отшлифованные строки. Неудивительно, что филигранный роман так и остался недописанным. 

68. Герман Гессе. Игра в бисер (1943). Философская утопия, написанная в разгар самой страшной войны XX века. Предвосхитила все основные черты и теоретические построения эпохи постмодернизма.

69. Вениамин Каверин. Два капитана (1938–1944). Книга, призывавшая советскую молодежь «бороться и искать, найти и не сдаваться». Однако романтика дальних странствий и научного поиска пленяет и притягивает до сих пор.

70. Борис Виан. Пена дней (1946). Изящный французский Хармс, иронист и постмодернист, вывалял всю современную ему культуру в перьях и алмазах. Культура не может отмыться до сих пор.

71. Томас Манн. Доктор Фаустус (1947). Композитор Адриан Леверкюн продал душу дьяволу. И стал сочинять великолепную, но ужасающую музыку, где звучат адский хохот и чистый детский хор. В его судьбе отражается судьба немецкой нации, уступившей соблазну нацизма.

72. Альбер Камю. Чума (1947). Роман-метафора о «чуме XX века» и той роли, которую вторжение зла играет в экзистенциальном пробуждении человека.

73. Джордж Оруэлл. 1984 (1949). Антиутопия, проникнутая затаенным страхом западного общества перед советским государством и пессимизмом в отношении человеческой способности противостоять социальному злу.

74. Джером Д. Сэлинджер. Над пропастью во ржи (1951). Трогательный подросток Холден Колфилд, который не хочет (и не может) быть как все. Именно за это его все сразу и полюбили. Как в Америке, так и в России.

75. Рей Бредбери. 451 по Фаренгейту (1953). Антиутопия, которая давно сбылась. Книги сейчас не сжигают, их просто не читают. Перешли на другие носители информации. Бредбери, который всегда писал про деревню (ну пусть марсианскую или какую еще, но все равно – деревню), тут особенно яростен. И абсолютно прав в своей ярости.

76. Джон Р. Р. Толкин. Властелин колец (1954–1955). Трехтомная сага-сказка о борьбе Добра и Зла в вымышленном мире, предельно точно отразившая чаяния людей ХХ века. Заставила миллионы читателей переживать за судьбы гномов, эльфов и мохноногих хоббитов, как за своих соплеменников. Сформировала жанр фэнтези и породила множество подражателей.

77. Владимир Набоков. Лолита (1955; 1967, русская версия). Шокирующая, но литературно изощренная история о преступной страсти взрослого мужчины к малолетке. Однако похоть здесь странным образом оборачивается любовью и нежностью. Много трогательного и забавного.

78. Борис Пастернак. Доктор Живаго (1945–1955). Роман гениального поэта, роман, получивший Нобелевскую премию по литературе, роман, убивший поэта – убивший физически.

79. Джек Керуак. На дороге (1957). Одно из культовых сочинений культуры битников. Поэтика американской автострады во всем ее грубом обаянии. Погоня за хипстером, которая оканчивается ничем. Но гнаться интересно.

80. Уильям Берроуз. Голый завтрак (1959). Еще одно культовое сочинение культуры битников. Гомосексуальность, извращения, глюки и прочие ужасы. Интерзона, населенная тайными агентами, безумными докторами и всевозможными мутантами. А в целом – истерический рапсод, отталкивающий и завораживающий.

81. Витольд Гомбрович. Порнография (1960). Несмотря на то что провокационное название не соответствует содержанию, никто из тех, кто осилил этот чувственно-метафизический роман, не остался разочарованным.

82. Кобо Абэ. Женщина в песках (1962). Русская тоска без русских просторов. Побег по вертикали. Из небоскребов в песочную яму. Побег без права вернуться, без права остановиться, без права передохнуть, без каких бы то ни было прав вообще. Женщина может только укрыть песком, только засыпать. Что она и делает. Побег считается удачным: беглец не найден.

83. Хулио Кортасар. Игра в классики (1963). Роман, сотканный из романов. Интерактивные игры, позвоните, господин читатель, в прямой эфир, я сделаю, как вы скажете. Латиноамериканцы любят играть, они очень азартны. Этот роман – игра в азартные литературные игры по-крупному. Некоторые выигрывают.

84. Николай Носов. Незнайка на Луне (1964–1965). Роман-сказка. Только здесь очень мало сказки, но очень много смешного и страшного. Самая точная, самая сбывшаяся антиутопия ХХ века. И сейчас еще эта книга все сбывается и сбывается.

85. Джон Фаулз. Волхв (1965). Жизнь и ужасающие приключения души и смысла современных робинзонов крузо на, увы, обитаемом острове сплошных кошмаров. Никто никогда не простит никому и ничего.

86. Габриэль Гарсиа Маркес. Сто лет одиночества (1967). Полная драматизма история вымышленного города Макондо, основанного пассионарным лидером-тираном, интересующимся мистическими тайнами Вселенной. Зеркало, в котором отразилась реальная история Колумбии.

87. Филип К. Дик. Снятся ли роботам электроовцы (1968). Произведение, задавшееся вопросом «А те ли мы, за кого себя принимаем, и такова ли реальность, какой ее видят наши глаза?». Заставило обратиться к фантастике серьезных философов и культурологов и заодно заразило специфической паранойей несколько поколений писателей и кинематографистов.

88. Юрий Мамлеев. Шатуны (1968). Метафизический роман о таинственном эзотерическом кружке, члены которого разными способами пытаются вырваться из обыденного мира в запредельное.

89. Александр Солженицын. В круге первом (1968). Роман о «хорошем» лагере, роман о том, что, казалось бы, не так страшно, оттого, видимо, и действует так сильно. В полном кошмаре уже ничего не чувствуешь, а здесь – когда «можно жить» – здесь и понимаешь, что жизни нет и быть не может. Роман даже не лишен юмористических сцен и от этого тоже действует еще сильнее. Не забудем, что круг, может, и первый, но это не спасательный круг, а один из кругов колымского ада.

90. Курт Воннегут. Бойня номер пять, или Крестовый поход детей (1969). Смешной и безумный роман в шизофренически-телеграфном стиле. Бомбардировка Дрездена американцами и англичанами в 1945-м, инопланетяне, уволакивающие Билли Пилигрима на планету Тральфамадор. И «такие дела», произносимые всякий раз, когда кто-нибудь умирает.

91. Венедикт Ерофеев. Москва–Петушки (1970). Подпольная энциклопедия русской духовной жизни второй половины ХХ века. Смешная и трагическая Библия дервиша, алкоголика и страстотерпца – кому что ближе.

92. Саша Соколов. Школа для дураков (1976). Один из тех редких романов, в которых важнее не что, а как. Главный герой отнюдь не мальчик-шизофреник, а язык – сложный, метафоричный, музыкальный.

93. Андрей Битов. Пушкинский дом (1971). Об обаятельном конформисте, филологе Леве Одоевцеве, который уходит из гнусных «совковых» 1960-х в золотой XIX век, дабы не замараться. Воистину энциклопедия советской жизни, органичная часть которой – великая русская литература.

94. Эдуард Лимонов. Это я – Эдичка (1979). Роман-исповедь, ставший одним из самых шокирующих книг своего времени благодаря предельной авторской откровенности.

95. Василий Аксенов. Остров Крым (1979). Тайваньский вариант российской истории: Крым в Гражданскую не достался большевикам. Сюжет фантастический, но чувства и поступки героев – настоящие. И благородные. За что им и приходится заплатить очень дорого.

96. Милан Кундера. Невыносимая легкость бытия (1984). Интимная жизнь на фоне политических катаклизмов. А вывод – любой выбор неважен, «то, что произошло однажды, могло совсем не происходить».

97. Владимир Войнович. Москва 2042 (1987). Самое изощренное сочинение писателя. Четыре утопии, вставленные друг в друга, как матрешки. Трюки с хронотопом и прочие забавы. А также – самые эксцентричные проявления российского менталитета во всей красе.

98. Владимир Сорокин. Роман (1994). Книга прежде всего для писателей. Роман, герой «Романа», приезжает в типично русскую деревню, где живет типично деревенской жизнью – все как в реалистических романах ХIХ века. Но финал – особый, сорокинский – символизирует конец традиционного романного мышления.

99. Виктор Пелевин. Чапаев и Пустота (1996). Буддийский триллер, мистический боевик о двух эпохах (1918 год и 1990-е). Которая из эпох настоящая – неизвестно, да и не важно. Острое чувство жизни в разных измерениях, сдобренное фирменной иронией. Иногда даже захватывает дух. Страшно и весело.

100. Владимир Сорокин. Голубое сало (1999). Самый скандальный роман этого автора. Бурный сюжет, водоворот событий. Завораживающая игра с языком – как в симфонии. Китаизированная Россия будущего, Сталин и Гитлер в прошлом и много еще чего. А в целом, когда дочитаешь, пробивает до слез.

аннотации - как супермаркете: невероятно пошлые какие-то

)) угу, есть малэнько. В духе конфераньсе Бенгальского. ( о чем читатель предупрежден в заголовке)

подумал, что есть смысл в каком-то минимуме книг, который, возможно, формирует адекватное восприятие мира  человеком, который устанавливает какие-то коды, которые могут быть впоследствии считываться людьми более менее осознанно.

Если Вы найдете и покажите  мне более ценный  список с менее авторски-одиозными аннотациями, но такими же краткими, буду Вам очень благодарен.

Позвольте, а для чего мы вообще задали этот вопрос? Тут, в этом треде полно нарекомендовали прекрасных книг из своего опыта, а не чужих рекламных списков. Читаете комменты - и вуаля, готов список!

в данном случае речь идет не о случайной выборке предвзятых мнений, а о попытке объективного минимума того, что нужно прочитать.

Извините, я просто всегда считала, что никакого объективного минимума не существует. Ну разве что букварь. Хотя некоторым его отлично заменяли уличные вывески.

Так что я предпочитаю случайную выборку предвзятых мнений, с вашего позволения.

Катя, то есть Вы отрицаете  необходимость знания квинтэссенции нравственных и интеллекуальных заповедей, которое человечество наработало в виде выдающихся литературных произведений ?

Необходимость чего?

Это, знаете ли, выбор, который нельзя поручить группе журналистов. Придется самому составлять свою собственную квинтэссенцию, опираясь на множество случайных (хотя едва ли это слово здесь уместно) выборок предвзятых мнений.

Я  не захожу  в оффтопик? ))

Прочёл список и понял, что не отношусь к людям, "желающим считать себя образованными". Как-то я не очень к "Незнайке на луне", "Над пропастью во ржи" считаю самой худшей книгой Сэллинджера, а у Джойса я за десять попыток добрался только до 50-й страницы и понял, что не дано. Но одно порадовало - не знал, что кто-то кроме меня любит "Сарагоссу".

Список составлен  журналистами и писателями по опросу какого-то московского издательства лет 5 назад.

Список этот не про любовь, он про маркетинг. Почувствуйте разницу.

Эту реплику поддерживают: Екатерина Паламарчук

Маркетинг "Незнайки"? Или любовь к "Незнайке"? По-моему обе это вещи одинаково бессмысленные.

Алексей, "Незнайка на Луне" - любимейшая книга моего детства и отрочества.

Это единственная книга, которую я ищу с нормальным дизайном и иллюстрациями, чтобы подарить своей 10-летней дочери, и не могу найти.

Все что есть в продаже - ужасающего небрежного вида.

Эту реплику поддерживают: Руслан Муравьев

Збышек, извините-простите, не хотел обидеть отроческий идеал. Но сам не любил никогда. Вкус у меня, наверное, плохой. Вообще-то я откликнулся на "Сарагоссу".

Алексей, я к своему стыду "Сарагоссу" не читал, как и еще пунктов 20 из этого списка. Вот думаю - надо ли это делать?

Может у меня после прочтения сложится в сознании более складная картинка этого мира ?

Опять извините, не очень я про картину мира, я в основном по чистогану.

Не за что извиняться, Алексей, каждый может Тут высказывать свое мнение совершенно открыто, не боясь, что его гневно осудят. ))

( я понял , что это была элементарная вежливость)

Гневного осуждения я, конечно, боюсь, часто бывает на жж, например. Иногда сам не замечаешь, что сказал кому-то что-то обидное - и понеслась. А "Сарагосса" - изумительная вещь. В бесконечное количество раз талантливее "Незнайки".

Чтож, с такой рекомендацией, обязательно восполню этот пробел в своем образовании, начиная с "Сарагоссы".

Спасибо!

Збышек, это и моя любимая книга детства, раскрывающая в те смутные времена моего детства суть и работу капиталистической системы. Так же не могу найти издание «Незнайки на Луне» с иллюстрациями Генриха Валька , для моих детей. Невероятно талантливый художник был. И именно первые издания были с его иллюстрациями.

Эту реплику поддерживают: Збышек Стоцкий

Коллеги немного облажались.

И попытались известным образом - не люблю это слово - самоутвердиться (франковеды-то). По самым объективным для испанистов причинам Ламанчский безоговорочно находится  на первом месте. Да и вообще занятно читать такие списки в различных вариациях соответственно стране (или культуре, с которой составители себя идентифицируют). И аннотации веселые.... Боже мой, я же на основе этого бредового списка, чего доброго, себя образованной возомнить могу... Нет, "это своеволие".

П.С. Насколько понимаю, Библию читать не надо? Так, на всякий случай, чтоб знать, о чем говорят авторы в большинстве представленных в списке книг?

Если Вы настаиваете, я этот пост сотру.

Ужас какой, зачем? Он же интересный очень. Хоть и вводит в заблуждение.

Библии нет, вероятно потому что речь о произведениях   чисто литературного характера.

Возможно. А вот лично для меня Библия и носит такой - чисто литературный - характер (Новый Завет - уж точно).

А какой у Библии  жанр, по-Вашему ?

Эпос?

Эх, а что такое жанр вообще... И с точки зрения какой школы литературоведения? Если говорить о той, к которой привыкли в России, тогда эпос стоит называть родом литературы... По Аристотелю, думаю, да - Библия для меня вполне может быть особым видом эпоса.

Если определяться, не то, чтоб чисто дидактический, но "с элементом" :)

С точки зрения отшельника, родившего и живущего в лесу ))

Наверное, жанр - это набор приемов построения, взаимодействия и содержания текста.

Думаю, для Библии в жанровой системе найдется подходящая ячеечка. Спасибо за пищу для размышлений, как раз нечего делать.

Upd. Подруга стебается и предлагает определить Библию в "литературу факта" образца 17-18 веков :) А не такая-то это и издевка... Учитывая значение слова "факт" в контексте данного термина

Эту реплику поддерживают: Збышек Стоцкий

Karina Sembe Комментарий удален

Мне надо дочитать начатые книги: "Сама жизнь" Наталии Трауберг и "Дар и крест" о Наталии Трауберг. Хочется читать то, что она переводила, в оригинале и в переводе. 

Эту реплику поддерживают: Любовь Лукьянова

В плане на ближайшую пару недель:

добить Бурдье с его "Социальным пространством"

Елена Катишонок "Жили-были старик со старухой…" (не знаю, стоит ли, но есть традиционный рижский повод)

Овидий "Наука Любви" (в рамках прочтения некогда запрещенных книг)

Мне все чаще кажется, что я перестаю справляться со списком того, что нужно прочитать и перечитать.

"ГенАцид" В. Бенигсена

небольшая забавная книжка, вошедшая в шорт-лист одной из российских книжных премий. В увлекательной и доступной форме автор показывает как насаждение классической литературы в русском мире неизбежно приводит к большой бессмысленной крови...

Советую.

"Иностранные связи" Элисон Лури, прочитала сначала в переводе, теперь добыла на английском ( "Foreign Affairs" by Alison Lurie), хочу сравнить, после 15 -го буду в Англии, уверена, что мой друг приготовил для меня стопочку книг!

Я точно буду читать "Эмоциональный интеллект" Гоулмана, "Обнаженный бизнес" Брэнсона и дочитаю "Культурный код" Клотера Рапая, а остальное определю уже в процессе.

Лучшая книга Джозефа Хеллера

http://alexy7742.livejournal.com/51950.html

The Art of Choosing

Книга "The Art of Choosing" написання Columbia University professor Sheena Iyengar и выпущенная в 2010 году о том как важен выбор в нащей жизни и кто мы есть в зависимости от нашего выбора, и самое гланое как делать правильный выбор в нашей жизни.

Невероятно познавательная книга с уникальными экспериментами.

Эту реплику поддерживают: Игорь Рябов

Если не говорить о профессиональной литературе, то сейчас потихоньку читаю "Физику невозможного" Митио Каку и недочитанной еще остаётся "Ткань космоса" Брайана Грина.

ого, круто! я не знал, что после "Элегантной Вселенной" ещё что-то выходило...

а Каку великолепен, особенно вторая, менее попсовая половина книги

"Ткань космоса" - тоже песня!..

По этим ссылкам можно сравнить содержание (оглавление) обеих книг (после аннотации и цитат):

Элегантная Вселенная

Ткань космоса

.

"Физику невозможного" так и начал читать со второй половины по причине необоснованного интереса к теме гиперпространственных прыжков и всего, что может её касаться.

почему же "необоснованного"?

мне всегда казалось, что это одна из немногих вещей, к которым человеку и пристало проявлять интерес )

спасибо за рекомендацию, бегу в книжный

Бернард Корнвелл, любая книга из серии про Ричарда Шарпа. Идеально подходит для мужчины совершающего трансатлантический (или любой другой транс-) авиаперелёт. Женщинам не рекомендуется. Перелёт пройдёт незаметно, гарантирую. Есть только один недостаток - потом захочется прочитать все остальные книги в серии, а их там около дюжины.

Необходимые книги, которые я читаю

Есть книги, которые я считаю необходимо прочесть, их много конечно, поделюсь только последними мною прочитанными и читаемыми:

Ли Якокка - Карьера менеджера;

Ларри Кинг - Как разговоривать с кем угодно, когда угодно и где угодно;

Леон Юрис - Исход (Exodus).

какой-то мрачный сюжет

сделать карьеру, разговаривать с кем угодно, а потом все равно - Экзодус.

Здорово Смекнули)

Мне понравилось, знаете - это целая История Народа!

Набор несколько странный. Не могу себе представить: зачем читать про карьеру менеджера – карьеру Якокки сделать он не поможет. И могу представить, что учебник по разговариванию читать не стоит наверняка. Возможно я ошибаюсь, но несколько лет назад я специально затсавил себя прочесть немалую кучку подобного рода литературы, после чего я понял: ни одна из этих книжек (ни хорошая, ни плохая, ни написанная от балды, ни сочиненная профессионалом на основе собственного опыта) ничему научить не может.

А "Исход" – хорош и как литература, и как историческое пособие. Читал этот роман лет десять назад, вот думаю: не перечесть ли...

зря вы так, Стас. книжка Кинга - в самой малой степени учебник разговаривания. автор её - тот самый замечательный тележурналист, почти классик жанра, которому Путин рассказывал, что "она утонула". 

Кинг пишет о себе, о том, как он разговаривал со всеми везде и обо всем. можно этому не учиться (и даже не обязательно обращать внимание), но история жизни интересна сама по себе

Александр, я ж и говорю (пишу, то есть): "возможно, я не прав". Чего-нибудь любопытного можно найти в любой книжке. Но искать это любопытное в мемуарах управленца автозаводами и говорящей головы из телевизора я бы стал в самую последнюю очередь. Однако это не более чем проявления моих сугубо субъективных пристрастий.

Пристрастия сугубо личные

В этих книгах я нахожу для себя ответы на некоторые мои вопросы. Я учусь сам. Ведь книга и не для того создана, чтобы научить, а скорее показать направление, расширить наши 2/20.

1. Вот Якокка мне показал, что достиг той вершины, к которой шел, несмотря на человеческие привратности.

2. Ларри Кинг интересен сам по себе, уникальный Человек. Он ответил на некоторые вопросы, мне были важны ответы.

3. Исход - история!

Спасибо за комментарии)

Максим, да я ведь не столько критикую Ваш выбор, сколько примеряю его на себя. Он на меня не примеряется (кроме Юриса). А если Вы найдете в этих книжках ответы на свои вопросы - так оно ж прекрасно!

Стас, я понял! Вы думали не перечитать ли Юриса, помоему отличное решение, поддерживаю Вас!!! :)

о, да

я даже примерно себе представляю, какого народа :)

Из недавнего — Генри Парланд, «Вдребезги». Единственный роман необычайно талантливого парня, родившегося под Выборгом, оказавшегося после изменения границы на территории Финляндии, писавшего по-шведски, и умершего в Литве в возрасте 22 лет. Генри Парланд является наиболее ярким представителем финского модернизма.

Роман было очень интересно прочесть после знакомства с его поэзией (немного здесь — http://tokyodawn.livejournal.com/167825.html ) Герой романа пытается возродить в памяти образ умершей возлюбленной, для чего обращается к ее фотографиям. Процесс воспоминания сравнивается с проявлением фотоснимков. Возвращаясь в прошлое, подробнейшим образом реставрируя облик девушки, деталей и примет времени, герой пытается понять, почему их роман так и остался лишь взаимной привязанностью, основанной на стремлении героя подчинить подругу своей воле и ее равнодушной покорности.

Сейчас читаю Микко Римминена — «Роман с пивом». Рассказ об одном дне трех финских бездельников и пьяниц :-)

я собираюсь взять с собой в Гималаи "Глаз разума" и "Краткую историю головы"

судя по первым 50 страницам, обе великолепны

ну и "Метафизику" Аристотеля, время для которой давно настало

Катя Пархоменко Комментарий удален

Алла Андреева "Плаванье к Небесной России"

"Славяно-Арийские Веды" авторы - Славяно-Арии ...

"Сага о ФОрсайтах" Голсуорси. Особенно отлично читать двадцать лет спустя после первого прочтения. В промежутках между первым и вторым увесистыми томами можно почитать,  например, Дину Рубину "Вот идет мессия". Не делю книги на летние и зимние, но в жару под сорок без кондиционера (это у нас в Самаре) - это единственная вещь, органично вписавшая мое сознание в реальность и разогнавшая нечеловеческую тоску от полуденного зноя. Как горячий чай и горячий душ, которыми только и спасаешься в знойные дни. Еще собираюсь сейчас перейти к Мордехаю Рихлеру и его "Версии Барни". Присоединяюсь к вышесказанному у одного из авторов: у меня тоже уже много лет в списке непрочитанного, но мечтаемого к прочтению находятся Музиль и ПРуст (все тома).

Эту реплику поддерживают: Надежда Рогожина

Мордехай Рихлер – если кто не читал его, несмотря на то, что "Версия Барни" вышла пару лет назад – весьма хорош. Крайне остроумная книжка про противного зануду.

Максим Кантор "Советы одинокого курильщика"

Очень люблю и бесконечно читаю "Иосиф и его братья" Томаса Манна. Но летом это чтение особенно уволакивающее - открыв рот и не зная времени.

Эту реплику поддерживают: Екатерина Паламарчук

Если уж в отпуск...

могу порекомендовать заглянуть в ларек на Пушкинской площади в Москве, где продаются... толстые литературные журналы! выходящие до сих пор каждый месяц! Для меня это стало открытием. Оказывается, у "Дружбы народов" тираж - всего две тысячи. Но он выходит! А в нем - то самое пространство, в котором мы жили. И которое продолжает жить! Купил для позапрошлой поездки спецномер "Иностранной литературы", финский. До сих пор под впечатлением... Причем формат предполагает выбор: в самолете - одно, на пляже - другое, ввечеру - третье...

М. Пруст  "В поисках утраченного времени" - прекрасное летнее чтение...

Никогда не делила книги по временам года.

Но однажды поняла, что бывает особенное удовольствие, когда на жарком пляжном солнце читаешь о холодных землях. Так случайно была обнаружена в гостиничной библиотеке книга Кена Кизи "Песнь моряка". Не знаю даже, если бы я читала ее зимой, понравилась ли она мне так же или нет...

"Ложится мгла на старые ступени" Чудакова. Мне кажется прекрасное чтение. Напоминание о какой-то нашей убогости

Вернулась из отпуска, где прочитала с удовольствием Малецкого, особенно "Любью".

 Тем, кто бредит морскими путешествиями и не слаб духом, рекомендую прочитать  Стивена Каллахэна "В дрейфе" и книгу первого кругосветчика-одиночника Джошуа Слокэма "Вокруг света в одиночку".