6357просмотров

Каким должен быть музей науки

Московский Политехнический музей готовят к масштабной модернизации. Этим планам противостоял старый директор музея, и Минкультуры пришлось его сменить. Однако вопрос о том, каким должен быть музей науки — символом просветительского и игрового подхода к прогрессу или коллекцией бесценных артефактов, — по-прежнему остался

+T -
Поделиться:

Конфликт двух подходов к устройству музея налицо: традиционный подход советских музеев и подход современных, западных музеев науки как образовательных и развлекательных центров. Весь штат Политеха — это люди старой формации, знающие и любящие свои необъятные коллекции старинной техники, но совершенно не заинтересованные во внимании публики. Как сообщил нам источник в Фонде развития модернизации Политехнического музея (фонд создан РОСНАНО): «Эти люди и эти фонды — большая ценность, и нам предстоит научиться работать с ними».

Подробнее

12 июля директором Политехнического музея в Москве был назначен Борис Салтыков, бывший в 1991-1996 гг. министром науки и технической политики России. Уволенный директор Гурген Григорян (он проработал на этой должности 24 года) считает, что это результат происков главы РОСНАНО Анатолия Чубайса, попытка «рейдерского захвата». Чубайс, который фактически лично курирует обновление музея, отвечает так: «Последние 30 лет я занимаюсь одним и тем же — пытаюсь сделать нашу страну современной и человеческой… Извините за пафос».

Меры Чубайса такие: сегодня фонд развития Политехнического музея в Москве объявил международный конкурс по выбору разработчика концепции современного музея достижений науки и техники, который планируется создать на базе Политеха. В фонде заявляют, что уже привлеченные к конкурсу участники имеют опыт проектирования и модернизации лондонских Музея науки и Музея Виктории и Альберта, Музея Mercedes-Benz в Штутгарте, Музея Космо-Кайша в Барселоне, Военного музея в Манчестере и других. В состав жюри конкурса кроме российского министра культуры Авдеева, ректора Московского института стали и сплавов Дмитрия Ливанова и представителей Политехнического музея вошел также бывший директор Музея науки в Лондоне сэр Нил Коссонс (Neil Cossons). Итоги конкурса должны быть подведены уже в октябре.

Дмитрий Зимин считает, что надо делать, как во всем мире: интерактивный и увлекательный музей. Марат Гельман уверен, что интерактивность — второстепенная ценность, а главное — создание коллекции уникальных экспонатов

Дмитрий Зимин

   Как должен выглядеть идеальный музей науки, хорошо описано и сделано уже во всем мире. Есть даже фирмы, которые готовы создать такой музей под ключ. Не надо изобретать велосипед — это проторенная дорожка. И это позор для России, что у нас такого музея до сих пор нет! Будем надеяться, что скоро будет. Это абсолютно необходимо Москве!

Роль музеев науки, на мой взгляд, абсолютно фундаментальная — на фоне идей о Сколково и модернизации страны. Фактически это начинается с образования, и здесь роль музеев науки, куда толпами валят школьники, очень велика.

Новый директор Политехнического музея мне крайне симпатичен. Я знаю его как очень грамотного, достойного, порядочного человека, и, по-моему, трудно себе представить кого-либо лучше. Конечно, Политехнический музей в том виде, в котором он был, это, скорее, был музей истории техники, но музей науки — это все-таки совсем другое, я не знаю, в какой мере это можно совместить. Так что задачи перед новым директором очень важные, нам, фонду «Династия», эти задачи очень близки, надеюсь, что мы будем как-то сотрудничать. Передайте мои поздравления, знаки симпатии и уважения новому директору!   

Эту реплику поддерживают: Анастасия Малявко, Катерина Герр
Марат Гельман

   Я считаю, что мы перестаем быть цивилизацией после того, как перестаем коллекционировать следы нашей деятельности и деятельности наших предков. Да, у нас сейчас нет «музея для школьников», но это сделать проще всего. Есть музейная миля в Лондоне: Музей физики, Музей естественных наук и так далее. Это технологии, интерактив, игры. Все монтируется в реальную экспозицию, и ребенок не просто ходит и смотрит, а ходит, смотрит, играет, пробует. Может, это стоит каких-то денег, но с точки зрения технологии это сделать проще всего.

Коллекционирование, вторая жизнь вещей — очень важный инструмент по сохранению памяти. Это вопрос нашей идентичности. Интересы следующих поколений в коллекционировании очень велики, потому что в наше время нет артефактов. Например, рукопись Пушкина есть, а рукописи Пелевина — нет. Поскольку такая эпоха уходит, то надо собирать другие артефакты. Всегда, когда меняются времена, — а сейчас времена меняются, — очень хорошее время для сбора коллекций. Сейчас у нас идет активная смена, например, телефонов. Точно так же на заводах меняют оборудование. Сейчас — время активно собирать артефакты промышленной эпохи. Уже 60-70-е годы мумифицируются.

Вполне возможно, что эти идеи — музея для ученых и музея для учеников — можно в какой-то мере объединить. Потому что тогда музей может стать открытым штабом модернизационных процессов. Что может получиться — сложно сказать.

Еще одна важная вещь. Я общался недавно с заместителем директора Политехнического музея, и я из этого общения вынес для себя следующее: у нас же огромное количество предприятий имеют свои музеи. Вот какой-нибудь завод минеральных удобрений — у них обязательно есть какой-то зальчик, в котором есть то оборудование, которое они сняли с работы. В Москве, наверное, десятки тысяч таких маленьких музеев. Наверняка в них какие-то очень интересные артефакты, возможно, там есть что-то интересное. Соответственно, так же как археологический музей должен копать в земле, так и Политехнический музей должен делать экспедиции по этим музеям. Потому что там могут лежать сокровища. Надо найти какого-то куратора, сделать какой-то методический отдел.  Решили не выбросить старое оборудование, а как-то музеефицировать — должны приехать в Политехнический музей и получить какую-то методическую помощь. Тогда, может быть, этот музей станет какой-то важной институцией, станет площадкой всех этих музеев-заводов. Это я так, фантазирую, но это может быть интересно.

Читайте также

Комментировать Всего 21 комментарий

Как должен выглядеть идеальный музей науки, хорошо описано и сделано уже во всем мире. Есть даже фирмы, которые готовы создать такой музей под ключ. Не надо изобретать велосипед — это проторенная дорожка. И это позор для России, что у нас такого музея до сих пор нет! Будем надеяться, что скоро будет. Это абсолютно необходимо Москве!

Роль музеев науки, на мой взгляд, абсолютно фундаментальная — на фоне идей о Сколково и модернизации страны. Фактически это начинается с образования, и здесь роль музеев науки, куда толпами валят школьники, очень велика.

Новый директор Политехнического музея мне крайне симпатичен. Я знаю его как очень грамотного, достойного, порядочного человека, и, по-моему, трудно себе представить кого-либо лучше. Конечно, Политехнический музей в том виде, в котором он был, это, скорее, был музей истории техники, но музей науки — это все-таки совсем другое, я не знаю, в какой мере это можно совместить. Так что задачи перед новым директором очень важные, нам, фонду «Династия», эти задачи очень близки, надеюсь, что мы будем как-то сотрудничать. Передайте мои поздравления, знаки симпатии и уважения новому директору!

Эту реплику поддерживают: Анастасия Малявко, Катерина Герр

Если всерьез говорить о возрождении науки в России, то Музею в этом процессе могла бы принадлежать ведущая роль. Хотелось бы, чтобы музей совмещал функции и научно-исторические, и образовательные.

Начнем с истории нашей науки, не пропаганды, а именно истории. Пора бы честно взглянуть на то, как формировалась наука в России, каковы были ее истинные достижения, и каков результат многомиллиардных затрат народных денег... 

Отдельное, печальное место в музее должна занимать история нашей инквизиции: научное мракобесие в угоду идеологии. Нужна экспозиция трудов Лепешинской, Презента и самого Трофима Денисовича Лысенко и их партийных покровителей, нанесших удар отечественной биологической науке, мировому лидеру 1920-х, от которого та так и не смогла оправиться... Вот и имеем мы яровизацию и худшие в мире лекарства.

Надо бы выставить для всеобщего прочтения Стенографический отчет об августовской 1948 года  сессии ВАСХНИЛ, этот памятник отечественной охоте на ведьм... Еше живы современники, надо бы интервью с ними на экран музейный... ведь не все каялись перед биологическим фюрером (он и челку носил такую же) в том, что "вся их прежняя научная жизь была одной сплошной ошибкой" (цитирую Стенографический Отчет" по памяти).

Не удержусь и от личного воспоминания: в 1965 -1966 г.г., студентом МГУ, я работал ночным сторожем в Государственном биологическом  музее им Тимирязева. Все ключи было у меня. В подвале я нашел комнату с наваленными в кучу папками, лабораторными журналами, пробирками, реактивами - это остатки поспешно ликвидированной лаборатории академика Заводовского, одного из крупнейших генетиков мира... Позже, копаясь в какой- то свалке бумаг, я нашел протокол встречи сотрудников музея Тимирязева с секретарем райкома... "Как же нам все-таки быть с генами, прознавать их или не признавать, спрашивали партийного секретаря работники музея…. Вот такой вот музей был у советской биологической науки...

Еще хорошо бы понять истрию эпохальных достижений, вроде атомной бомбы.  Мне много лет тому довелось говорить с известным авиатором, участником советской "миссии Пенемюнде." Я имею в виду охоту за германскими учеными, которая велась с двух сторон. Американцам достался Вернер фон Браун, а нам кто? И про супругов Розенбергов хорошо бы наконец сказать правду, и про Клауса Фукса... И должное им воздать, если они действительно по идейным соображениям передали СССР знания о Бомбе... Затем научные шарашки... им тоже надо бы посвятить отдельную экспозицию ...  Это ведь часть Истории Науки... Не зная прошлого, как строить будущее?...

Второе назначение - поддерживать настоящее: что сейчас делает РосНано? Чем заняты десятки других академических и отраслевых НИИ... Может быть Музей должен стать местом семинаров ведущих ученых, "горячих линий", там хорошо бы выставлять последние статьи и обзоры российских ученых... 

Третье, на мой взгляд, наиболее важное назначение музея науки - стать частью деятельностной учебной среды, в которую можно было бы погрузить сегодняшних школьников, дать детям возможность изумиться, потрогать руками, провести опыт, сломать что-то, наконец.... ведь мы рождаемся с мощным инстинктом исследовательской манипуляции с предметами.... Не так ли формируются будущие ученые?

Есть такое музейное чудо на севере Калифорнии, Эксплораториум... Я знаком с французским физиком Goery Delacote, который 15 лет возглавлял этот музей. Главные старания Goery было о том, как сделать так, чтобы в музее трогать можно быо ВСЕ! Отсюда и название...

Эту реплику поддерживают: Мария Дякина, Юрий Петров

Я был во многих музеях науки. Эксплораториум бьёт все одной левой. Это единственное место, где я, физик, видел работающую пузырьковую камеру. Кстати, Институт Глаза в Сан-Франциско, где я раньше работал участвовал в создании коллекции зрительных иллюзий.

Я считаю, что мы перестаем быть цивилизацией после того, как перестаем коллекционировать следы нашей деятельности и деятельности наших предков. Да, у нас сейчас нет «музея для школьников», но это сделать проще всего. Есть музейная миля в Лондоне: Музей физики, Музей естественных наук и так далее. Это технологии, интерактив, игры. Все монтируется в реальную экспозицию, и ребенок не просто ходит и смотрит, а ходит, смотрит, играет, пробует. Может, это стоит каких-то денег, но с точки зрения технологии это сделать проще всего.

Коллекционирование, вторая жизнь вещей — очень важный инструмент по сохранению памяти. Это вопрос нашей идентичности. Интересы следующих поколений в коллекционировании очень велики, потому что в наше время нет артефактов. Например, рукопись Пушкина есть, а рукописи Пелевина — нет. Поскольку такая эпоха уходит, то надо собирать другие артефакты. Всегда, когда меняются времена, — а сейчас времена меняются, — очень хорошее время для сбора коллекций. Сейчас у нас идет активная смена, например, телефонов. Точно так же на заводах меняют оборудование. Сейчас — время активно собирать артефакты промышленной эпохи. Уже 60-70-е годы мумифицируются.

Вполне возможно, что эти идеи — музея для ученых и музея для учеников — можно в какой-то мере объединить. Потому что тогда музей может стать открытым штабом модернизационных процессов. Что может получиться — сложно сказать.

Читать дальше
Еще одна важная вещь. Я общался недавно с заместителем директора Политехнического музея, и я из этого общения вынес для себя следующее: у нас же огромное количество предприятий имеют свои музеи. Вот какой-нибудь завод минеральных удобрений — у них обязательно есть какой-то зальчик, в котором есть то оборудование, которое они сняли с работы. В Москве, наверное, десятки тысяч таких маленьких музеев. Наверняка в них какие-то очень интересные артефакты, возможно, там есть что-то интересное. Соответственно, так же как археологический музей должен копать в земле, так и Политехнический музей должен делать экспедиции по этим музеям. Потому что там могут лежать сокровища. Надо найти какого-то куратора, сделать какой-то методический отдел.  Решили не выбросить старое оборудование, а как-то музеефицировать — должны приехать в Политехнический музей и получить какую-то методическую помощь. Тогда, может быть, этот музей станет какой-то важной институцией, станет площадкой всех этих музеев-заводов. Это я так, фантазирую, но это может быть интересно.
Свернуть

А я совершенно не понимаю зачем объединять или противопоставлять идеи музея для ученых и музея для учеников. По-моему, это два совершенно разных подхода, и один не должен мешать другому. Существование Исторического музея же не вступает в противоречие с Третьяковкой. И пытаться объединить их тоже смешно.

Алексей, а разве могут существовать музеи для ученых? Даже институты для ученых потихоньку отмирают, а ученые перетекают в университеты или куда-нибудь поближе к производству. В этом смысле музей, который одновременно дружелюбен для публики и является центром исследований - идеал.

Политехнический музей давно стал музеем истории техники XX века. Можно было бы, наверное, его так назвать и оставить в покое. Но ведь все равно нужен настоящий музей науки и техники. Чтобы в нем были игровые и интерактивные модели, чтобы было интересно не просто получать информацию, но и производить ее, чтоыб он организовывал какие-нибудь конкурсы изобретателей и прочие просветительские проекты. Совершенно логично сделать его на базе Политеха. А если получится при этом не потерять уже существующее - и коллекции, и специалистов, которые их изучают - будет здорово.

"Вполне возможно, что эти идеи — музея для ученых и музея для учеников — можно в какой-то мере объединить" - я собственно ответил на эту концепцию редакции. Политех, не Политех, не знаю. Музей для ученых существовать безусловно может - многие захотят посмотреть, например, манускрипты Эйнштейна или переписку Гейзенберга и Гильберта. Просто это не то же самое, как погулять внутри модели человеческого сердца.

А вот может быть поженить их (Третьяковку с Историческим) - и наконец станет интересно. Это же совсем по-другому все считывается, когда  понимаешь при каком историческом периоде была написана картина. Ну, например, что Ньютон современник Рубенса и Веласкеса, а еще он зачем-то лично включил Меньшикова в королевскую академию наук. Были бы такие междисциплинарные музеи - было бы гораздно интересней.

Вполне. Предлагаю объявить сбор денег на новый формат музея.

Анна Качуровская Комментарий удален

Я думаю, что модернизация по типу западных музеев — это замечательное направление, которое пойдет на пользу. Музей науки в Лондоне просто замечательный. Я его очень люблю, часто там бываю с детьми и получаю от этого массу удовольствия. Это времяпрепровождение не просто ради детей, когда ты, скрипя зубами, мучаешься, а событие, от которого получаешь удовольствие. Да и дети получают от этого большое удовольствие. Младший возраст наиболее подходящий для приобщения детей к науке, естествознанию, географии. И музеи, которые интересны и для детей, и для взрослых, — идеальное сочетание.

Мне кажется, для России это как раз необходимо. В России много хороших музеев, они очень академичные. И на самом деле человеку взрослому, который интересуется именно какой-то конкретной научной спецификой, такие музеи подходят замечательно. Но для человека непосвященного или ребенка, как правило, они оказываются или слишком сложными, или малоинтересными. Поэтому важно создать музей, который будет достаточно информативным и для людей, которые знакомы с темой, и для детей, но который в то же время не будет девальвировать науку и не будет сделан для дураков по упрощенной схеме.

Эту реплику поддерживают: Анастасия Малявко, Катерина Герр

Есть две полюсные стратегии музейной деятельности. Одна — это когда музей становится хранилищем вечных, культурных и научных ценностей и при этом пренебрегает популярностью. А вторая — когда музей актуален в относительно новом смысле этого слова, когда он борется за посетителя и привлекает его разными способами. Совместить эти стратегии довольно трудно.

Возможно, необходимо создание музея-клуба, возрождение традиций начала ХХ века и оттепели, когда в музее встречались для общения, проводили поэтические вечера и устраивали научные лекции. Если это удастся, будет замечательно. Это будет место, которое можно и нужно посещать и взрослым и детям. Но современные дети довольно привередливы. Да и вообще современный посетитель, я бы даже сказал, потребитель культуры и популярной науки очень избалован.

Эту реплику поддерживают: Наталья Семенова, Катерина Герр

Музей должен стать большим аттракционом одного дня — таким местом, где будет занимательно, развлекательно, вкусно, тепло и красиво. Это то, к чему курсирует «Винзавод» и к чему уже давно пришел весь мир. Такая концепция требует больших инвестиций, но для музеев это единственный способ выжить.

Эту реплику поддерживают: Наталья Семенова, Катерина Герр

Михаил Каменский Комментарий удален

Последний раз в Политехническом я был в мае месяце с детьми. Старший сын, 10 лет, оказался там во второй раз, так как за две недели до этого он уже ходил в музей со своим классом. Ему очень понравилось. Придя домой, он об этом рассказывал с большим увлечением и просил сводить его повторно. А средний, четырехлетний, все это выслушал внимательно и тоже захотел пойти. И мы сходили, провели там около двух часов. Все было интересно: и производство нефти, и бурение скважин, и радиотехника, и первая атомная бомба… Может ли такой музей быть лучше? Наверняка! Только я в другие политехнические музеи не ходил. Бывал, правда, в Smithsonian, Space and Aeronautics museum в Вашингтоне. Но это совсем другое и по концепции, и по масштабам, и по финансированию. Поэтому наш Политехнический мне сравнивать с другими трудно. Должен сказать, что глазами детей этот музей не воспринимается как негодный. Вот такой музей истории технической культуры России.

Читать дальше

Конечно, экспозиция, да и весь антураж скорее напоминает застывший во времени музей какого-то областного центра или крупного завода, у которого в советские времена было щедрое финансирование, а потом ручеек иссяк. Я согласен, что нужно его модернизировать, расширить экспозицию достижениями конца ХХ — начала ХХI века. Нужно понять, должен ли музей по-прежнему фокусироваться на развитии отечественной науки и технологий или имеет смысл расширить спектр и сделать новую экспозицию интернациональной, ведь международная научная интеграция уже давно стала фактом. Век современных компьютеров и коммуникаций, интернета и нанотехнологий в существующей экспозиции не представлен, а ведь то, что было в этой сфере достигнуто месяц назад, сегодня уже является музейной ценностью, исчезая бесследно, а значит, выпадая из истории науки и техники. Но, увы, этот музей со всей полнотой сохранил в себе великолепие брежневской эпохи и практически из нее не вышел. Его можно, кстати, таким и оставить, то есть отремонтировать, модернизировать, но хронологически не расширять. Но тогда, условно говоря, рядом с ним должен вырасти другой Политехнический музей — XXI, и в нем-то пусть и будет царить нанотехнология и виртуальность.

Но если есть деньги, желание и концепция, то можно все объединить и показать лучше и увлекательнее, с привлечением современных музейных дизайнеров и архитекторов, эффектных музейных технологий, ярких, интенсивных способов вовлечения зрителя. Трехмерное моделирование, звуковые эффекты — это все там может присутствовать. Но это будет уже совсем другой музей.

Итак, есть два возможных пути развития: первый — реформирование в рамках существующей экспозиции и строительство второго музея современных технологий, другой — революционный, с радикальной трансформацией концепции и фондовой начинки. Я не знаком с Григоряном лично, но это человек, без сомнения, достойный, с очень хорошей репутацией в музейном мире. Полагаю, что он стал жертвой не столько своего возраста, сколько межличностного конфликта. Я не знаю, насколько оправданны его опасения о превращении площадки музея в центр «политехнического гламура». Это, может быть, и оправданно, а может быть следствием конфликта поколений. Возможно, Григоряну претит сама идея превращения музея из научно-пропагандистского учреждения в музейный культурно-коммуникационный комплекс, в котором процесс знакомства с достижениями научно-технического прогресса совмещен с отдыхом и развлечением. Но музей не может быть скучен, иначе в него сегодня по своей воле никто не пойдет. Новым поколениям нужен новый музей! Если Григорян этому противился, значит, время его прошло, если понимал и настраивал музей на модернизацию, но не сошелся с кем-то характером, значит, его увольнение — очередная ошибка власти.

Свернуть

Юлий Либ Комментарий удален

Даже нет смысла говорить о музеях в Чикаго, Сиэттле или в Лондоне - просто не понятен формат и предназначение нашего "политеха". Такое ощущение, что работники музея не покидали его последние лет сорок. Это не музей, а памятник "совку". Тут можно ностальгировать в бывшем лектории общества "Знание", слушать стихи и романсы в компании "кому за 140" и, наконец, посетить непосредственно музей истории победившего социализма. При этом ощущение такое, что бюждетное финансирование отсутствует в принципе - деньги есть только на свежую краску. Билеты (включая детские) по нашим меркам не такие уж дешевые. Однако "трогать нельзя!" Были тут недавно с моим другом и четырьмя детьми. Мало того, что детям постарше вся эта "индустриализация" из папье маше глубоко безразлична, так на моего пятилетнего сына тетечка буквально набросилась за то, что он нажал без разрешения какую-то неработающую кнопку с надписью "нажми меня". Оказывается, кнопка работает и нажать ее можно, но только заранее, за неделю заказав и оплатив экскурсию! Как будто сейчас разруха начала 90-х - деньги давай! Тоже самое касалось целых залов, перегороженных для платных экскурсий и шипенья теток-смотрителей на детей типа "пусть сначала ваши папы заплатят, тогда будете кнопки жать, а то ходют тут всякие, потом галоши пропадают...". Иметь такой музей и называть его политехническим в самом сердце мировой столицы миллиардеров, нанохнологий и самых богатых чиновников - неправильно. Хотя он вполне отражает дух модернизации - без оглядки на будущее, зато с надеждой и опорой на замечательные достижения времен СССР, которые никто не отменял.

Эту реплику поддерживают: Наталья Семенова, Катерина Герр

Борис Беренфельд Комментарий удален

Из всех современных музеев больше всего меня поразил, пожалуй, венский Дом Музыки. Его, конечно, в строгом смысле научным музеем не назовешь, но по типу это как раз такое интерактивное пространство, которое объясняет, "как это устроено". Не только показывает, но и заставляет соучаствовать. Там целые этажи заняты "тотальными инсталляциями", где музыку можно посмотреть, поторогать, почувствовать, и даже породить - более точного слова и не придумаешь. Но больше всего мне запомнились два объекта. Один - это стенд Бетховена со слуховыми трубками, в которых звучат произведения Бетховена разных периодов так, как он их сам в то время слышал. В последней вместо 9 симфонии - только шум. А второй объеккт - это дирижерский пульт, с которого можно управлять виртуальным Венским Филармоническим оркестром. Оркестр (настоящий) проецируется на стену вокруг пульта. На выбор предлагаются несколько произведений, и сначала у дирижера всегда все идет хорошо, а потом он сбивается, вместо музыки выходит сумбур, и все кончается бунтом и забастовкой музыкантов.

А помните ли вы, что Полтехнический к тому же - традиционная площадка для чтения стихов?

Катерина Герр Комментарий удален

даже обсуждать нечего. если рассчитывать музей на детей - а музей науки рассчитывается именно на детей - то он, конечно же, должен быть интерактивным. И не обязательно туда впихивать массу мультимедиа, как в Лондоне. На мой взгляд, лучший музей - в Хельсинки. Все суперинтерактивно и при этом просто. Не феерия мультимедии, а простые и доходчивые штуки про гравитацию, оптику, лингвистику и пр.

Про гравитацию отличная установка: стенка из липучки, на ребенка надеваешь костюм из липучки и кидаешь его на стену. Повыше. Он сам регулирует скорость своего сползания по стене путем увеличения или уменьшения площади прилипания:)) Или про лингвистику - громадный глобус с гнездами и наушниками. Суешь штекер в гнездо на глобусе - слышишь небольшой монолог на местном языке (соответствующий месту на глобусе). Монолог везде одинаковый, поэтому можешь сравнивать языки. Там закрашены области родственных языков, так что можешь оценивать близость языков, перетыкая штекер по близким гнездам.

Ну и так далее. На мой взгляд, гораздо интереснее лондонских понтов. И сделать проще.

А нынешняя экспозиция Политеха тоже может остаться, конечно. Как дополнение. И лазить по ней разрешить. А смотрительниц уволить нафиг.

Эту реплику поддерживают: Катерина Герр

Вы, Владимир, покусились на святое! А как же трудоустройство пенсионеров?

А если серьезно, то мне тоже нравится больше, когда экспонаты можно трогать. В Лондоне на корабле 'Виктория', на котором принял свою смерть адмирал Нельсон, есть специальные стенды, где люди(в основном, конечно, дети) учатся вязать морские узлы.  Многие вещи делаются продуманней. Конечно, должны быть неприкосновенные вещи, но не все.

Фонд развития Политехнического музея объявил конкурс на создание концепции музея. Григорий Ревзин в своей сегодняшней колонке в «Коммерсанте» пишет о том, что это революционное событие, потому что это первый конкурс не на архитектурную концепцию, а на идею музея.

Вот я согласен с Григорием Ревзиным: "музей науки" для детей, с липучками и обманами слуха ("концепция Зимина") - это прекрасная штука, но это не будущее. Пока наши музейщики сидели на бобах, весь мир успел этот этап благополучно пройти и двинуться дальше. Сегодня ребёнка интерактивным аттракционом уже не удивишь, у него дома Nintendo Wii ещё не такое умеет.

С другой стороны, держать и дальше хранилище мёртвых артефактов, пусть с методическим бюро по их коллекционированию ("концепция Гельмана") - в самом центре Москвы, в одном из крупнейших музейных зданий?! Это, конечно, невозможно. Нет, разумеется, это не значит, что всё, что не нужно и не интересно массовому посетителю, надо выкинуть. Надо просто отделить хранилище от экспозиции, только и всего.

Но тут оказывается, что есть больше двух вариантов. Есть, например, возможность сделать музей истории науки ("концепция Беренфельда") - хотя мне лично кажется, что это менее важная задача. Есть идея "клуба" - лекции, конкурсы, лаборатории и всё прочее в таком духе.

Я бы на месте новой команды сделал Политех именно политехническим, но не музеем, а скорее просветительским центром. Местом, которое отвечает на один вопрос: КАК ЭТО РАБОТАЕТ? Это же невероятно интересно любому ребёнку: все мы в детстве норовили разобрать игрушечный паровозик на детальки. Показать нутро настоящего паровоза, дать покидать уголь и подёргать за свисток - какой школьник устоит?! да что там, какой взрослый откажется? И, кстати, я не сомневаюсь, что многие существующие артефакты Политеха отлично вписались бы в такую экспозицию.

В Политехническом музее подведены итоги конкурса на выбор компании, которая будет разрабатывать будущую экспозицию музея. Ей оказалась британская фирма Event Communications Ltd. О конкурсе и победителе Григорий Ревзин рассказывает в «Коммерсанте».

 

Новости наших партнеров