Павел Лунгин: Россией может управлять не только жестокость

Режиссер фильма «Царь» считает, что нужно разрушать старые мифы о России

+T -
Поделиться:

В кинотеатре «Октябрь» состоялась официальная премьера фильма Павла Лунгина «Царь». За день до премьеры вокруг «Царя» разгорелся скандал: у памятника Сергею Есенину на Тверском бульваре Союз православных хоругвеносцев и Союз православных братств устроили пикет, потому что восприняли фильм как «издевательскую карикатуру на первого Русского Царя и Помазанника Божьего Иоанна IV Васильевича Грозного». На что Павел Лунгин, уже рассказывавший нам подробно о смыслах, которые он вкладывал в фильм, парировал: «Это не православные люди, это на самом деле те же еретики, которые исповедуют религию Грозного. Для них Сталин — это Бог, власть — это Бог. А мы понимаем, что Бог над нами».

Подробнее

«Царя» несколько раз можно было увидеть и до премьеры — в мае фильм участвовал в программе «Особый взгляд» Каннского фестиваля, в июне был специальный просмотр в рамках ММКФ, председателем жюри которого был Лунгин. Теперь фильм, в котором сыграл свою последнюю роль Олег Янковский, наконец вышел на широкий экран.

После премьеры зрители подходили и благодарили Лунгина, звучало много слов о современности фильма. По мнению режиссера, сейчас, как и во времена Грозного, власть и народ не понимают друг друга. «Отсутствие этой прямой связи и является главной проблемой нашей страны. Модернизация, о которой так много говорит президент, невозможна без изменения народной мифологии. Мы должны переоценивать историю, мы должны по-новому смотреть на историю, что-то забирая с собой в вечность, а что-то отбрасывая».

По словам Лунгина, его целью было демифологизировать тот этап истории, попробовать создать другие мифы:  «У нас эти люди овеяны злом, и они являют собой главный национальный миф. А на самом деле во времена Грозного был Филипп, который не был злом. Жизнь в России была гораздо нормальнее, чем пугает себя народ. Были и Грозный, и Филипп, чья личность по масштабу ничуть не меньше. Мне хотелось показать этого святого Филиппа, действительно прекрасного человека. Нам пора разрушать миф о том, что только жестокость может управлять Россией, что в этом тайна России. По-моему, тайна России совсем в другом, она во многих талантах и, в частности, в таланте выживать в жестоком существовании».

Комментировать Всего 27 комментариев

Павел Лунгин Комментарий удален

Павел Лунгин Комментарий удален

Во-первых, я сразу хочу сказать, что вопросов у меня намного меньше, чем благодарностей. За это кино хочется благодарить, а не задавать вопросы.

Однако два вопроса я все-таки задам.

Я прочитал мамоновскую реплику о том, что, посмотрев смонтированный фильм, он осознал, что название фильма отсылает не только к Иоанну Грозному, но и ко всей христианской мифологии в целом. Павел, скажи, пожалуйста, ты с Ивановым закладывал это в картину? Есть ли внутри личной трактовки амбивалентность смыслов или это мамоновские интерпретации? Насколько ты можешь мне сейчас в этом признаться?

Второй вопрос по поводу стиля, места, пространства — архитектуры фильма. Насколько было осознанным решение «уйти из Москвы»? Это эффект обстоятельств — так было удобнее снимать — или в этом заложен какой-то концепт? Мне показалось, что это сделано специально?

Конечно, это вопрос о власти и Боге. Это вечная проблема: кесарю кесарево, Богу Богово. Власть трудно соединяется с христианской мифологией и идеологией. Изначальное противоречие есть в любом государстве, которое соприкасается с душой верующего человека. Грозный — идеальный защитник власти, он в этом смысле язычник, еретик, поклоняющийся богу власти. Там есть фраза, которую я взял из его писания: «Да, как человек я грешен, но как царь — праведен». А позиция Филиппа в том, что царь ты или не царь, но если ты человек, то ты или праведен, или грешен, здесь нет двойного счета. Кстати, так получилось, что сегодня я был в Кремле, как член Общественной палаты, и сидел за одним столом с Патриархом. Мы с ним много говорили о противоречии власти и веры, он его хорошо понимает, он говорит, что европейцы закладывают христианское понятие добра и зла в законы. Они в законы закладывают компромисс между государством и личностью. Он верит в этот способ. А вообще, это то противоречие, с которым мы живем, так же как противоречие между богатством и бедностью. Разрешая эти противоречия, этот парадокс вечный, общество развивается. Я думаю, что не надо этого бояться, надо просто осознавать.

Что касается места съемок, то в Москве можно только стоять в пробках. Весь архитектурный комплекс в Суздале — это архитектура XVI века. Там есть дух и идеология того времени, там просто живой, нетронутый, неискаженный XVI век. Конечно, мы потеряли что-то в масштабах архитектуры, но мы постарались разрешить это за счет декораций. Мы построили гигантский опричный дворец, такой зиккурат, который, по идее Грозного, должен был выражать дух опричнины. Масштабы уменьшились, зато идея и чистота остались.

Фильм «Царь» - очень сильная заявка. Как от любого сильного режиссера зритель ожидает, что каждая следующая работа будет лучше, чем предыдущая. После этой картины, наверно, будут сложности. Мне кажется, в основу должна быть положена одинаково сильная идея. Поэтому мой вопрос, что следующее и куда дальше?

Следующий проект совершенно о другом, мне хотелось уйти в современность. Это, правда, такая странная современность. Это история современного молодого человека, рассказанная на фоне оперы «Пиковая дама». Весь этот триллер проходит во время репетиций оперы, с большим количеством музыки и реального исполнения арий Чайковского. Но история эта о желании. Герман мне кажется неимоверно современным образом. Это человек, который хочет жить, хочет денег, хочет славы, хочет всего, у него есть чувство, что его обокрали, и он готов получить все немедленно. Это будет такая поэтическая фантазия на тему «Пиковой дамы», современности и Чайковского.

Я фильм смотрел в Каннах, и это тот случай, когда после просмотра, я был настолько поражен, что задавал и задавал вопросы Павлу Лунгину. Так что спросить мне теперь прилюдно нечего). Предыдущий фильм "Остров" у меня вызвал критичное отношение - мне показалось, что внутренний пафос носит слишком клерикальный характер. Здесь же я вижу органичность героя и всего, что связано с религией. Конфликт бога и власти решен идеально. Попытка власти заменить бога безупречно отражен в конфликте царя с митрополитом — внятно сформулированная идея. Прекрасный фильм.

Замечательно Андрей Плахов написал в своей статье в «Коммерсанте», что, по сути дела, образ юродивого из «Острова» тут расщеплен на две личности. Как бы тот образ конфликтует сам с собой. Просто темная сторона ушла в Грозного, а светлая — в Филиппа. Для меня этот проект, конечно, является продолжением «Острова», наверное, он был бы невозможен без него. Там я впервые нащупал и понял, что такое феномен необыкновенного русского юродства, особый тип русской греховной святости.

Я видела фильм в первый раз в незаконченном виде и, по-моему, он из категории тех фильмов, которые не забываются. К ним возвращаешься и про них думаешь. И мне очень интересны мысли Лунгина о природе власти, мне кажется, что это очень важное высказывание на эту тему и очень важная сама по себе тема. И, к сожалению, у нас сейчас такое время, когда «народ безмолвствует», и обсуждает много чего-то несерьезного, а на какие-то важные серьезные темы говорят мало и как-то неубедительно. Мне кажется, то, что Лунгин взял на себя миссию разговора на такую важную тему — это дорогого стоит. Это очень важно и ценно.

Спасибо, Люба. Я помню прекрасно, что ты была первым зрителем этого фильма, который я показывал еще в не до конца смонтированном варианте, потому что у меня было чувство, что я один, и я хотел показать друзьям, чтобы хоть как-то понять, нащупать, чем я занимаюсь. На каком-то этапе у меня уже было чувство, что я схожу с ума. Я помню, как мы смотрели тот вариант фильма и как твой комментарий ободрил меня и усилил мою уверенность в себе.

Обсуждая после премьеры фильм «Царь», мы с Артемом Троицким разошлись во мнениях. Сошлись в одном, в главном — фильм неудачный. Артемий считал, что он неудачный, потому что Мамонов не справился с ролью, с чем я категорически не согласен. Моя точка зрения — Лунгин и Иванов не справились со сценарием. Меня страшно разочаровал сценарий этого фильма. Я стал вспоминать, как делаются исторические фильмы в Голливуде: серьезно пишутся диалоги; слова, поступки и все, что из этого вытекает, очень осмысленно. А здесь сценаристы совершенно не справились с речевой стилистикой фильма, и двум хорошим актерам, а Янковский так просто выдающийся актер, просто нечего играть. Янковский, будучи профессионалом, может играть просто лицом, а Мамонов этого не может. А говорить там нечего. Если сценарий «Острова» идеально лег на состояние, умения и навыки Мамонова, то в этом фильме авторов постигла неудача.

Второе: я как любитель русской истории крайне разочарован выбором конфликта в жизни Ивана Грозного.

Лунгин пошел на компромисс, выбрав наиболее примитивный и лежащий на поверхности эпизод из жизни Грозного. И совершенно по этому фильму непонятно, а почему Грозный стал таким. Если даже в абсолютно идеализированном, сделанном со связанными руками фильме Эйзенштейна чувствуется, как он менялся, то здесь совершенно непонятно, откуда это вдруг Иван Грозный превратился в зверя, он что, сумасшедший? То есть, совершенно непонятно. Так что этот фильм меня разочаровал.

Дорогой Липницкий, к сожалению, ни в чем не могу с тобой согласиться. Критиковать фильм, конечно, твое право. Фильм должен подвергаться критике, но я считаю, что момент в истории Грозного, когда он был вынужден убить митрополита, чтобы самому стать богом на земле, является ключевым и центральным в его восхождении к абсолютной власти. Конечно, это фильм не голливудский, он намеренно антиголливудский. Если он хочет, чтобы мы из Грозного сделали фильм про Македонского или про Трою, то, наверное, лучше обратиться к произведениям других режиссеров. Не согласен я и с тем, что Мамонов не актер. Он потрясающий актер! Более того, он соединяет в себе архаическую матрицу личности и, как никто другой, может передать мышление и переживания средневекового человека. Он из породы динозавров, которые пришли к нам из средних веков России.

Кстати, об Артеме Троицком. Я встретил его позавчера в Доме художника, он расцеловал меня и сказал: «Наконец-то ты сделал фильм, который мне нравится. Вот “Остров” я не любил, а “Царь” классный».

Так что никак не могу согласиться с Липницким. Ну так что ж, это наше право.

Фильм производит большое впечатление, он очень цельный, актеры играют очень хорошо, но мне фильм показался при этом слишком однозначным. Хотелось бы, чтобы у зрителя оставалось больше свободы, чтоб у него было больше возможности самостоятельно осмыслить фильм, чтоб он мог сам больше думать, чувствовать и переживать и в итоге произвести на свет какие-то мысли, ведь именно они самые ценные - те чувства и те мысли, которые у зрителя родились сами, а не те, которые ему режисер разжевал и положил в рот.

Этот фильм житийный, он сделан в основном по житиям святых. Грозный говорит цитатами из Грозного, а Филипп цитатами из Филиппа. Довольно мало было придумано диалогов. Даже их споры мы брали из посланий Грозного Курбскому, из покаяний Грозного и так далее. Мне в этом фильме хотелось отойти от привычной серости, что нет добра и зла, что все более серое или менее серое, я хотел вернуться в мир, где есть черное и белое. На концепт русской власти Грозный наложил некоторую матрицу обидчивого, подозрительного, требующего любви и поклонения, недоверчивого безумия. Какие сложности нужны, чтобы оценить, что потоки людской крови, которые он проливал, — это более сложно, чем нам кажется, чтобы усложнить, может, надо оправдывать зло? Я не знаю, мне не хотелось. Мне показалось, что простой, ясный житийный подход будет более мифологичен. Это же, по сути, попытка создания мифа.

Фильм очень сильный. В нем есть параллели со сталинским временем в России. Русский народ ведь до сегодняшнего дня обожает крепкого царя, крепкую власть. Прекрасная игра актеров Мамонова, Янковского, Охлобыстина. Впечатляет. Какие-то исторические неаккуратки не меняют смысл фильма, который, на мой взгляд, очень актуальный.

Я бы хотел узнать, в какой степени, Павел, вы считаете, фильм касается XXI века? Я увидел, что намеки на параллели с XXI веком есть. И что вы думаете о морали христианства, которое митрополит Филипп представляет как мученик, что для вас она значит?

Параллелей с XXI веком, наверное, почти нет, есть параллели с XX веком. Они, в общем-то, очевидны. С XXI веком объединяет то, что Россия по-прежнему не имеет исторического сознания. Она осмысляет себя через мифы. Один из самых сильнейших русских мифов, что России нужна крепкая, злая, жестокая власть, что без нее она жить не может. Этот тот миф, который все время возносит и Сталина, и Грозного, и Петра Первого в лучшие цари, будто Россия не могла бы без них выжить. Миф разрушить невозможно, но я хотел бы внедрить в него миф о митрополите Филиппе, потому что Грозные не одиноки и Сталины не одиноки. Вот была пара — Грозный и Филипп, и вместе они составляют Россию. Иначе она давно погибла бы.

Фильм мне очень понравился. Он замечателен тем, что четко показывает, что зло — это зло, а добро есть добро. То, что тиран берет на себя право действовать как богоизбранный, призывает бога во свидетели — это вечная проблема. И здесь очень точно показано, что то, что плохо — плохо, и нравственность должна быть поставлена выше, чем сиюминутные достижения государственных или, тем более, личных интересов. Это актуальная тема в нашем обществе.

Очень символично, что это последняя роль Олега Янковского. Вспоминаю фильмы с Олегом, которого я имел счастье знать, он все время играл мудрые роли: волшебник захаровский, Барон Мюнхгаузен, играл все время людей, которые над, а теперь сыграл святого, и его жизнь завершилось этой ролью. Невероятно сильной, потрясающей. Почти без слов, но тут и слова не нужны. Он над словами. И когда его мертвого несут, хоронят — такая сцена забирающая.

Лунгин относится к режиссерам, которые делают по ощущениям, то, что он считает надо делать. А есть режиссеры-миллиметровщики, которые все технически идеально могут сделать и получается добротный материал, но в нем нет естественной божественной искры. А у Павла Семеновича во всех фильмах она есть. Эта искра зажигает его, дает ему вдохновение, а он потом ее перекладывает и на экран, может быть до конца не осознавая, в момент, когда он запускает новую работу, что есть какая-то искра, которая его ведет. Мне кажется, ему самому интересно смотреть, что получилось. Он как творец, творит, но что получится в итоге, наверно, сам не до конца осознает.

Спасибо, Марк, ты был щедр ко мне и очень прав в том, что я, правда, до конца не знаю, зачем и почему начинаю ту или иную работу. И знаю, что если она правильная, то вырастет сама из себя, какая-то сила должна подхватить меня и выразиться через меня. Я так чувствую себя, может, это претенциозно, но когда все правильно, то появляется какая-то сила, которая использует меня как кисточку.

«Царь» — картина, безусловно, достойная, задача была очень сложная, так как уже есть фильм Эйзенштейна, который можно рассматривать как абсолютный недосягаемый образец. Но Павел Лунгин вышел из положения тем, что он создал совершенно другую картину, основанную на других принципах, на другой драматургии, другое изобразительное решение, другой тип актерского исполнения... Одним словом, он сделал все, чтобы его не сравнивали. Картина держится на двух исполнителях главных ролей: на Петре Мамонове и на Олеге Янковском, и сделана в духе философско-религиозной драмы, хотя есть много исторических реалий. Главное в картине — взаимодействие этих двух персонажей, этих двух типов представлений о том, как нужно руководить процессом жизнедеятельности. Картина впечатляет изобразительно. Ее упрекают в чрезмерном насилии, но думаю, несправедливо — средние века есть средние века, и насилие там было такое, что трудно даже представить, как это можно было показать.

Эйзенштейн сделал картину в соответствии со своим представлением о том, как эта история может быть использована для иносказательного отражения современной реальности. Лунгин сделал картину о том, как эта история может быть использована для иносказательного отражения его современной реальности. Время изменилось, конфликты изменились, постановка вопроса изменилась. Так что каждый из них решал свою задачу, но сделали они это совершенно по-разному.

Я думаю, что Кирилл абсолютно правильно понял. Одна из моих задач была уйти в совсем иное пространство, чем Эйзенштейн, который безусловный гений, и соревноваться с ним не входило в мои задачи. Мне кажется, Эйзенштейн выполнял госзаказ. Он делал это по личному указанию Сталина и снял этот фильм во время войны, когда была тяжелейшая ситуация и патриотический дух, концентрация власти были необходимы. Более того, я думаю, он не разделял идей этой власти, я думаю, они были для него ужасны. Он сделал гениальный ход — ушел в пространство чисто эстетическое. Если смотреть сейчас первую серию «Ивана Грозного», то это напоминает китайскую оперу, театр, но это абсолютно, совершенно эстетическое произведение. Он почти не касался психологии Грозного в первой серии, для него игра теней была важнее психологии царя, которая касалась мистических соединений добра и зла. Когда во второй серии он попытался достаточно скромно коснуться психологии Грозного, показать парадокс власти, показать одиночество тиранов и муки, то он сразу же был жестоко наказан Сталиным. Фильм был запрещен, началась опала. Мне кажется, что «Грозный» Эйзенштейна — это не фильм о Грозном, это фильм об Эйзенштейне, это его фильм прежде всего. Мой фильм не о Павле Лунгине, это все-таки фильм о Грозном, где при помощи удивительных Петра Мамонова и Олега Янковского я попытался вскрыть эту корневую проблему, эту мистерию русской власти. Мне кажется, Кирилл замечательно проанализировал этот фильм и он абсолютно прав.

Фильм сильнейший. Посмотрев его впервые в июне могу сказать, что он оставляет очень устойчивое и какое-то фундаментальное послевкусие. Хочу задать два вопроса. Первый о роли чуда в картине. Почему при таком большом количестве чудес чудо в конечном итоге никого не спасает: ни блаженную, ни святого, ни воинов?

А второй: есть ли творческие виды на Петра Мамонова? «Царь» создавался под него, так вот, интересно, есть ли еще у тебя истории «под Мамонова»?

Чудо, по-моему, вообще не спасает. Чудеса не могут менять ни жизнь, ни судьбу, никто из святых не ушел от своей участи. У меня немного другое отношение к чуду: это не материальная и не функциональная вещь, мне кажется, чудо не может помочь человеку изменить предначертанное. Книга судеб вне чуда.

Отвечаю на второй вопрос: знаю, что он мог бы сыграть несколько выдающихся ролей — старика Хоттабыча, Достоевского, Распутина, но реальных планов на все эти три огромных сюжета у меня пока нет.

Фильм «Царь» считаю одним из лучших «исторических» русских фильмов последнего десятилетия. Присоединяясь к обсуждению, хочу задать свои вопросы:

Высшая власть обречена на безбожную жестокость или есть шансы?

Что главное в фильме, что ты бы хотел донести до поколения, которому двадцать плюс?

Есть ли в планах съемка фильма на еще какую-то тему из русской истории?

Отвечу по порядку.

1. Мы не можем говорить о безбожной жестокости, я бы говорил о морали власти, могут ли власть и мораль соединяться. Все-таки мы живем не в теократическом государстве, неявственны отношения русской власти с моралью, рамками и нормами морали. Пока этого взаимного договора не будет, власть так или иначе будет позиционировать себя как некий дар с небес. Она может быть более или менее мягкой, более или менее либеральной, но она все равно как бы спускается на нас с неба и выше. И конечно, это какая-то особенная власть, непохожая на европейскую систему власти.

2. Я об этом много говорил: мне хотелось бы, чтобы миф о Грозном включал в себя миф о митрополите Филиппе, чтобы не было чувства безнадежности, с одной стороны, потому что всегда были в России люди, которые думали иначе, делали иначе. Может, им было плохо, но всегда было пространство другого взгляда на жизнь. С другой стороны, чтобы люди не гордились жестокой силой, которую воплощает Иван Грозный, не считали бы, что Россия вышла из Грозного, по крайней мере, чтобы они задумывались.

3. Пока в планах съемок фильма на тему из русской истории нет. Буду думать.

Великий фильм. Хотя бы уже тем, что разбивает в пыль миф о Грозном как о жестоком, но необходимом России царе, который благодаря своей жесткости спас страну.  Грозный по Лунгину и в исполнении Мамонова - реальный персонаж, может быть самый реальный из всех Грозных, когда-либо изображенных искусством. Полусумасшедший мракобес, окруживший себя подонками, садистами и просто безумцами, которые изо всех сил демонстрируют преданность  боссу.

Людей, у которых в душе такой же смрад, как у Грозного, в мире много. И многие из них до фанатизма религиозны. Сссылка на авторитет свыше позволяет им оправдывать свои наклонности. Взять хотя бы секту мормонов-фундаменталистов, тысячи которых обитают в США и Канаде. Эти люди способны без малейшего сомнения  убить человека если им приходит на то "веление свыше". А приходят им такие "веления", конечно же, нередко - лишь бы человек этого хотел. После своих "религиозных" убийств они не испытывают ни малейшего раскаяния, оправдывая содеянное волей божьей. К слову сказать, такие люди не прочь заняться инцестом со своими  несовершеннолетними дочерьми, которых воспитывают в духе того, что их единственное предназначение - удовлетворять похоть мужиков. В этом плане, кстати, Павел Лунгин не решился "пойти до конца" и показать сексуальные оргии, которым предавался Грозный вместе с опричниками.

Если религиозность - это способ оправдания, то власть - это искушение для таких людей. Когда смотришь фильм, то не покидает мысль: в Западных странах в течение веков создавался механизм защиты власти от мракобесов. В России же такого механизма не создано до сих пор. Пресловутая вертикаль власти  так и зовет в свои объятия какокго-нибудь мерзавца. И всю нашу сладкую жизнь от смрада отделяет очень тонкая перегородка. Порвется какая-нибудь тонкая ниточка, и хлынет на всех нас такое... Об этом хорошо сказал Мамонов перед премьерой.

Замечательна еще мысль режиссера о том, что если у тебя моральный мир искорежен, то никакие западные технологии на пользу не пойдут. Скорее наоборот, сами эти технологии извратятся и лишь еще больше затянут в мрак.

Одним словом, нет в российском кино другого такого фильма.

Получила большое удовольствие, читая комментарии.

Обязательно пойду посмотрю, наверное, в эти выходные)

Посмотрев фильм на Московском кинофестивале, я вышла  в полном смысле потеряв дар речи. Фильм сказал все,   так мощно, так артикуллированно . "Остров" хотелось  и хочется постоянно обсуждать, а здесь  - немота, как у "бездны на краю". Павел пишет, что "чудо не может помочь человеку именить предначертанное". Для меня чудом оказалось воздействие фильма. Просто после "Царя"во мне мгновенно что-то переформатировалось.  И мои отношения с историей,и мои отношения с современностью приобрели другое измерение .А сейчас я с огромным интересом прочла и комментарии и ответы Лунгина. Еще раз убедилась что уровень произведения и его автора задает и уровень дискуссии.

Прочитав комментарии не мог оставить Александра Липницкого в одиночестве. Нет, каюсь, мне тоже хотелось начать с принятых здесь "Фильм мне понравился", но не буду, потому что это неправда. Неправда и то, что фильм мне не понравился. Скорее он вызвал недоумение, которое я уже списал на недостаток собственного образования и даже прилюдно в этом покаялся (какая хорошая спасительная формула).

Не во всем соглашусь я и с Александром. На мой взгляд (хотя многие могут меня задавить голым авторитетом) Мамонов с ролью не справился. Он не играл полубезумного царя. Он всем своим видом, каждым лукавым взглядом, каждым жестом будто говорил нам: "посмотрите экий я безумный царек" и "правда, хорош?" Больше всего это было похоже на самолюбование.

Но с претензией к сценарию я с Александром соглашусь. Митрополит и правда получился, а точнее не получился. Он все ходит-ходит и канючит-канючит. А некоторые поступки его не укладываются в логику. Никоим образом не вменяю это в вину Янковскому. Но митрополит, противостоящий царю, митрополит, укрепляющий центральную власть в церкви (не знаю, как это правильно назвать) просто не может быть таким!

На просмотре я сидел и все думал, что же мне напоминает этот фильм, эта атмосфера. А недавно вспомнил — фильм «Сказ про Федота-стрельца».

Очень понравился Кузнецов. Очень.

И я очень надеюсь, что этот фильм не будут называть историческим.

Вот такая моя зрительская позиция.

И да: костюмы с фильма не будут продаваться?

А почему в образе Иоана 4 нет его одной из сильных черт - образованности, стремление к знаниям, ни слова о библиотеке и опытах с типографиями, военными, морскими попытками еще до Петра, размера территории страны, которой пытались управлялять?  зато такой упор на духовных метаниях и поисках? И если не секрет кто исторические консультанты фильма?