Эффектно разбитое сердце

Прослушать Читает Сергей Полотовский

Эффектно разбитое сердце

Эффектно разбитое сердце

Бонус / Дополнительные материалы

Видео
Видео
В музее сломанных отношений

Смотреть

В музее сломанных отношений

+T -

В октябре в Загребе открылся музей сломанных отношений. Там собраны сотни воспоминаний о любви, которой больше нет. Я пыталась найти среди них по-настоящему сильную историю. Драму. Историю, которая могла бы стать сюжетом для нового фильма или книги

Поделиться:
Наручники (2005). Загреб, Хорватия. Atame... (по испански это значит «свяжи меня»)

Когда-то, когда у меня было разбито сердце, я придумала себе маленький доморощенный психотренинг, который с тех пор не раз помогал мне выбираться из самых паршивых состояний. Было это так. Я была совсем юной девушкой, а человек, с которым я к этому моменту прожила два счастливых года, как-то очень внезапно позвонил мне и сказал, что женится. Не на мне.

Я спокойно положила трубку, вышла на улицу – такая осенняя, серая, темная московская окраина – и побрела по дороге. В кармане у меня оказался плеер. Я надела наушники, заиграла музыка, и тут я на минутку представила себе, что это не моя жизнь, а история про меня. Сцена из фильма или, положим, видеоклип.

Дальше нужно представить, что все, что происходит, происходит не с тобой, а с героиней этого клипа или фильма. Что это не ты идешь вся в соплях по грязной, серой улице. Нужно совершить, как это называется в кино, отъезд – и тогда ты в соплях сразу превращаешься в странную девушку, про каких снимают фильмы французы и вообще режиссеры арт-хауса.

А дальше ее (а значит, и тебя) непременно ждет какая-нибудь невероятная приключенческая история.

Я не хочу сказать, что мне тогда стало весело и хорошо, но это было такое красивое кино, которое просто приятно было смотреть. Смотреть и тихонько грустить. А не убиваться и заламывать руки.

***

Одна из самых главных подстав в моей жизни заключается в том, что иногда мне нужно куда-нибудь лететь. А я очень боюсь. Так что теперь я применяю свой метод психотренинга во время взлета. Включаю в плеере песню Земфиры «Самолет», смотрю на себя через иллюминатор, смотрю, как я скрываюсь из виду.

«Корабли имеют сердце и возможность выбирать,

И, погибая, улыбаться», – поет Земфира.

Я закрываю глаза.

В этот раз особенная мерзость ситуации состоит не только в том, что мне нужно взлетать, а еще и в том, что там, куда я лечу, мне предстоит вывернуться наизнанку.

Я лечу в музей разбитых сердец, который придумали куратор Олинка Виштика и художник Дражен Грубишич. Когда-то музей был путешествующей выставкой, объездил около двадцати стран, и вот теперь постоянная экспозиция открылась в Загребе.

Я читала об экспозиции и знаю, что среди прочего там есть протез, который отдал в музей какой-то человек, ветеран войны за независимость Хорватии. Отдал в память о любви к медсестре, с которой не сложилось.

Там у них каждый экспонат – это такая история, рассказанная людьми и их вещами.

Я знаю, как это бывает. Однажды в коробке, где мама хранит папины письма, старинного медвежонка в желтой куртке с капюшоном, фотографию молодой бабушки и что-то еще, я нашла розовый обмылок. Совсем маленький и засохший. «Здесь ни у чего нет запаха. Мы носим одинаковую одежду, стираем ее одинаковым хозяйственным мылом, едим одинаковую еду. У меня есть кусочек земляничного мыла, перед сном я беру его в руки, и тогда ненадолго кажется, что ты вошла в нашу камеру. Запах этого мыла напоминает мне твой запах. И запах нашей девочки, которую я еще ни разу не видел». Это из папиного письма маме из тюрьмы. Я знаю, как это бывает, потому что прошло уже двадцать пять лет с тех пор, как они расстались, у них новые семьи, у папы новые дети, а вот же – земляничный обмылок до сих пор в маминой коробке.

Олинка и Дражен собрали в своем музее в Загребе семь сотен таких обмылков. И семь сотен таких вот поясняющих записок.

Мне кажется это одновременно сильной и страшной идеей.

Сильной – потому что это очень просто и касается каждого: все любили, все расставались, все перебирали в руках или в памяти оставшиеся от романа артефакты.

Страшной – потому что неизвестно, как работают сотни историй о закончившейся любви, собранные в одном месте. Мне кажется, меня должно там накрыть с головой концентратом чужой тоски. Я боюсь, что меня там ждет какое-то новое знание, которое я не смогу переварить.

В Загребе тем временем ранняя осень, Загреб маленький и однотонный, на улицах Загреба очень тихо, и кажется, что у них здесь случилось что-то такое ужасное, о чем не принято говорить. К тому же я уже все равно ни о чем не могу думать, кроме несчастной любви, и поэтому рассматриваю каждую проходящую мимо меня парочку с псевдопророческой тревогой. Пытаюсь понять, что эти люди сдадут в музей, когда их роман закончится.

К мысли, что все романы закончатся, а все сердца разобьются, я к этому моменту уже привыкла.

Музей разбитых сердец находится в самом центре Загреба, мимо него проходят все туристические маршруты. Когда я сворачиваю с улицы Павла Радича на Камениту, я прохожу сквозь Каменные ворота – одну из самых старых достопримечательностей Загреба. За воротами, в темном углу – маленькая часовня Богоматери, стены вокруг часовни выложены плитками, на которых написано «Спасибо, Богородица». Перед часовней в полной тишине и полумраке обычно стоят люди, сложив в молитве руки у груди.

В том, что они просят Богородицу сохранить их любовь, я не сомневаюсь. О чем еще они могли бы молиться?

***

Внутри музей – красивое современное пространство: белые стены, стеклянные двери, сводчатые потолки. Дражен Грубишич, современный художник, основатель музея, оказывается высоким красивым человеком: темноволосым, бородатым, похожим одновременно на всех главных красавцев хорватской футбольной сборной. Я думаю про себя, что это очень остроумно, что человек с такой внешностью управляет музеем разбитых сердец. Сколько, интересно, экспонатов появилось в музее по его вине?

Красное пальто (1998-2003). Загреб, Хорватия. «Мы купили его вместе на распродаже, по дешевке — платил он. Тогда в магазинчике мне показалось, что оно неплохо сидит, хотя всегда была равнодушна к красному. Ни разу его не надела, и потом отдала соседке по комнате, которая тоже сначала очень радовалась, а потом и ей надоело. Лучше пусть висит в музее, чем в шкафу»

Я хочу сразу ему сказать, что мне первым делом необходимо увидеть протез, а в идеале – поговорить с человеком, который этот протез сдал в музей. Я как-то сразу для себя решаю, что этот протез наверняка будет самым пронзительным предметом во всем музее. Шутка ли, сдать в музей практически собственную часть тела.

– Иди посмотри, что у нас тут, а потом поболтаем, – говорит Дражен.

Я ему в этот момент очень благодарна. В музее закончившейся любви никому не нужен экскурсовод. Это влюбленные и счастливые без умолку рассказывают, как они познакомились, откуда взялась вот эта вещь, а откуда – вот эта, что значит это пятно на диване и почему он называл ее «мышкой» или там «грудинкой». Про любовь, которой больше нет, и так все понятно: ее больше нет.

К тому же каждый предмет здесь подписан: что это такое, сколько длился роман, где он происходил и несколько слов о любви или расставании.

Например, так.

Заводной белый кролик и фотография кролика в пустыне. 1999–2003, Загреб, Хорватия.

Мы хотели объездить весь мир и возить кролика с собой. Но никуда дальше Ирана он не добрался. Это не фотошоп, а настоящее фото зайца в пустыне рядом с Тегераном.

Белый пояс для чулок. Весна–осень 2003, Сараево, Босния и Герцеговина.

Я так никогда его и не надела. Возможно, если бы я надела его, наши отношения продлились бы дольше.

Упаковка презервативов «Гусарские». Один год. Блумингтон, Индиана.

Русские презервативы мне подарила моя девушка после поездки в Литву. Никогда не использовал их – ни с ней, ни с кем-то еще.

Топор для моей бывшей. 1995, Берлин, Германия.

Топор для моей бывшей (1995). Берлин, Германия. «…Я не выдержала и выставила ее. Она сразу же куда-то уехала отдыхать с новой подружкой, а ее мебель осталась у меня дома. Я вся кипела изнутри, поэтому я купила в ближайшем магазине топор, чтобы дать выход своей ярости и сделать ей хоть немного больно – слишком уж легко она пережила наше расставание. Каждый день на протяжении тех двух недель, что ее не было, я рубила на куски что-нибудь из ее мебели, но щепки не выкидывала. Скоро в ее комнате не осталось ни одного живого места – а именно так выглядела тогда моя душа, – и мне стало чуть легче. Когда через две недели она вернулась забрать мебель, все щепки были сложены в аккуратные кучки. Весь этот мусор она забрала с собой. Вот такая топоротерапия»

Она была первой женщиной, которой я разрешила ко мне переехать. Все мои друзья говорили, что мне нужно научиться доверять людям. Через несколько месяцев после того, как мы стали жить вместе, мне предложили съездить в Америку, но у нее не получалось поехать со мною. Мы расстались в слезах в аэропорту, и она говорила мне, что не знает, как проживет без меня эти три недели. Когда я вернулась, она призналась, что полюбила другую. А еще она сказала: «Мы знакомы с ней всего четыре дня, но я точно знаю, что она даст мне то, чего я не могу добиться от тебя». Потом я, конечно, спросила, что она думает про нашу совместную жизнь. Она сказала, что подумает. На следующий день она так ничего и не решила, а я не выдержала и выставила ее. Она сразу же куда-то уехала отдыхать с новой подружкой, а ее мебель осталась у меня дома. Я вся кипела внутри, поэтому я купила в ближайшем магазине топор, чтобы дать выход своей ярости и сделать ей хоть немного больно – слишком уж легко она пережила наше расставание. Каждый день на протяжении тех двух недель, что ее не было, я рубила на куски что-нибудь из ее мебели, но щепки не выкидывала. Скоро в ее комнате не осталось ни одного живого места – а именно так выглядела тогда моя душа, – и мне стало чуть легче. Когда через две недели она вернулась забрать свою мебель, все щепки были разложены в аккуратные кучки. Весь этот мусор она забрала с собой. Вот такая топоротерапия.

Всего восемь залов – про несбывшиеся надежды, секс, ярость, смерть, историю, домашние вещи, одежду, часы и время. Сотни предметов, сотни историй. Груды мягких игрушек, несколько десятков фотографий, свадебное платье, записки, карты, сувениры и фигурки, сапоги, футболки, два дезодоранта, молитвы на клочках бумаги. Протез.

Я останавливаюсь в последнем зале.

– Ну, как тебе? – спрашивает Дражен.

– Впечатляет, – зачем-то вру я. – А какая у вас самая любимая история? Какой предмет?

– Стеклянная лошадка, но ее нет в музее, только в каталоге. Убрал ее с глаз долой, не могу смотреть, сразу слезы наворачиваются.

Стеклянная лошадка. 1982–1997, Марибор, Словения.

Однажды я убиралась у себя в спальне. Я открыла шкаф и нашла маленький ящик. Я открыла его и на самом дне увидела свое свадебное кольцо и маленькую стеклянную лошадь. Я взяла ее в руки. Лошадка была сделана из муранского стекла. Как давно это было... Если я все правильно помню, мы с мужем тогда поехали в Венецию. Стояла прекрасная погода, светило солнце. Я была молодой и влюбленной. И будущее наше представлялось мне прекрасным. Венеция – город влюбленных. Мы медленно гуляли по городу – по узким улочкам, мостам и площадям. Везде было полно туристов. Мимо проходили молодые пары – они держались за руки. Все казались счастливыми. Скоро мы оказались на Большом канале, по обе стороны которого стояли великолепные дворцы. Весь город утопал в солнце. Мы зашли в местечко под названием Café Gondoliere – там обедали туристы, пожилые итальянцы читали газеты, а элегантно одетые женщины ели пирожные. Мы сели и стали с удовольствием наблюдать за всей этой жизнью. Потом я отошла в туалет, а когда вернулась, мой муж уже расплачивался. Мы быстро обсудили наши планы и решили посмотреть на мастерские Мурано. Там мне очень понравился один художник – у него были замечательные стеклянные фигурки. Прямо у нас на глазах он сделал чудесную лошадку. И я сказала: «Как бы мне хотелось, чтобы у меня была такая лошадка». Потом мы вернулись в город и долго шли к нашему отелю. По дороге мы почти не разговаривали, но нам нравилось просто так идти рядом друг с другом. Я была счастлива. Когда мы уже подходили к отелю, мой муж поцеловал меня в щеку и протянул мне пакетик. Он сказал: «Дорогая, я люблю тебя. И всегда буду. Ты моя жизнь». А я ответила: «А ты – моя». Когда мы вошли в номер, я открыла пакетик и увидела стеклянную лошадку. Прошло двадцать лет. Теперь мы в разводе. От его любви не осталось и следа. Я положила стеклянную лошадь обратно и закрыла коробку. Я сказала себе: «Не реви! Завтра все будет по-другому».

– Я могу поговорить с человеком, который отдал в музей свой протез?

– Нет, у нас даже нет его контактов, все, что нам отдают, отдают анонимно.

Кролик-путешественник, презервативы «Гусарские», белая подвязка. Какое все это имеет отношение к маминому земляничному обмылку, к разбитым сердцам, к трагедиям? Как кого-то может задевать история про стеклянную лошадку, каналы Венеции и «я буду любить тебя вечно» – тридцать шесть штампов на тридцать шесть предложений? Где тут, извините, выворачиваться наизнанку?

Я хотела совсем других историй. Я хотела понять и пережить что-то очень важное. Когда я рассказываю о мамином земляничном обмылке за столом друзьям или знакомым, всегда повисает пауза. Я вижу, что история производит впечатление. Теперь, когда мне тридцать, я понимаю, что ждать мужа из тюрьмы – сначала беременной, а потом с ребенком – настоящий ад, но в восемнадцать мне хотелось быть героиней этой истории. А здесь – мне не то что не страшно, мне скучно. Зачем я морально готовилась потерять веру в счастливую любовь, если мне подсовывают какое-то фуфло? Быть героиней истории про презервативы или лошадку и даже про огромный топор едва ли захочет хоть какая-нибудь восемнадцатилетняя девушка.

Мы договариваемся с Драженом, что я приду завтра. Тогда и поговорим.

***

– Что бы ты сдал в музей в память о твоем первом браке? – пишу я ночью из загребского гостиничного номера мужу в Москву.

«Пиджак?» – пишет муж.

Что бы сдала я сама? В память о первом романе, о первом браке, о служебной интрижке семилетней давности? Я не могу придумать ничего. Более того, я не могу придумать, что именно могло бы меня заставить отнести свою вещь в музей разбитых сердец. Кого бы она могла заинтересовать? Разве мог кто-нибудь на этом свете понять хоть что-то про мой личный опыт, глядя на какой-то предмет? Даже если бы я приложила к этому предмету самое подробное описание.

– Какой бы текст ты приложил к этому пиджаку? – пишу я мужу в скайпе.

«Клетчатый пиджак (летний, яркий, в желто-красно-белую клетку). Она купила его в каком-то только ей известном секонде. Пиджак был мне откровенно мал, выглядел я в нем по-идиотски, но я все равно носил его. Собственно говоря, этот пиджак был на мне, когда я первый раз увидел свою вторую жену».

И вот тут я выворачиваюсь наизнанку. За две секунды я вспоминаю этот пиджак – совсем, кстати, не идиотский, вечер, когда мы познакомились, то, как тогда выглядел совсем еще не мой муж, что говорил, все, что было потом, его развод, мой, чувство вины, счастье, восторг первых свиданий.

Стоило лететь в Загреб, вникать в сотню чужих историй, смотреть на чужие подвязки и презервативы, чтобы найти историю, которая действительно проберет тебя до костей.

Но это же все равно не то потрясение, которого я ждала. Чтобы помнить о том, что чья-то любовь закончилась из-за тебя, музей не нужен.

Я выхожу на улицу, камера отъезжает, я вижу, как девушка в сером пальто бредет по темной улице. «Мы с тобой еще немного, и взорвемся», – поет Земфира в наушниках.

Скривиться при виде человека, жующего лимон, может только тот, кто когда-нибудь пробовал лимон. Сцена из фильма «Амели» – где маленькая Амели запускает кисти рук в мешок с фасолью, набирает полные горсти круглых гладких фасолин, высыпает их обратно и проделывает все сначала – вставляет, потому что каждый хоть раз делал это.

Я пробую объяснить то, что меня никак не зацепили музейные истории, тем, что они не затрагивают мои личные переживания, мой личный опыт.

Эта версия расползается у меня под руками. Никто из моих друзей не ждал любимого человека из тюрьмы, но каждого задевает мамина история про обмылок. И наоборот, в моем любовном прошлом тоже были и подвязки, и презервативы – о’кей, пусть не гусарские, – и даже, чего уж там, искореженная мебель. Почему же почти ни одна история из музея меня совсем не зацепила? И кому был бы интересен пиджак моего мужа в этом музее? Почему почти ни одну из этих историй не расскажешь за ужином так, чтобы над столом повисла многозначительная пауза? Что вообще делает историю о закончившейся любви крутой историей о закончившейся любви?

«Что ж меня так этим протезом-то проняло?» – думаю я, засыпая.

***

Ночью мне снятся сцены из «Английского пациента». Обожженные руки, лица, медсестра Ханна у постели бывшего летчика.

***

Когда-то, почти десять лет назад, у Олинки и Дражена тоже был роман. Я знаю это, потому что Олинка написала об этом во вступительном слове к каталогу музея. Со мной ни Олинка, ни Дражен о самом романе не говорят. Только о расставании.

Олинка рассказывает, как они решили разойтись, но не знали, как же быть со всеми этими вещами, которые совершенно невозможно было поделить, – не в музей же их сдавать.

Так и возникла идея музея. Когда чуть позже в Загребе объявили тендер на финансирование художественной инсталляции о любви, Олинка и Дражен вспомнили о своей шутливой реплике про музей, написали концепцию и, прежде чем отправлять ее на конкурс, разослали друзьями. Всем очень понравилось, и все сразу стали приносить им свои вещи.

Зачем все же люди делают это?

– Когда мы путешествуем с выставкой по разным странам, люди очень часто подходят и говорят, что завтра же принесут в музей свой экспонат, – рассказывает Дражен. – Что у них есть кое-что, что как нельзя лучше подходит для нашего музея. Из пяти человек приходит один. Очень часто люди звонят и говорят мне: знаешь, кажется, я еще не готов это отдать.

Дражен говорит, что для тех, кто все же решается принести вещь, сам акт передачи ее в музей становится терапевтическим. Люди освобождают себя от надежд, воспоминаний, сожалений. Перестают цепляться за остатки или останки прожитого уже куска жизни.

Я понимаю, о чем говорит Дражен. Пережить измену или расставание иногда проще, чем осознать простую мысль, что все истории заканчиваются. Я помню, что после того, как ушла от мужа, очень быстро привыкла к тому, что мы больше не живем вместе. И даже очень спокойно и четко понимала, что больше его не люблю. И все же – продолжала рыдать и целыми днями придумывала, как бы мне вернуться. Я не хотела возвращаться к мужу, я хотела вернуться к придуманной мною истории – истории о том, как двое людей полюбили друг друга, и жили долго и счастливо, и умерли в один день.

Я вдруг с удовольствием понимаю, что люди, отдавшие сюда свои вещи, вообще-то пошли дальше.

«Это музей про то, что все заканчивается, – подтверждает мою мысль Олинка, – но не в том смысле, что оно заканчивается навсегда. А в том, что все заканчивается, а значит, все и начинается».

В тот момент, когда она это говорит, я нашариваю рукой в кармане свой плеер и каким-то нечеловеческим усилием заставляю себя не воткнуть в уши музыку прямо посередине разговора. Почему мне нечего принести в музей?

– Послушайте, – бросаю я сама себе спасительный круг здорового цинизма, – а зачем вы вообще решили все это собирать? Дражен – современный художник, вы могли просто выдумывать эти истории. Именно так и работают все современные инсталляции. Концепция у вас отличная, ее по нашим временам вполне достаточно.

– Смотри, – говорит мне Олинка и берет в руки айпад Дражена, – вот это айпад Дражена, иногда дочка Дражена играет на этом айпаде, иногда Дражен забывает его дома, иногда его беру я. Понимаешь? Сам по себе этот айпад ничего не значит, а так – за ним стоит история про людей.

Если честно, я не понимаю. Бизнес – понимаю. Современное искусство – тоже, более или менее. А это все, мне кажется, какие-то спекуляции на тему энергетики и ауры.

Два часа спустя я зайду в свой номер в отеле и сфотографирую телефоном пару своих желтых галош на зеленом ковролине.

Потом я открою ноутбук и напишу: «Одна ночь в 2010 году, Рим, Италия. Я не хотел, чтобы она уходила. Я хотел прожить с ней всю жизнь. Я спрятал ее галоши и сказал, что никогда не отпущу ее. Когда я заснул, она ушла».

Все равно неинтересно. Если бы в музее разбитых сердец получилось посмеяться – это было бы ничуть не хуже, чем поплакать. Вышел бы неожиданный сюжет, открытие, которого я так хотела.

***

Галоши не цепляют меня точно так же, как не цепляет стеклянная лошадка. В отличие от «Английского пациента».

Может быть, дело в том, что по-настоящему держит и заставляет сопереживать только драматическая история? Про войну или смерть, например. Но в музее было и про это. Там были два зала, один из которых назывался «Отголосок скорби», а другой – «Скрепленные историей».

Все предметы, выставленные в первом зале, рассказывают истории, которые кончились из-за смерти одного из героев. Старость, война, болезнь, даже убийства.

Ключ-штопор (23 января 1988 – 30 июня 1998). Любляна, Словения. «Ты говорил со мной о любви, дарил мне маленькие подарки каждый день — это только один из них. Ключ от сердца. Ты свел меня с ума; ты не хотел спать со мной. Я поняла, насколько сильно ты любил меня, только после того, как ты умер от СПИДа»

Открывалка в виде ключа. 23 января 1988 – 30 июня 1998, Любляна, Словения.

Ты говорил со мной о любви, дарил мне маленькие подарки каждый день – это только один из них. Ключ от сердца. Ты свел меня с ума; ты не хотел спать со мной. Я поняла, насколько сильно ты любил меня, только после того, как ты умер от СПИДа.

Во втором зале предметы рассказывают об историях любви, разворачивавшихся на фоне исторических событий. В основном там все про войну на Балканском полуострове, потому, конечно, что основатели музея сами хорваты. Именно там, конечно, я и нашла свой протез.

Протез ноги до колена (весна 1992). Загреб, Хорватия. «В городском госпитале Загреба я встретил молодую, красивую и целеустремленную девушку. Она была социальным работником из министерства обороны. Наша любовь родилась, когда она помогала мне выправить необходимые документы, чтобы получить бесплатный протез. Он мне полагался как инвалиду войны. Протез прослужил дольше, чем продлилась наша любовь. Он был сделан из более прочного материала»

Протез ноги до колена. Весна 1992, Загреб, Хорватия.

В городском госпитале Загреба я встретил молодую, красивую и целеустремленную девушку. Она была социальным работником из министерства обороны. Наша любовь родилась, когда она помогала мне выправить необходимые документы, чтобы получить бесплатный протез. Он мне полагался как инвалиду войны. Протез прослужил дольше, чем продлилась наша любовь. Он был сделан из более прочного материала.

– Мы были с выставкой в самых разных странах. И сами живем в стране, которая помнит войну, за этими предметами не только конкретные люди, за ними страны и история, – говорит Дражен.

Помнит войну, думаю я. Как медсестра Ханна из фильма «Английский пациент», как человек, отдавший в музей свой протез.

Протез. История с протезом единственная поразила меня, потому что она напоминает мне все самые важные истории о любви в моей жизни.

Символическое значение протеза для меня, человека, выросшего на фильмах о любви и войне, выросшего в стране, где страдания и боль были романтизированы до предела, выросшего с мыслью, что настоящей любовью может называться только то, что проверено временем и войной, – символическое значение пластикового потрескавшегося протеза для меня огромно.

Именно поэтому работает мой метод отъезда и наушников. Я не знаю, как бы я переживала эмоции, живи я в другое время в другом месте. Но я живу в Москве в XXI веке и знаю, как переживают люди во всех этих бесконечных фильмах и книгах, из которых я состою, как огурец – из воды. Если тебе грустно – бреди по осенней улице под красивую музыку. Если ты надеешься – смотри на дорогу, которая скрывается за горизонтом. Если ты плачешь – стой у окна, по которому текут струи дождя.

Именно поэтому единственное, что меня цепляет в музее, – пластиковый протез. Потому что история про любовь должна быть историей про страдания, в идеале – про страдания на фоне войны. По крайней мере, такими были истории, на которых я выросла.

Я сажусь в самолет Загреб–Москва. Не достаю плеер, достаю блокнот.

Мамина история про обмылок цепляет меня не потому, что это про моих родителей. Это про то, что подвиг одного любящего человека в том, чтобы не упасть духом в месте, где все чужое, а подвиг другого – в том, чтобы ждать и верить. Как в моих любимых фильмах и книгах. Истории про обмылок и протез не отпускали меня не потому, что могли бы стать сюжетом для нового кино, а потому, что они уже были в старом. Пока я этого не поняла, я не знала, зачем нужен музей разбитых сердец.

«Английский пациент» вышел в 1996 году. Мне было шестнадцать лет.

Теперь мне тридцать.

Я беру блокнот и выворачиваюсь наизнанку:

  • голубой плюшевый заяц;
  • пластиковый таз;
  • стих «Я ночью влезу в зоосад, возьму ключи от барсенала – всех барсов выпущу, барсят, и поведу их вдоль канала, чтоб ты любовь мою поняла»;
  • ловушка для тараканов;
  • презервативы XXL;
  • ценник-липучка от носков;
  • синяя спортивная кофта «Адидас».
Комментировать Всего 108 комментариев

Ох. Это даже не текст, это... что-то большее.

Хорошо. Спасибо вам.

- Вышитый мужской рукой по канве юзернейм

- Блокнот, половина листов в котором скреплены степлером

- Жвачка Орбит "фруктовый коктейль"

Этого вполне достаточно, чтобы трижды вывернуться наизнанку.

Эту реплику поддерживают: Анна Карабаш, Эва Левченко

Я бы ничего не отдала и мне идея такого музея кажется уродливой, потому что такие вещи должны оставаться между двумя людьми или забываться обоими.

А текст прекрасный, правда.

спасибо, Варя -- от тебя особенно приятно. я бы тоже ничего не отдала.

Вера, это невероятно... Впервые по теме, которая меня чрезвычайно интересует, мне даже нечего сказать. Вы очень талантливы - и  я не только и не столько в отношении текста (а он зацепил меня больше, чем любая из любовных эпитафий, о которых Вы рассказали). Вы талантливы чувствовать (!), и мне очень нужно верить, что общий тон Вашего материала - не изощренный журналистско-маркетинговый прием, а реальное и искреннее движение души. Теперь же хочется немного помолчать - перечитаю статью и, возможно, напишу что-нибудь еще. Спасибо за сильное переживание!

Эту реплику поддерживают: Марьяна Фролова

Вера, у меня просто нет слов. Обязательно перечитаю опять...

Мария, спасибо. Вы один из важнейших для меня читателей, так что мне вдвойне приятно, что вам понравилось.

Хороший текст. И особенно, мне понравилось, что Вера Вы, любите Английского пациента. Я смотрела его когда мне было 32 года, и я переживала самый сильный ( роман не могу сказать, слишком пошлое слово) в общем переживала. Что бы я отнесла в такой музей? Ничего. Мне только один раз разбили сердце, мне было 18. Потом их била я. Но немного. Я далека от истерик с разрубанием мебели и рыданиями. То что было, всё моё. И я никогда не отдам в музей, ни альпийские эдельвейсы, присысланные мне в конверте, ни пластинку Лед Дзепелин, не томик Рембо.

PS Когда мне было 16 я смотрела Леди Каролину Лем, с тех пор я стала ненавидеть Байрона и поняла, как нельзя любить мужчин.

Жаль что тогда не было Английского Пациента.

Эту реплику поддерживают: Марина Калинина

Млада, как здорово, что вы меня правильно поняли -- мне хотелось составить список, но я тоже никогда бы ничего туда не отнесла.

Просто вы хорошо написали и честно. Поэтому и отклик.

Я бы принес в этот музей письма. Первые несколько лет в эмиграции я переписывался с девушкой которую очень любил. Письма не сохранились. Я устал их возить с одной съемной квартиры на другую. А недавно, в Москве, она предложила возобновить этот "роман в письмах" снова. Я отказался. Хотя многое из того, что пишу сегодня ( и на Снобе) как-то связанно с той перепиской.  

ох, Аркаш, все-таки письма это совсем другое. письма -- не символы любви. письма и есть любовь.

Эту реплику поддерживают: Катерина Инноченте, Надежда Свечникова

У  меня   есть  одно   моё  сокровище   -   любовная  переписка,  которая   могла  бы  послужить  экспонатом    в  таком  музее,   но  я  бы   с   ней   никогда   не   поделилась...

Вере   спасибо   за    необычный  взгляд   на  вечную  тему...

Лилиана, я там выше Аркадию написала уже -- письма это совсем другое. для меня мало, что есть на свете такое же ценное как переписка.

Эту реплику поддерживают: Liliana Loss

Спасибо,  Вера,   за  Ваш   чудесный  ответ.

А текст действительно пробирает...

Сначала это было что-то вроде безобидной иронии... вспомнился отрывок из песни Андрея Макаревича о тоже богатом историей и героическим прошлым корабле:

Был там и я, и на толпу глазея,

С болью в душе, понял я вещь одну -

Чтобы не стать этаким вот музеем -

В нужный момент лучше пойти ко дну.

Очень надеюсь, что Андрей не расценит публикацию этого отрывка как нарушение авторских прав :)

А потом мне на ум пришло, что во время или после прочтения каждый начинает ворошить свои memories... во всех их смыслах.

Открытка. Букет. Вздох. Горячий шепот.

Сжимающиеся пальцы на ногах.

Запах.

Непривычная теснота в кровати.

Убегающее одеяло.

Храп :)

Вздох. Записка. Душ.

Между этими маркерами момут быть миллионы мелочей и воспоминаний...

А может быть ни одного.

Но музей несостоявшейся любви действительно будет цеплять исключительно драматизмом, наше прошлое тут роли практически не играет.

Потому что без драматизма это будет не любовь, а что-то другое.

Именно - без паузы, без осознания и сопереживания.

А созревшей неразрушенной любви нечего делать в этом музее.

Мне очень стыдно...

... но мне нечего было бы предложить музею... как-то так получалось, что все отношения я доигрывал до конца.... как-то так получается, что со всеми, с кем у меня были хоть немного существенные отношения, я общаюсь и дружу... в целом - я очень счастливый человек и единственно, что я не понимаю, почему мне постоянно везет....

А текст изумительный, пронзительный... и воспоминания о потерях не мене важны, чем память о победах... 

Эту реплику поддерживают: Саша Рязанцев

почему же стыдно? я не со всеми общаюсь, но очень со многими. но это же совсем другая история.

Пожалуй музею мне нечего было бы предложить, но вот поделиться стихотворением которе меня держит за давнешние отношения которые меня многому многому научили...За все, за все тебя благодарю я:За тайные мучения страстей,За горечь слез, отраву поцелуя,За месть врагов и клевету друзей;За жар души, растраченный в пустыне,За все, чем я обманут в жизни был...Устрой лишь так, чтобы тебя отнынеНедолго я еще благодарил.

М.Ю. Лермонтов

Эту реплику поддерживают: Эва Левченко, Млада Стоянович

удивительно, что это написал такой молодой человек.

Александр Мансилья-Круз Комментарий удален

А я бы письма не отдала - они мне и сейчас очень дороги.

Как можно отдать часть своей жизни в музей? Только если из-за терапевтических соображений. Но это уже другая тема.

Вера, Ваш текст действительно очень тонкий, минорный, лиричный, красивый, прочувствованный.

Анастасия, спасибо. туфли прада никогда никуда не сдавайте! даже в комиссионку.

Конечно не сдам. Спасибо за понимание. Комиссионок тоже уже давно нет. Буду ждать, пока туфли станут винтажем и опять буду в них щеголять.

"Прогулялась" по другим страницам "Сноба" и вновь вернулась на эту. Не совсем согласна с Варварой Туровой, хотя доля правды в ее словах, безусловно, есть: на многих экспонатах этого музея присутствует фетишистско-эксгибиционистский налет - хотя бы виртуальный, существующий только в сознании бывшего хозяина вещи. С другой стороны, наверняка есть пусть небольшой, но обнадеживающий процент вещей, чьи хозяева, сдавая их в музей, "всего лишь" хотят разделить с кем-нибудь свою неизбывную боль. Что же касается меня... Есть одна (одно?) вещь (явление?), которое сопровождает меня всю мою жизнь, как память об утраченной любви, и которое действительно НЕВОЗМОЖНО сдать в музей - реверанс в сторону Варвары Туровой: это шрам на левой руке. Когда мне было 16 лет, я встретила свою первую любовь. Он был на 5 лет старше: я закончила девятый класс, а он вернулся из армии. Все было так, как должно быть в романах Джейн Эйр, -  если бы их перенесли в наше время.  Спустя три месяца, поздним субботним вечером, мы с моим возлюбленным  молча смотрели телевизор. И вдруг, глядя на его сумеречный, подсвеченный "голубым экраном" профиль, я отчетливо поняла, что больше не люблю его - НЕ МОГУ любить. Сметенная как лавиной этим открытием, я так же молча встала и отправилась в ванную. Чувство безысходного отчаяния, связанное с утратой моей собственной  любви, заставило меня взять в руки бритву -  я не знаю, что именно я хотела сделать: вскрыть вены или "всего лишь" порезать себя, чтобы испытать сильную физическую боль, - может быть,более сильную, чем та душевная, которую я испытывала, обнаружив утрату способности любить. Во всяком случае, я взмахнула лезвием, и мышцы на моем левом предплечье, как губы, вывернулись наружу... Врач больницы скорой помощи, куда меня отвез мой бедный, обезумевший друг, никак не мог взять в толк - кто кого разлюбил? Зашивая мне руку, он отвлекал меня расспросами "по теме": ведь, если бы это ОН меня бросил, тогда мои действия понятны. А так... "Не страшно, если вдруг тебя разлюбят. Еще страшей - еще страшней! - когда разлюбишь ты!.." . Это слова из песни, по-моему, югославской (к вопросу о Загребе!) певицы Радмилы Караклаич, пластинку которой время от времени слушал мой отец, когда решился, наконец, уйти от матери. К тому моменту, как все это случилось со мной, они с матерью уж три года, как были в разводе. Кстати, с тем парнем у меня дальше все было нормально: теперь я понимаю, что моя молодая душа просто не вынесла нагрузки обрушившегося на нее чувства, и действительно временно отключила способность любить - сработал инстинкт самосохранения. "Все было нормально" до тех пор, пока он не погиб, - но это уже совсем    другая история.  

какая страшная история. спасибо.

КАК УДИВИТЕЛЬНО СКЛАДЫВАЕТСЯ ЖИЗНЬ. МЫ С САМВЕЛОМ НЕ ИМЕЕМ ОБЩИХ ТОЧЕК. НО ТАК ЧАСТО СТАЛИ СХОДИТЬСЯ В ОЦЕНКЕ СИТУАЦИИ. :))

Ирина, если Вы про точку G, то у меня ее нет. А вот на пошлость у нас есть общая точка зрения

Я бы предпочла знать его настоящее имя, но пока так...

А я бы хотел знать и прошлое имя, и будущее!..

Эту реплику поддерживают: Irina Singh

Что в имени, тебе моем? :) Что вы будете с ним делать? :)

Абсолютно ничего! Но на сноб приходят милые, наивные подписчицы, которые видят Вас и ожидают услышать женскую поддержку, или же заходят стареющие похотливые мужчины и решают, что с каждой женщиной нужно пококетничать - ну вообщем, Вы понимаете.... (Not that there is anything wrong with it....)

Оффтопик.

Маша, я тут недавно прочла статью о женщине, которая воспитывает своего ребенка с позиции gender neutral. Один день он носит голубые вещи, другой  - розовые. Один день играет с машинками, другой  - с Барби. Женщина НИКОМУ не говорит, какого пола на самом деле ребенок. Она считает, что половая идентификация накладывает ограничения, а ей хочется, чтобы ребенок был свободным в своем выборе и решениях. Поэтому у него как бы нет пола - в социальном плане. Долго думала.

К чему это я? Ах да, очень похоже на позицию Ирины на Снобе :)

Эту реплику поддерживают: Мария Генкина

Вот-вот. А то юбки останутся только у шотландцев :))
Господи! Что вы говорите?! Правда? То есть здесь либо "милые наивняшки", либо "старые пердуны"?? :)) А мы с Самвелом - не знали. :))

Эту реплику поддерживают: Млада Стоянович

Ох, была б у меня английская клавиатура!!! ;)) Ответили б мы Чемберлену! ;))

Я вот тоже вернулась добавить, что меня ужасно веселят такие патетические сюжеты. Я бы ничего никому не отдала, и еще бы ни за что не отдала в музей разбитых сердец: дубленку от Сони Рикель, туфли от Прада, очки ок Гуччи и всякое другое оставшееся от прошедших романов и поклонников.

Извините, вырвалось.

Анастасия. Такие вещи раньше сдавали в комиссионку. :) Что Оксана Робски делает с умами дам?!

Эту реплику поддерживают: Надежда Рогожина

А кто такая Оксана Робски?

Мне нечего отдать в такой музей: когда мне разбили сердце (а это было всего один раз в жизни) было не до музеев и не до экспонатов. Вообще ни до чего не было. И так -- два года. Нужно было просто заставлять себя вставать утром и чистить зубы. И дышать, in and out. А потом, когда понемногу все-таки прошло (this too shall pass действительно работает), вся потерявшая смысл символика была просто выброшена. Не уничтожена, не оплакана, и никак уж не годна для музея, так как на тот момент она уже лишилась любой эмоциональной окраски кроме полного безразличия. 

Из таких около-разбито-сердечных выставок моя самая любимая (самая честная, самая строгая, самая интеллектуальная и самая смешная) -- инсталляция Софи Калле (Sophie Calle, Take Care of Yourself), показанная несколько лет назад на венецианской Бьеннале:

http://www.guardian.co.uk/world/2007/jun/16/artnews.art

Есть и книга: 

http://www.amazon.com/Sophie-Calle-Take-Care-Yourself/dp/2742768939

А из тех вещей, которые я НИКОГДА и ни за какие деньги не отдала бы в этот музей, да и вообще не отдала бы никому -- "русское" обручальное кольцо Cartier. Подарок человека, которому по молодости и неосторожности разбила сердце я сама. 

Да, в раздумьях над самим музеем забыла добавить: Вера, с пиджаком мужа очень сильно. Сейчас перечитала материал по второму разу... Не моге не сказать: спасибо, что поделились пиджаком. Пережила эти два абзаца прямо как будто из собственной жизни.   

Ой, точно. Меня это очень проняло. И вроде бы в моей жизни нет таких предпосылок, но как представила, что муж мой идет на свидание с кем-то одетый во что-то в чем привыкла его видеть я, так сразу слезы навернулись - стало как то очень реально жутко от этого.

Эту реплику поддерживают: Катерина Инноченте

Инсталляция Софи Калле - отличная. Видела ее в Швеции этим летом. Почему-то очень смеялась - женщины там довольно остроумны.

Эту реплику поддерживают: Катерина Инноченте

У нас в итальянском есть прекрасный глагол, которого нет ни в каком другом языке: sdrammatizzare. Un-dramatize, если переводить дословно. Что эти умные женщины и сделали. Хотя рассуждая о чужом разбитом сердце sdrammatizzare гораздо проще, чем если речь идет о твоем собственном. 

Вера, я уже часа два нахожусь в замешательстве, думаю о том, что Вы написали. Необычный текст. Сильный. Наверное, надо читать еще, и думать еще. Спасибо. 

Есть любители. Один мой пациент попросил для него сделать банку с его отрезанным аппендиксом.

Другая мадам, оплатила колоссальную сумму , чтобы "законсервировать" доказательства сделанного ею аборта.

Старые фото деда, бабушкина ложка, мамина кофта...это корни для будущего. А что выставленно в музее? Слезы и боль утраты...Чему поклоняемся, то имеем снова и снова.

БУДЬ САМОЙ СИЛЬНОЙ ИЗ МОИХ ПОТЕРЬ.

НО ТОЛЬКО НЕ ПОСЛЕДНЕЙ КАПЛЕЙ БОЛИ.

Эту реплику поддерживают: Анастасия Старовойтова

ну, надо сказать, что на музейном рынке кунсткамера вполне себе востребованная штука.

Вера. Возразите мне. Разве наркотики не самый востребованный товар в мире?

Очень трогательный текст, хотя мне бы был ближе музей о счастливой любви и историях, то чтовдохнавляет и окрыляет. А в музей бы я ничего не отдала, потому что с личными вещями расстаюсь тяжело или вообще не расстаюсь, они как бы становятся частью меня и думаю "музейную" ценность представляют тоже для меня.

Спасибо Вера за красивый материал.

Удивительно красивый текст.

Мне кажется, что реакция на эти экспонаты четко разделяет людей на две группы - тех, кому необходимы материальные(  можно пощупать) символы - если любовь, то засушеная роза, презерватив, или протез, если ненависть, то скальп врага , - и тех , кому эти символы необязательны ... Наверно, соответствуют экстравертам и интравертам ...

Иосиф, спасибо. что-то в ваших словах есть. я вот списко составила, хоть и не сразу он мне дался, но в музей бы не понесла, нет.

"Я бросала бы в огонь прошлое - за пачкой пачку - старых роз и старых книг..." М.Цветаева.

Спасибо, Вера. Текст прекрасный, очень талантливо написан. Сам музей напоминает анатомический театр. Нужен он в сугубо медицинских целях.

Эту реплику поддерживают: Иосиф Раскин

Галина, спасибо.  про медицинские цели -- основатели музея тоже так считают.

Вера,удивительно женский и хороший текст.Вообще,мужчинам в этой колонке делать нечего,по ряду причин,и все эти причины это мы сами,мужчины.Меня всегда удивляло подобное отношение женщин к каким-то маленьким но очень для них значимым штучкам,которые бережно хранятся где-то в недосягаемости,но на самом деле это очень одушевленные штучки.Мужчинам этого видимо не дано,но наблюдать со стороны это интересно.Не помню,очень старая группа и очень старый текст на эту тему - "От меня ушла любимая,я лежу и плачу и слезы стекают мне в уши,потому что я лежу на спине"Очень характерно,на мой взгляд:-))

удивительно, что в музее довольно много предметов было отдано мужчинами. но в процентном соотношении, кажется, действительно, женских было больше.

Эту реплику поддерживают: Михаил Авилов

Прочитала еще раз. Вера.

Очень глубокий текст, как в калейдоскопе раскладываются и затем собираются в один узор разные истории о любви. Меня всегда очень интересует позиция автора, хочется знать, что там скрывается за буквами? Какой он сам и как он живет. В этом тексте я увидела совершенно другую Веру, не кудрявую хитроглазую, а глубокого, утонченного автора, со зрелым отношением к любви – «Потому что история про любовь  должна быть историей про страдание». Это   утверждение, очень редко  можно услышать от женщины. Потому что гораздо проще любить, когда все ровно и гладко и нет никаких нравственных и духовных мытарств. Но почему-то в памяти остается как единственно-ценное, то, что было нелегко. Теперь про войну и любовь. Это меня вообще очень удивило, потому что мне давно уже кажется, что современные молодые женщины смеются над жертвенностью в любви. Эмансипация и всё такое, но в Вашем тексте эта мысль прозвучала, прозвучала честно. И за это Вам отдельное спасибо.

а мне кажется, страдание как непременный компонент настоящей любви никуда не девается, это в женской природе. Я бы сказала, что меняется скорее понимание  - или наполнение - этого самого страдания. Интересно - а "современные молодые" - это сколько примерно лет? 

Хороший и очень настроенческий текст.  Так и манит задуматься и ужаснуться.  Особенно хорош в дождь с чашкой горячего кофе. )))

Ну не смогла вспомнить ничего.  Может быть дело в том что уходила всегда я и все душевные травмы связанные с этим были лишь в форме сочувствия.  Первая любовь не в счет, там мы расставались и встречались раз 5 в течение последних 20 лет и это уже вышло за рамки трагедии, а скорее как нечто существующее помимо наших жизней.

Пожалуй единственное что я могла бы причислить к таким экспонатам - шопардовский кулончик - сердечко.  Мне ужасно хотелось что бы мне подарили что-то такое.  Но ни первый муж, ни последующие с разной степенью серьезности поклонники, ни намеков не понимали, а возможно просто не придавали значения.  Я понимала что это по сути ерунда, но в душе было обидно.  На мое 23 летие мне подарил его папа.  И я несколько лет носила не снимая, да и сейчас частно одеваю.  Это как некий совокупный символ романтизма юности.  Мой романтизм - только мой и не зависит от окружающей меня действительности.  Ключик запирающий внутренний мир от поползновений реальности.

А счастливая вещь - это колечко - лягушка.  Оно всегда со мной, подаренное вместе с предложением руки и сердца.  И кажется, как бы ни сложилась жизнь, но лягушка с пальца не спрыгнет уже никогда.

Алиса, я вообще считаю, что то, что для нас делают папы как для взрослых девочек -- это круче любых романов и голубых коробок тифани.

Эту реплику поддерживают: Михаил Авилов, Надежда Свечникова

Очень классно написано, про очень сильные вещи.

Одна из возможных целей музея, чтобы люди отдавали какие то вещи,

Возможно отпуская боль/незавершенность и могли жить дальше.

Это важно. Отпустить, чтобы можно было жить дальше.

У каждого из нас есть воспоминания от которых режутся глаза.. вещи за которые можешь нечайно убить..  

Я бы подарил лист А4 в клеточку и стих моего расставания.

Не думай что я был не прав

Когда расстался я с тобою

Я попытался сохранить  тебя в себе

И я доволен.

Доволен тем что ты жива,

И ты смеешься! Помнишь встречи?

Я рад что я ушел сперва

Ведь ты осталась в моем сердце.

А все могло бы быть не так

Когда в раздумьях  ты желчна,

А я- всегда тебе доверен,

Ты бы стреляла  я ловил

И туск, и блек, и НЕНАВИДЕЛ.

Не знаю кто б кого убил

И кто б кого бы покалечил.

Я рад что я ушел сперва

Ведь ты осталась в моем Сердце.

очень здорово. если бы можно музыку превратить в какой-то экспонат-- облечь в некую форму (даже не CD, а нечто воздушное) , я бы отнесла в этот музей часть особо ностальгических мелодий Simply Red и те песни, что звучали золотистой осенью 2005 года на радио "Монте-Карло".....

Лилия, спасибо. думаю, музыка и запахи -- это отдельная история.

Текст написан красиво. С нажимом, перед которым, возможно, трудно устоять, поскольку нормальное сознание, зацепившись за некий фетиш, начинает свою работу в другом направлении, и глубина вызванного индивидуального переживания приписывается либо тексту, либо предмету, этим текстом представленным.

Никогда, ни при каких обстоятельствах я не выставлю на всеобщее обозрение ничего из того, что отмечает (или отмечало) истинно важные вехи моей собственной внутренней жизни. Ко всему, это еще и вехи другой жизни, может быть менее важные, но нет у меня права, а главное - желания совать это все на обозрение любопытным глазам, в которых просто любопытство - еще было бы приемлемо...

А искусственные сиськи, которые муж заставлял напяливать жену, должны быть в каком-то другом музее... Здесь, в обстановке записочек, недогоревших свечечек и недомытых обмылочков, эти сиськи (не могу по другому назвать это!) выглядят лишним предметом... как в тесте IQ - "найдите лишнюю картинку"...

полностью с вами согласна, Юлий. я вообще не могла поверить, что такое бывает. и сам факт их присутствия в чьей-то личной жизни (не сочтите за ханжество) и то, что кому-то пришло в голову нести их  в музей.

Так зачем же Вы это и так опубликовали, Вера? Если полностью со мной согласны?

было бы круто сейчас ответить, мол это потому что я репортер. но нет, не поэтому, я не писала про них в тексте, а картинку отобрала фотослужба.

Какое-то душераздирающее тоскливое состояние после прочтения. И жалость какая-то и брезгливость....

Но текст потрясающий, Вера, спасибо!

спасибо, Юлия. про брезгливость почему-то понимаю о чем вы.

Эту реплику поддерживают: Liliana Loss

Сижу теперь и думаю, а был ли мальчик?

Слушайте, а какой глагол раньше употребляли вместо слова "цепляет"? Должно было что-то быть.

Оно пустовато смотрится в этом насыщенном тексте. Примерно как "позитив".

Эту реплику поддерживают: Liliana Loss

"Завораживает", Мария. А если негативно, то "раздражает" ...

Эту реплику поддерживают: Надежда Рогожина, Liliana Loss

"Трогает",  Мария.

А по теме, у меня конечно есть артефакты последней фатальной любви, но рассказывать не хочу.

Мне нравится идея такого музея. Какой смысл хранить воспоминания на листках бумаги, которая пожелтеет, вы умрете, вещи ваши кто-то выбросит, не догадываясь, что для вас они когда-то представляли ценность.

Я от своих давно избавилась, так как для меня вещи рано или поздно утрачивают свой смысл. Другое дело - запахи. Единственное, что я храню, - это флаконы из-под старых духов, которыми я пользовалась в определенный период своей жизни. Стоит мне открыть крышку, и я снова оказываюсь в той жизни, среди тех людей, с теми же эмоциями, как будто никогда ничего другого и не было. И никакой предмет, никакая фотография или видеозапись не сравнятся с этим по силе воздействия на память, и это только мое, личное, что непосвященный просто не сможет понять.

Так что вещи я с удовольствием отдала бы. А вдруг в этот музей зайдет талантливый режиссер, которого зацепит моя история, и она ляжет в основу прекрасного фильма?

Эту реплику поддерживают: Елизавета Титанян

Вера, от всей души присоединяюсь к восторженным откликам на Ваш текст - превосходно написано ! Сам же музей - в Вашем описании как бы смог побывать в нём своим ходом - аж никак не намекает на печальное очарование вещей, что, по всей видимости, стремились выразить его авторы, а скорее смахивает на эдакий "психотерапевтический ломбард", что ли ...

... Чтобы ощутить бренность мира, можно ведь и не ходить в такого рода ломбард (ну, разве что, когда уж действительно приспичит !), а достаточно просто оглянуться кругом - и ...

"Нас весна покидает !",

Горько плакали птицы,

Даже рыбьи глаза в слезах ..."

Мацуо Басё

спасибо, Евгений. про ломбард -- так и есть.

Как хорошо, Вера, написано.Некоторые оставляют свою любовь на земле.

Эту реплику поддерживают: Илья Шершнев

Книгу со стихами мог бы сдать :-)

В тираж ей все равно не пойти, а в музей разбитых сердец - самое оно.

Спасибо, очень красиво...

Долго думала, что я могу оставить в музее... Или к сожалению, или к счастью, но мне оставить пока нечего. 

Напоминает чем-то "Клуб бывших жен" - когда они разбивали вдребезги какие-то памятные предметы. Только с точностью наоборот.

Вера, ваш текст - невероятно красивый комплимент хорватам. Пустынная страна, неприкрытая бедность, морские деревни, в которые только десять лет назад были проложены дороги, плохо образованные люди, некоторые не умеют писать. Возрождающаяся жизнь и желание говорить о любви, пусть даже ушедшей.

Мне очень приятно, что Вы написали о живущих рядом и неизвестных нам людях. Не об очередном празднике в Челси, а просто о людях соседней бедной настрадавшейся страны, пытающихся сохранить воспоминания о прежней во имя будущей любви.

Эту реплику поддерживают: Надежда Рогожина

Елена, я не имела ничего такого в виду, поэтому мне особенно приятно, что вы это в тексте заметили. я совсем не видела Хорватии, но Загреб мне очень понравился. и люди

Вы знаете, Вера, мне кажется, что это в чистом виде эксплуатация человеческих эмоций, выставление на продажу аспекта эмоции, который раньше в продажу не поступал. Теперь разбитые сердца стали эквивалентны пачке неиспользованных презервативов. Уж честнее было бы принести использованные. Когда-то были Миры. Людей, богов, животных, миры чувств и стихов. Теперь появились миры кухонь, плиток и унитазов. Так что пора готовиться к появлению музея импотенции, музея лузеров и музея неудавшихся самоубийц (мыло для веревки подкачало, например, нескользким оказалось).

Эту реплику поддерживают: Elena Siegenthaler, Liliana Loss, Марьяна Фролова

Я бы сказала иначе. Это мода на открытость и откровенность. И я бы сказала, что это очень хорошая мода - лучшая мода нашего времени. Раньше больше рассказывали о достижениях и успехах, а теперь - обо всем и о своих поражениях в том числе и о боли, и о тех моментах, когда надежда уходит. Люди стали больше друг другу доверять, больше друг друга любить и больше друг друга жалеть.

Такое впечатление, Евгения, что Вы приехали с Луны. Рука не поднимается написать "свалились" на такую трогательную веру в то, что "люди стали больше друг другу доверять". Кстати, увеличение количества доверия в обществе немедленно ведёт к увеличению количества жуликов, которые пользуются этим доверием. Что приводит к росту антидоверия. Такой своеобразный закон сохранения доверия на планете Земля. Правда надо в сосуд для некоторой доли доверия ещё включить коллективное бессознательное.

Нет, Алексей, наверное, у нас с Вами очень разный жизненный опыт.

Но хочу заметить, что еще Монтень писал нечто вроде: "Доверие есть качество почти божественное и ему бог покровительствует" - цитирую по памяти, поэтому не сердитесь за неточности. Так что в доверии есть и практический смысл. И доверие сильно отличается от наивности.

Эту реплику поддерживают: Елена Пыльцова

Уверен, что Монтень понимал по-латыни и знал, что "доверие" переводится как "кредит". Очень актуальное в наше кризисное время утверждение, что бог покровительствует кредитам.

:)

думаю, он имел в виду доверие. а вообще я писала о доверии и открытости на бытовом уровне. о кредитах я не думала вообще.

Я понимаю, про что Вы писали и, чтобы вернуть наш разговор с флада на тему поста, скажу, что выставка неиспользованных презервативов и использованных протезов (лучше бы наоборот - честнее) свидетельствует как раз об использовании доверия, точнее, доверчивости в целях личной выгоды. Но Ваш оптимизм меня восхитил. Раньше, кстати. люди тоже не только об успехах рассказывали. Слышали о греческих трагедиях, Шекспире и книге Библия, не очень там об успехах рапортуют.

Кто знает, но в общем-то я не думаю, что этот музей создавался в целях наживы. Вот я бы с удовольствием создала музей бесконечной любви. Совершенно бескорыстно, в свободное от работы время. Просто для того, чтобы у посетителей поднимался эмоциональный градус. Разбитые сердца - это очень романтично, но сердца-любящие-неустанно еще прекраснее.

Вера, это пожалуй лучшее, что я читала за последнюю неделю. Тонко, пронзительно и очень романтично

Марина, огромное спасибо.

Я думаю, что это музей о счастливых, спокойных и преисполненных благодарности людях. Я увидела за всеми этими историями слово "спасибо" своим бывшим любовникам за то, что с ними было: за те эмоции, впечатления, мысли, движение души, которые происходили между ними. И потому мне кажется, что это музей о настоящей любви, Вера, пусть и покрытый душной музейной пылью.

И тут уже не кино, а мультипликация: надо тихонечко подуть на эту пыль, аккуратно хирургическим движением стянуть оболочку с кроликов, презервативов, протеза ноги, писем, топора и увидеть одно большое любящее сердце, способное принять, вместить в себя прошлое, будущее и настоящее.

Эту реплику поддерживают: Елизавета Титанян, Анастасия Шевченко

Чудинова, ты неисправимый романтик

Olga Gouroudeva Комментарий удален

Ольга, удивительно какое у вас свойство. Класс.

Я бы отдала – магнитик – прехорошенького мишку, который дарит огромное красное сердце… знак внимания, который я так и не смогла подарить тому, кому он предназначался... каким-то внутренним чутьем поняв тогда, что не время…а теперь – что может это время никогда и не настанет, а никому другому не могу – потому что это только его… Отдала бы именно в знак того, что пережила это и пошла дальше… и пережила не просто так, а осознав каждой клеточкой, что любовь – это не страдание, любовь – это радость и счастье… а страдание – это мазохизм, и это затягивает, до сих пор поражаюсь, как просто и понятно на примере (я понимаю все отчетливо только на примерах)) это объяснил Коэльо… Как это четко подмечено у Веры – я прожила историю, на которых я выросла… не свою…

Спасибо, потрясающе…

Знаете,  Вера, а мне даже список составить не из чего. Последний раз мое сердце разбивалось лет в 15, если мне память не изменяет... И все то, что сопровождало эту яркую девичью влюбленность уже исчезло... В памяти только и осталась, что две самопальных фотографии Modern Talking  и кассета Sony с песнями этого и поныне поющего дуэта. Потом я еще сто раз влюблялась и расставалась, но без фазы "рви кринолин, снимай нейлоны - в моей груди страстей миллионы". Как-то все спокойнее было... Но тем не менее, я бы ничего не отнесла в музей, тем более, что после развода можно было бы вполне вынести половину квартиры. Все эти вещи и вещички - страница жизни. Из песни слов не выкинешь. Все это прожито и пережито. И трудно сказать, кто меньше любил, кто больше. Знаете, мне иногда кажется, что любить способны совсем не многие... И часто путают любовь к собственной любви с любовью к другому человеку. Любить - это такой же редкий дар, как любой другой.  

Эту реплику поддерживают: Anna Bistroff

здорово написано, спасибо!

идея такого музей кажется мне...странной (как минимум и чтобы не сказать гадость). ничего не стала бы отдавать в такой музей; хотя, конечно, есть очень много всего, что меня трогает (даже задевает), напоминая про разнообразные любови и влюбленности. просто в музее всему этому не место.

наверное, сильнее всего меня (и, думаю, большинство людей) задевают запахи. в связи с этим предлагаю музею время от времени "пшыкать" в залах разные духи/запахи - они, наверняка, вызовут у некоторых посетителей больше эмоций, чем пачки презервативов, лошадки, засохшие цветочки, проч.  

Вера, Вы отличная рассказчица! Когда от меня ушла первая жена к моему приятелю, которому негде было жить и я приютил его в нашей квартире ... я выпил пять бутылок портвейна и всю одежду моей жены, включая ту, что я ей сшил сам, порезал на узкие полосочки отменными портновскими ножницами. Ножницы все еще храню, как реликвию, п в музей мог бы сдать того приятеля - он где-то тут в США профессорствует :)

Эту реплику поддерживают: Федор Гнучев

Вера, вывернуться наизнанку получилось - рассказ завораживает.

Хотя тема кажется противоестественной,но интересно было провести инвентаризацию.

Взгляд сияющих глаз (большая коллекция, в отличном состоянии), луна в ряби на реке (рябь мелкая, речная), хруст снега на дорожках (-25, ветер слабый, южный)... Я бы сдал, да не знаю как завернуть...  

прекрасный текст - именно он наизнанку и вывернул, спасибо! Сижу вспоминаю, как все начиналось с мужем - клетка там тоже фигурировала, правда, на рубашке )))

Самые
активные дискуссии

СамоеСамое

?
Все новости