Дорога перемен

+T -

Путешествие из Москвы во Владивосток – это десять тысяч километров по стране, которую мы называем своей, но почти не знаем. Не знаем даже, действительно ли существует дорога, связывающая эти два города, или это очередной миф

Поделиться:
Фото: Константин Саломатин/saltimages.ru
Фото: Константин Саломатин/saltimages.ru
Русский переход. Мост на остров Русский через пролив Босфор Восточный во Владивостоке станет одним из крупнейших вантовых мостов в мире. Снимок сделан с высоты 320-метрового пилона

Кто ищет ад, тот его найдет

Даже если для этого надо сначала пролететь три тысячи километров, а потом еще две – проехать.

И зачем? Чтобы увидеть картину, от величия которой захватывает дух.

Черная машина несется по асфальтовым ухабам, вокруг – черная ночь, по краям которой вздымаются огромные фонтаны огня. Возможно, все это освещают равнодушные месяц и звезды, но их не видно – небо на протяжении сотен километров застилает едкий дым. Впрочем, дыма тоже не видно, потому что тьма стоит такая, что хоть глаз выколи. Наконец в смутном свете фар появляется указатель: город Благовещенск.

Благовещенск был одной из последних остановок на пути нашей группы, отправившейся в автомобильное путешествие по маршруту Красноярск–Владивосток. Инициатором поездки была я. Чтобы рассказать о цели путешествия, понадобится вернуться в недалекое прошлое, а именно в 2008 год.

Стремясь – как и многие мои пишущие соотечественники – формализовать отношения с родиной, я решила, что неплохо бы выяснить, что родина собой представляет. Культовый маршрут Москва–Владивосток протяженностью почти десять тысяч километров представлялся достаточно релевантным способом установления истины. Своей цели я достигла – инобытие под названием «русская жизнь» с каждым километром открывалось в своей многогранности. Динамику путешествия можно было обозначить как «парад дурных новостей»: чем дальше мы забирались от Москвы, тем больше всяких странностей и страшностей нас обступало. Общее впечатление от поездки осталось диковатое: разум отказывался признать, что люди хотят и могут так жить, и, защищаясь от реальности, превращал их в сказочных персонажей, «пузырей земли». Такими они и остались в моих заметках четырехлетней давности: матушка Фотинья, начальница «путинопоклонников», ждущие конца света «закопанцы», жители деревни Пьянково, выбиравшие президента, и т. д.

Тогда в силу обстоятельств я проехала всего половину пути – от Москвы до Красноярска. Впрочем, впечатлений вполне хватило – во всяком случае, тогда мне казалось, что больше путешествовать по России я не буду никогда и ни за что. Но проходило время, и появилось ощущение, будто я что-то не завершила, оставила незаконченным. Чувство это носило иррациональный характер – но с годами крепло и становилось все более настоятельным. Я вдруг поняла, что зачем-то должна доехать на машине до Владивостока, словно монголы Чингисхана, которые когда-то стремились найти Последнее море.

По опыту я знала, что проехать шесть тысяч километров по России – это долго, дорого и дискомфортно. Но ничего поделать со своим желанием не могла. Разве что проанализировать его истоки. Я попыталась словами сформулировать то, что подсознательно ощущала всю свою жизнь. Дело в том, что если ты родился в России – можно добавить вслед за Пушкиным «с умом и талантом», – то боги тебе подарили нечто большее, чем родину. Лично я всегда ощущала трагическую историю своей страны, в которую была органично вплетена трагическая история моей семьи, как родовое проклятье, черную тень, утянувшую в ад войны и тюрьмы несколько поколений моих предков и нависшую и над моей жизнью.

Повторяю, чувство это было иррациональным. И столь же иррациональным было желание ответить на него – просто разобрать родину на составляющие, как конструктор «Лего», на города и деревни, люмпенов и крестьян, заводы и домики, электростанции и монастыри, раздемонизировать ее, описать как странноватый и лишенный разума, но, в общем, неопасный сказочный лес.

Увы, план не сработал: сказочный лес не потерял своего сверхъестественного притяжения. А проще говоря, родина была, конечно, никакой не сказочный лес. Была просто моя собственная попытка эстетизации действительности – хотя и в эффектных барочно-мрачных тонах. И это не было правдой.

Между тем во мне сформировалось стойкое ощущение, что единственный способ перестать демонизировать родину и ощущать ее как родовое проклятье – это сказать правду. Без лакировки и мрачной эстетизации – просто такую, как есть.

«Вот доедешь до Владивостока, и отпущу», – вкрадчиво шептала мне хитрая родина.

«Отстала бы ты от меня», – просила я, ощущая, что немного схожу с ума.

«Вот доедешь – и отстану», – неизменно заканчивала родина наш безумный диалог.

Голоса в голове – страшная движущая сила, это вам любой психиатр подтвердит.

Так размышляла я, стоя в эркере номера люкс гостиницы «Армения» города Благовещенска. Номер люкс являл собой торжество этноэстетического безумия. Впрочем, это явление во всех своих ипостасях сопровождает вас в России повсюду – из фантазийных гостиничных номеров можно составить выставку, как некогда Ив Монтан собрал и показал охреневшим французам коллекцию женского белья советского производства. Однако в эркере гостиницы «Армения» следовало все же смотреть вперед, а не за спину.

Фото: Константин Саломатин/saltimages.ru
Фото: Константин Саломатин/saltimages.ru

Впереди была широкая река Амур – впрочем, совершенно не видная в темноте, а за ней сиял и переливался разноцветными огнями Диснейленд.

Из всей многогранной психоделики, встреченной на нашем долгом пути, въезд в город Благовещенск был, пожалуй, наиболее фантастичным. Позади были полторы тысячи километров трассы «Амур», Хабаровск–Чита, и об этом величественном явлении следует рассказать отдельно.

Фактически автомобильной дороги Москва–Владивосток никогда не существовало. Не существовало ее и несколько лет назад, когда была с помпой открыта дорога Хабаровск–Чита. На самом деле никакой дороги построено не было – трасса по-прежнему представляла собой две тысячи километров грунтовки. Именно этот участок превращал автомобильную экспедицию по родине в настоящее трофи с непредсказуемым исходом – и для автомобиля, и для водителя.

Год назад, как, возможно, помнят читатели, по трассе Хабаровск–Чита прокатился брутальный мужчина на дурацкой желтой машине. Тогда в очередной раз объявили, что трасса «Амур» наконец построена. Наученные горьким опытом жители Москвы – в нашем лице – в очередной раз не поверили телевизионным байкам. Хотя асфальт показывали во всех подробностях и божились, что «шоссе в никуда» по качеству не хуже, чем в Америке. Но кто же в наше время верит телевизору?
Ранним утром на выезде из унылого города Читы со мной случился настоящий культурный шок. Преодолев выбоины и ухабы на выезде из города, мы увидели нечто, заставившее нас свернуть к обочине и остановиться. После тряски по всем видам отвратительного бездорожья, именуемого в России асфальтом, в то, что оказалось перед нами, невозможно было поверить.

Между желто-серых, подернутых утренней дымкой широчайших холмов бежала тонкая и гладкая, как лезвие, лента асфальта. Пейзаж был совершенно инопланетным, идеальным и пустым.

Это вообще непреложный закон в России: красиво бывает только там, где нет никакого человеческого присутствия. К счастью, в таких местах нет недостатка. Пролетая под музыку Doors на огромной скорости между холмами, я подумала: а вот бы плюнуть на все, да и построить здесь дом. Но дом простоит недолго. Во-первых, под уютной просыпающейся травкой вечная мерзлота, во-вторых, никаких коммуникаций, наконец, вокруг никого, но это «никого» обманчивое. Хотя на трассе машин почти нет, по обочинам то и дело бродят какие-то очень странные люди. Интересно, откуда и куда бродят, если деревни попадаются примерно в пятьсот километров раз?

Фото: Константин Саломатин/saltimages.ru
Фото: Константин Саломатин/saltimages.ru
Иволгинский дацан. Студент художественного факультета буддийского университета Куулар Аяз
Фото: Константин Саломатин/saltimages.ru
Фото: Константин Саломатин/saltimages.ru
Фото: Константин Саломатин/saltimages.ru
Фото: Константин Саломатин/saltimages.ru
Священная роща возле иволгинского дацана. Пейзаж выглядел бы вполне непальским, если бы не белые стволы берез
Фото: Константин Саломатин/saltimages.ru
Фото: Константин Саломатин/saltimages.ru
Клуб моржей «Криофил» города Красноярска. Моржи плавают в реке Енисей, где даже летом температура не поднимается выше десяти градусов

Все эти неразрешимые вопросы заставили меня по ходу сформулировать еще один закон жизни на родине: чем красивее пейзаж, тем меньше он пригоден для жизни. Эта территория сама по себе отторгает человека. Хотя справедливости ради надо заметить, что китайцев она бы не отторгала, и на суровых холмах давно бы высились многомиллионные Манчжоу и Гуанчжоу. Но неизвестно, что лучше – для глаза эстета и вечности лучше, конечно, пустота.

Пустоту нарушали изредка попадавшиеся по обочинам деревеньки. Глядя на утлые домики, крыши из шифера и соломы, я вспомнила рассказ знакомого журналиста в Чите, как в такой деревеньке под названием Зилово останавливался Путин во время своего памятного вояжа по этой трассе. Журналист рассказал, как в деревню сначала приезжали сотрудники администрации с психологом! – отбирать годных селян для встречи с премьер-министром. И, видит Бог, трудным был их выбор. Московские люди хотели невозможного – чтоб селяне были не кривые, не косые, не шепелявые и не пьющие. Еще бы в космос они полететь хотели! Тем не менее одного нашли. Но выяснилось, что в соседнем от правильного селянина доме проживает сосед-алкоголик. Тогда из района оперативно доставили машину красного кирпича, и между будущим собеседником премьера и соседом возвели рублевский забор толщиной в два кирпича. Все прошло без сучка: премьер выпил чайку, поговорил с мужичком о трудном и ничего подозрительного не заметил. Или сделал вид – как ему, наверное, часто приходится.

Для чистоты эксперимента мы тоже решили взглянуть, как живут придорожные поселения, хотя бывалые члены экипажа, проезжавшие тут по грунтовке четыре года назад, буквально бились в истерике: «Куда угодно, только не в Могочи!» Могочи – это такой удивительный населенный пункт, где процветает интересный бизнес: родители приспособили детей клянчить бабки на трассе у проезжающих. На это всем селом городского типа и живут. Четыре года назад наша экспедиция отправилась в Могочи заснять феномен. Но экспедицию как ветром сдуло, когда на сельской заправке машины обступили искомые дети: трое взрослых мужчин не робкого десятка потом клялись и божились, что кошмарнее картины не видели даже в фильме «Восстание зомби».

Чтобы не смущать малахольных членов экипажа, Могочи было заменено на Сковородино. Там, согласно нашему айпаду, располагалось какое-то вполне цивильное нефтехранилище и можно было рассчитывать на более или менее человеческую еду.

Кстати, про айпад. Наряду с В. В. Путиным, таки заставившим подданных построить впервые в истории связавшую страну автотрассу, Россию кардинально изменил Стив Джобс. На собственном опыте мы убедились, что единственный работающий практически на всем протяжении пути от Красноярска до Владивостока навигатор – это айпад. Все остальное – фуфло, то и дело погружающее вас в «молоко». Городская навигация вообще не работает – улочки и повороты небольшого Иркутска я запомню на всю жизнь, как возвращающийся кошмар грешника.

Но вернемся в Сковородино, которое мы решили запечатлеть в качестве примера населенного пункта возле трассы «Амур». Свернув с идеальной дороги, мы оказались на окраине довольно крупного поселения.

Слева виднелись нарядные сине-белые купола нефтехранилища, справа – неизменная насыпь РЖД, по которой громыхал очередной из бесконечной вереницы состав, куда-то увозящий несметные богатства страны мимо ее жителей. Жители между тем в лице пьяной бабы спали, раскинувшись, посреди деревенской улицы. Нам пришлось довольно резко затормозить, так как по цвету женщина совершенно сливалась с дорожной грязью. «Лексусы» застыли в некотором обалдении, пока в соседнем доме не открылась калитка и покачивающийся селянин – также весь цвета грязи – не вышел на дорогу и не оттащил женщину за ноги на обочину. После чего меланхолично закрыл калитку и ушел в дом.

«Может, не будем обедать?» – тихо предложила я. Но меня не поддержали. Впереди было семьсот верст до Благовещенска. Но все оказалось вполне пристойно. Благодаря работающему производству городок жил. По пыльным улицам среди панелек ходили девушки на шпильках, а в кафе даже принимали кредитные карточки. Более детально исследовать сковородинский быт мы не могли – впереди был огромный перегон. В этот эпохальный день мы впервые преодолели полторы тысячи километров за пятнадцать часов пути.

Однако дорога не была легкой. На трассе Чита–Благовещенск я познакомилась с явлением, которое поразило меня едва ли не так же сильно, как наличие хайвея под Читой. Примерно через пятьсот километров от негласной столицы Восточной Сибири солнце в идеально ясном утреннем небе заволокло дымом, в салон потек удушливый запах гари, и видимость снизилась до минимума. Остановившись возле заправки, представляющей собой две цистерны, будку кассира и шалман для дальнобойщиков, мы воочию увидели пейзаж из Стивена Кинга. Саспенс зашкаливал – все было зыбко, подозрительно и таило в себе ужас. Вымазанное сажей лицо шофера, поинтересовавшегося, откуда мы, -end-его сверкнувшая фикса. Постоянно сплевывающие китайцы. Женщина в трениках с лохматой собачкой на праворукой столетней «тойоте». Поставленные враскоряку фуры с откинутыми кабинами. Тонкие черные деревца, торчащие из каменных холмов, словно вставшая дыбом шерсть. И все это заволакивал, покрывал собой едкий серый дым.

Причиной природного явления оказались массовые лесные пожары. «Торф?» – спросила я. «Какой торф?! Вечная мерзлота!» – покрутили пальцем у виска сотоварищи.

Оказалось, нет, никакой не торф. И, внимание, на авансцене снова появляется удивительное во всех отношениях существо, настоящий кристальный уберменш (эх, Ницше не дожил!) – устойчивый к террору – политическому и климатическому, российский селянин. Оказалось, эти милые люди, как только в их суровой местности наступает весна, сразу же берут спички и поджигают траву у себя за огородом. На память приходит школьный курс истории Древней Руси и понятие «подсечное земледелие», где огонь служил средством обработки земли, а зола – верхним плодородным слоем почвы. Предприимчивый житель столицы потер бы руки – не страна, а оазис экологического туризма! Вероятно, именно такими туристами можно было нас и назвать – несущимися тысячу километров в черном дыму между огромными массивами горящей тайги. Попадая в зону работающего радио, мы то и дело слышали новости про сгоревшие деревни. Эти новости окончательно убеждали, что мы имеем дело со сверхлюдьми: судя по поведению селян, им было абсолютно все равно, выживут они в устроенном ими самими с целью посадки репы армагеддоне или сгорят. Такое высокое равнодушие к собственной трагической судьбе вызывало преклонение.

Фото: Константин Саломатин/saltimages.ru
Фото: Константин Саломатин/saltimages.ru
Пастух–гастарбайтер из Внутренней Монголии. В Китае в области Внутренняя Монголия обнаружили большое месторождения угля, и местные жители вынуждены были уехать из своих домов, так как правительство Китая реквизировало их землю. Теперь многие из них работают гастарбайтерами в России
Фото: Константин Саломатин/saltimages.ru
Фото: Константин Саломатин/saltimages.ru
Маяк на острове Токаревский. Один из самых красивых пейзажей за всю поездку. Весенний закат под Владивостоком

Самое завораживающее зрелище ждало нас на подступах к городу Благовещенску, где по Амуру проходит русско-китайская граница. Наступила ночь, и в полнейшей черноте мы видели лишь смутно движущиеся, огромные шпалеры оранжевого огня. Пожарища намертво приковывали взгляд, их необъятность поражала. Казалось, мы находимся на другой планете – без света, кислорода и каких-либо признаков разума. А может, так оно и было.

Лес кончился. Наши джипы прогрохотали по мосту через речку Амур. После полутора тысяч километров пути усталость была такая, что хотелось положить голову на руль и погрузиться в сон. Но надо было искать гостиницу «Армения» – навигатор модели Сусанин, как водится, заткнулся, айпад тоже про «Армению» ничего не знал. Мы проезжали по улице Театральной, среди рядов вросших в землю деревянных домишек, как вдруг я увидела нечто, заставившее меня подпрыгнуть на месте и закричать на весь салон «Нам туда, туда!».

После горящего в ночи леса мы уже не верили своим глазам, тем не менее мираж не рассеивался. В черном небе подобно апокалиптическим письменам сияли огни Лас-Вегаса. То есть это была буквально праздничная иллюминация – гирлянды лампочек освещали небоскребы, стелу с космическим кораблем, огромное колесо обозрения. Все это призывно мигало, крутилось и поблескивало.

«Конечно, нам туда, – произнес саркастический голос у меня за спиной. – Только там Китай».

Прекрасный миф о небесной гостинице «Армения» рассыпался в прах. «Армения» действительно стояла на берегу Амура – на другом берегу был китайский город Хэйхэ.

Утром все оказалось менее романтично. Как мне потом скажет один из местных министров, «китайцы качественно работают с иллюминацией». В сером утреннем свете на том берегу можно было увидеть ряды серых зданий – может быть, несколько повыше, чем в Благовещенске.

В Китай мы сплавали в тот же день – на катерке на воздушной подушке. В Благовещенске упрощенный визовый режим. Хэйхэ оказался довольно унылым аналогом русского приграничного городка, увешанным смешными вывесками на русском языке. В «Русском парке развлечений» китайцы снимали сериал по мотивам фильма «А зори здесь тихие» – оказывается, горячо любимого сентиментальными соседями. На съемочном павильоне висела надпись «Общежитие зенитчиц номер 1». Там же были фото блондинок-моделей в сексуально порванном хаки.

Утром в Благовещенске, пока мои спутники спали, я решила выйти в город и навестить местный салон красоты. Автомобильное путешествие длиной три недели для девушки серьезное испытание.

В приамурском городе наступил первый весенний денек, и девушки явили миру классический русский провинциальный fashion statement. Каких только узоров на черных колготках я не увидела в это солнечное утро! Каких только ярких, стриптизерских, остроносых туфель! Каких прозрачных топов и голых животов. Боясь быть неправильно понятой, заканчиваю восторги. По статистике в Благовещенске, как и на всей территории Приморья, на одного мужчину приходится четыре женщины. Это прискорбное для местного населения соотношение приносит, однако, свои полезные плоды. Например, в Благовещенске салоны красоты находятся чуть ли не в каждом панельном доме. И среди них попадаются очень приличные – в чем мне пришлось убедиться лично. То же самое в Хабаровске, Владивостоке и почти во всех городах, где мы останавливались во время поездки.

Вообще, с точки зрения инфраструктуры Россия оказалась гораздо более продвинутой, чем четыре года назад.

Понимая, что даже наличие интернета не дает в нашей стране правильной картины, мы готовились к поездке как к трофи-рейду. Могу со всей ответственностью сказать, что экстрима в путешествии Москва–Владивосток примерно столько же, сколько в неспешной прогулке по Переделкину. Разумеется, местное сельское население старается восполнить отсутствие интертеймента – беспросветно бухает, поджигает лес, отправляет на хайвей коров и само, бывает, выезжает на кривой козе с вопросом: а не хотим ли мы заплатить прямо здесь и сейчас дорожный налог? Увы, усилия тщетны. Построенная дорога кардинально меняет жизненный уклад. Как его меняют, вероятно, и годы относительно сытой жизни городского населения. Мы своими глазами увидели, что за четыре года в городах построены новые гостиницы, торговые центры, жилые дома и т. д. Депрессивного впечатления не оставил, пожалуй, ни один крупный город. Зато были поводы удивляться. Оказалось, что в России практически нигде не курят в хороших ресторанах – за исключением Москвы. Это было приятно. И еще, практически в каждом городе, который мы проехали, на улицах было чисто. Возможно, причиной стал всероссийский субботник – как бы то ни было, обычной грязи мы не увидели.

В общем, при ближайшем рассмотрении жизнь страны оказалась гораздо более оптимистичной, чем интеллигентские московские сетования: «Россия умирает, через тридцать лет всего этого не будет...» Все это, конечно, будет. Огромное, неповоротливое, антиэстетическое, проникнутое ужасающим совком и в то же время благодаря наследию совка существующее, нуждающееся в колоссальных менеджерских усилиях – тем не менее живое. И да, технологии изменили мир – Россия больше не страна «Первого канала». Стив Джобс победил Константина Эрнста. И хотя, возможно, пока не количественно – но качественно точно. За четыре года, которые прошли между нашими путешествиями, поменялась не столько действительность, сколько общий направляющий вектор. Телевизионная антенна постепенно отходит туда, в придорожные деревеньки, и, похоже, становится таким же символом антицивилизации и регресса, как «очковый» сортир во дворе селянина. С телевизором ссаная дыра экзистенциально сочетается, а вот с айпадом – уже нет.

Фото: Константин Саломатин/saltimages.ru
Фото: Константин Саломатин/saltimages.ru

За Хабаровском хорошая дорога заканчивается

Красивая природа, впрочем, тоже. На сотни километров тянется какая-то жуткая болотина с кочками – прыщавая земля, на которой ничего нет. Примерно за двести километров до Владивостока пейзаж меняется: в синеватых сумерках появляются пологие горы, покрытые лесом, потом сопки. Горизонт становится шире, и даже кажется, что как-то легче дышать. И это правда – еще несколько бросков по горбатым улицам, мимо деревянных особнячков и только что отстроенных небоскребов, мимо фантастической красоты мостов, вверх и сильно вниз, и наконец перед глазами открывается цель путешествия, наше Последнее море, Тихий океан.

Стоя на берегу невыносимо огромной массы синей воды, я пыталась мысленно охватить почти три недели, проведенные в путешествии. Пыталась сформулировать наиболее поразившие меня ощущения. Главное, конечно, касалось географии. Расстояние, которое мы преодолели, было давяще, невыносимо огромным. И невыносимо пустым. С одной стороны, это было как-то очень экзистенциально красиво. С другой – непонятно, как быть тому, кому надо этим лунным пространством эффективно управлять? Возможен ли тут вообще какой-либо менеджмент? Или нужна нечеловеческая сверхволя? Исторический опыт показал, что справиться с лунной страной, заставить выйти из летаргии смогли в истории два человека: царь Петр и Сталин. Оба опыта были настолько омерзительны, что, даже не будучи гуманистом, согласишься: да, чем так, пусть уж лучше все остается как есть. Не будем трогать экзистенциальное.

Будем потихоньку строить дороги, мосты, гостиницы, телефонные сети. Покупать айпады вместо телевизоров и хорошие автомобили вместо «Лады Калины», которая от Москвы до Владивостока совершенно точно не доехала бы.С

Комментировать Всего 8 комментариев

Очень понравилась статья, прям на злобу дня...

Как всегда, отлично. И к тому же, позитивно. Очень интересно было узнать, что хоть где-то в России есть большой кусок хорошей дороги, хотя верится с трудом. И крайне любопытно - чем же так перепугали мужиков дети в Магочи ?

Прочитала с удовольствием, спасибо!

Ксения, спасибо! Что текст, что фотографии прекрасны! Как Вам Красноярск?

Отличная статья. Показалось, что оптимизм в самом конце появился больше по необходимости, а не естественным образом, хотя это лишь мое мнение. Сама поездка, должно быть, открыла путешественникам то, до чего никогда не дойдешь, не совершив подобный рейд

Очень интересно, спасибо. Как-то довелось мне ехать из Иркутска по "федеральной" трассе - это нечто было..., неужели там дальше есть настоящая дорога??:):):)

Я такое же путешествие совершил вместе с японской съемочной группой в 1989 году. Мы снимали документальный фильм "40 тысяч километров перестройки". Впервые можно было попасть в зону БАМа, посмотреть заброшенные сталинские лагеря на бывших урановых рудниках, побывать на границе с Китаем...Фильм получил тогда первую премию на фестивале док кино в Японии. Интересно было бы сейчас сравнить...

Самые
активные дискуссии

СамоеСамое

?
Женщины. Уродливая правда

Женщины. Уродливая правда

Всего просмотров: 12945