Возвращение домой

Участники дискуссии: Наталия Аветисян
+T -

Тициано Терцани

Поделиться:

Перевод с итальянского Ирины Беньковской     

Abbas Magnum/ Agency.Photographer.ru
Abbas Magnum/ Agency.Photographer.ru

Трудно определить профессию Тициано Терцани. Философ, писатель, журналист? Человек слова – так, наверное, точнее всего. Словом он владел в совершенстве. За ним была вся европейская культура, академическое образование, кругозор интеллектуала, наконец, родная Флоренция. И вот все это Терцани без особых сожалений оставляет, чтобы перебраться куда-то в запредельную даль – в малодоступные ашрамы, горные селения, пустыни, джунгли. Причем он сознательно идет на риск, влезая в самую гущу военных и этнических конфликтов. Он был одним из первых европейцев, рассказавших правду о войне во Вьетнаме. А потом были его бесчисленные репортажи и очерки в Der Spiegel, Corriere della Sera и La Reppublica о Гонконге, Сингапуре, Таиланде и Китае. И всегда он в самых опасных зонах, будь то пекинская площадь Тянаньмэнь, где он оказался под пулеметным огнем во время расстрела студентов в мае 1984 года, или Краснопресненская набережная у Белого дома в 1991-м. Больше всего его влекла пограничная ситуация между жизнью и смертью. Каждый раз он находил ее, чтобы подвергнуть дух испытанию на прочность. В своих книгах и репортажах Терцани задал проклятые и нерешаемые вопросы. Что такое патриотизм и где проходит граница, отделяющая его от национализма? Что такое отчаяние и может ли он быть плодотворным? Как ведет себя человек в ситуации смертельной опасности? Не на все из них у Терцани были готовые ответы, но в одном он стоял до конца: никакой войны. Никогда, ни при каких обстоятельствах! Недаром коллеги-журналисты в шутку прозвали его «камикадзе мира».«Я очень везучий человек», – любил повторять он. И даже когда узнал в 1997 году свой страшный диагноз «рак», он не изменил мнения: ну да, предстоит еще один бой, еще одна война, с которой он должен вернуться домой. И он вернулся! В виде своей последней книги «Еще один круг карусели», увидевшей свет уже после его смерти в 2004 году.Нет, это не история болезни, хотя все терзания, связанные с поисками лечения, описаны здесь честно, хладнокровно и подробно, – это история возвращения к себе самому, наперекор всем страхам и медицинским прогнозам. И это история красивой победы, завершившей необыкновенную жизнь. «Зачем плакать? Смерть не всегда непременно плохая новость». 

Anzenberger/Fotobank
Anzenberger/Fotobank
Тициано Терцани с женой Анджелой, сыном Фолько и дочерью Саскией

ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ

В конце концов все испытывается на прочность: идеи, усилия, то, в чем ты вроде бы разобрался, успехи, которых ты вроде бы достиг... А единственный «испытательный полигон» – собственная жизнь. К чему же сидеть, скрестив ноги, и часами медитировать, если это не сделало тебя лучше, не отдалило от мирской жизни, от чувственных желаний, от потребностей плоти? К чему рассуждать о жизни и смерти, если потом, в ситуации «жизнь или смерть», человек руководствуется не убеждениями, а привычкой?

Пока я уединялся в горах на высоте три тысячи метров над уровнем моря, все было хорошо: не возникало противоречий между тем, что я думал, и тем, что говорил, между тем, кем я был и кем хотел стать. Да и откуда? Жил я один, существуя практически только в измерении сознания; и ничто в моей жизни не вынуждало меня делать серьезный выбор. Но и для меня настал момент истины, причем совершенно неожиданно: это случилось в Нью-Йорке.

Очередной плановый осмотр в больнице. Прошло более пяти лет с начала моего странствия, чувствовал я себя хорошо. И «ремонтники» могли бы рассматривать мой случай как один из успешных. Даже если б я умер год спустя, это, как сказал мне когда-то доктор из Дехра-Дун – тот, с ртутными порошками, – уже не смогло бы испортить статистику Онкологического центра. Я думал пробыть в Нью-Йорке не более недели, моего обычного срока, и вернуться во Флоренцию к участию в Общественном форуме и в большой антивоенной акции. Но Бхагаван, которому, как и мне, не нравится размеренная, заранее распланированная жизнь, посмеялся над моими планами и, наверное, чтобы преподать мне урок, сделал так, что все пошло вкривь и вкось. И началось это с самого приезда в Нью-Йорк.

В Иммиграционном бюро Анджелу приняли передо мной и выдали трехмесячную визу. Потом чиновник взял мой паспорт, пролистал, взглянул на меня и ввел данные в компьютер. Уж не знаю, что он там увидел, только он тут же отобрал паспорт у Анджелы и сказал: «Следуйте за мной».

Что за причина? Моя борода? Или многочисленные пакистанские визы? Из-за Афганистана? А может, указание американского посольства в Риме, которое уже публично заявило мне протест по поводу отдельных пассажей из «Писем против войны»?

Нас передали другому чиновнику и устроили в небольшом холле, где молча дожидались решения своей судьбы другие встревоженные подозреваемые. И подозрения эти были в терроризме, ясное дело. У многих мужчин, как и у меня, была длинная борода; головы их жен были покрыты черными шалями. Это были мусульмане из Пакистана, Саудовской Аравии, Йемена.

Мы прождали с полчаса, потом меня подозвал чиновник. Из-за своего барьера он смотрел на меня сверху вниз, а мне приходилось задирать голову. Чиновник сообщил, что мой въезд в Соединенные Штаты нежелателен, но он вправе либо дать мне въездную визу, либо отказать. Я объяснил, что вынужден приезжать регулярно, показал вызов из Онкологического центра и обратный билет с подтвержденной датой вылета. Вопросы, ответы, долгие обсуждения и, наконец, вердикт:

– В следующий раз обращайтесь за визой заблаговременно, – сказал чиновник, возвращая мой проштампованный паспорт. Мы облегченно вздохнули, все обошлось. Или нет?

Если бы этот чиновник вместо выдачи визы выдворил меня первым же авиарейсом, я расценил бы это как несчастье. Ну а сейчас? Трудно понять нечто случившееся, когда оно только-только произошло. Научиться бы меньше придавать значения оценкам: хорошо – плохо, приятно – неприятно, поскольку они меняются со временем. И нередко первые суждения оказываются нелепыми.

Извините, этот материал доступен целиком только участникам проекта «Сноб» и подписчикам нашего журнала. Стать участником проекта или подписчиком журнала можно прямо сейчас.

Хотите стать участником?

Если у вас уже есть логин и пароль для доступа на Snob.ru, – пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы иметь возможность читать все материалы сайта.

Комментировать Всего 1 комментарий
о Тициано Терцани....

Хочу сообщить всем - это один из редких случаев, когда книга выходит раньше запланированного срока! "Еще один круг на карусели " вышла не в октябре, а в сентябре...

Вообще эта книга ка-то удивительно пробивает себе дорогу к русскому читателю, что-то в этом есть удивительное. Расскажу, как...

В феврале этого года поехала я с семейством в Индию на свадьбу - настоящую, большую, с  музыкой и танцами, с потрясающими традициями и буйнокрасочными нарядами - ну да об этом могу говорить доолго! - и вернулась домой, в снежно-белую Москву , пришла в офис и стала читать свою почту.

Первый же мейл вернул меня обратно в Индию - это была глава из книги неизвестного мне в тот момент автора со звучным итальянским именем Тициано Терцани! Эту главу , причем уже на русском языке, прислал мне старый друг и партнер, итальянский издатель из Флоренции, который, как выяснилось, дружил с Терцани и с его семьей, и хотел помочь осуществиться старой мечте Тициано - сделать так, чтобы его книгу смогли прочитать на русском языке его русские друзья, а было их у него немало, т.к. он, еще будучи журналистом, проехал весь тогда еще Советский Союз как раз в момент нашего распада и развала - в 1991 году, и по горячим следам написал книгу Good by, Mr.Lenin. Человек он был общительный, харизматичный и обаятельнейший, и друзей, конечно, появилось много. Вот для них-то и было задумано перевести его главную книгу! Его друг из Парижа - француз, женатый на русской, сам нашел переводчицу с итальянского и прекрасного литератора из Одессы - имен я не называю - и они создали потрясающий русский текст - это вы можете оценить сами, но я знаю, что такая удача -  редкость, а ведь темы, на которые размышляет Терцани - сложнейшие материи - о смысле жизни, о смерти и бессмертии, о свободе и об образе жизни на Западе и на Востоке, и все - на примере собственной жизни, не в абстракции.

Так вот, я возвращаюсь к моменту, когда я прочла первые страницы Терцани на великолепном русском языке, посвященные Индии, из которой только что вернулась, но все еще была полна впечатлений и не могла переключиться на нашу действительность. То, о чем писал Терцани, и то, как он это писал, настолько было созвучно моему состоянию, что я не раздумывая ни минуты, ответила - да, мы эту книгу издадим, я готова говорить с ...А говорить надо было уже не с ним, а с его женой, вернее - вдовой, хотя ей это слово не подходит совершенно. Она тоже женщина редкостных достоинств и имя у нее - Angela, его любимая Анджела. Она-то и рассказала мне об удивительных совпадениях, приведших ее к нашему общему знакомому, который в такой точный момент прислал мне главу из книги ее мужа.

И дальше все пошло быстро - редактура, верстка, печать - и раньше срока - к читателям!

Может, эту книгу так ждали друзья Тициано - словно магнитом тянули, вот и получилось!

Есть в этом что-то мистическое, даже СНОБ опубликовал отрывки.... 

Самые
активные дискуссии

СамоеСамое

?
Все новости